Однажды

Эдди не совсем понимает, что происходит, когда его посреди ночи будит звонок Билла, который что-то усердно орёт в трубку. После неразборчивых слов Денбро «Ричи в больнице» внутри что-то ломается. Сердце начинает биться со скоростью света, и единственное, что Каспбрак может сейчас выдавить из себя охрипшим, из-за резко пересохшего горла, голосом: «что?» Конечно, пора было привыкнуть, что пока ты общаешься с Тозиером, ночные путешествия по городу обеспечены, но сейчас лучше бы Ричи вытянул Эдса гулять под луной, а не ехать к нему в больницу. Младший старался даже не думать о том, что могло случиться с Ричардом, он тешил себя иллюзиями, что ничего серьёзно случиться не могло. Они слишком долго не виделись, но Эдди помнил всё во внешности Тозиера вплоть до каждой кудряшки, нелепо падающей на глаза старшего; именно из-за этого его хватает приступ астмы, когда он видит Ричи на больничной койке. Он, что неудивительно, снова с кем-то подрался, на этот раз увечья были намного хуже тех, которые Каспбрак сам обрабатывал и перебинтовывал. Стэнни обнимает и гладит по волосам, щебеча что-то о том, что ничего серьёзного, вроде как нет, в то время, пока Каспбрак пытается совладать с собой, прижимая ингалятор к губам. Истерика подступает, Эдди это знает, он знает, что ещё долгое время ему будут сниться кошмары, одни из тех, когда ты просыпаешься в холодном поту посреди ночи, хочешь уснуть и больше никогда не просыпаться, потому что такие сны, отнюдь, не редкость. Эдди говорят о том, что Ричард должен скоро прийти в себя и то, что его жизни ничего не угрожает, но он не слышит, он не слышит ровным счётом ничего, его мозг отказывается принимать какую-либо информацию, от шока сложно отойти. Наконец Каспбрака трясут за плечи, он выходит из ступора, начиная часто моргать, стряхивать с пушистых ресниц капли слёз, Урис опять обнимает, пытается успокоить. — Он чуть ли не каждый день с кем-то пиздился последнее время, — Денбро кладёт ладонь на плечо Эдса, — У вас что-то случилось? Ричи перестал о тебе говорить и в целом разговаривать перестал. — А.. Нет, я не знаю.. — Как так? Вы разве не встречаетесь? — Урис изогнул бровь. — Что? Нет-нет, у меня Шэрил вообщ.. Вернее, мы не встречаемся! — Не стану спрашивать, кто это. Ты променял Ричи на какую-то бабёнку? Надеюсь, она того стоила, — Стэн взъерошил волосы Каспбрака. — Нет, он сам перестал отвечать мне, — Парень признавал, что он виноват, ещё как, но сейчас не время, чтобы выяснять отношения ещё и со Стэном. Шестнадцатый пропущенный от Пакстон, Эдс обречённо вздыхает и выключает телефон. Каспбрак был не в духе объяснять девушке, с чего бы он игнорирует её не первый день. Ответа на этот вопрос попросту не было. Просто. Эдвард задумался над словами Стэна, сказанными той ночью. В голове, как на зло, всплывают воспоминая связанные с Ричардом, совершенно не связанные по смыслу, но пропитанные тем теплом, которое ощущается рядом с Тозиером. Всё-таки Ричи занимает отдельное место в сердце астматика, и это место принадлежит лишь ему и никому больше. «Особенно Шэрил» — думается Каспбраку. Она, конечно, замечательная девушка, несомненно. Но Эдди начинает понимать, что она совершенно не тот человек, который нужен ему прежде всего. Нет, прежде всего ему конечно же, был нужен не Ричард, нет-нет. «Или всё-таки да.» Впервые Каспбрак не спал пол ночи не из-за того, что не мог заснуть из-за несносного соулмейта. Думать о Ричи - худшее, что могло прийти в его затуманенный разум за чашкой остывшего ромашкового чая, который как бы должен успокаивать, а не способствовать нарастающей истерике. Вообще последнее время слово «истерика» прилипло к Эдсу, не имея желания отступать, также сдружившись с астмой. Младшему иной раз кажется, что он сдохнет раньше вечно отпизженного Ричарда, ведь его натура состоит вдоль и поперёк из «переживать и нервничать без особой на то причины, проёбывая нервные клетки, будто бессмертен - бесценно». Эдди мысленно даёт себе не первый, также как и не последний подзатыльник, когда мысли уходят совершенно не в то русло, когда он напряжённо пытается придумать, как вообще можно объяснить Тозиеру, что на него попросту забили хуй. Каспбрак, конечно же, очень сильно дорожил другом, да господи, Тозиер для Эдса всегда был чем-то вроде вселенной. Но это в дружеских рамках поведения, не более. Эдди не был собственником, естественно нет, но почему-то, когда Ричард хотя бы недолгое время обменивался с Биллом взглядами, внутри астматика закипала жгучая ревность. Это всё ещё в дружеских рамках поведения. Ричи не хотелось ни с кем делить, сам старший к этому располагал, Эдс знал, что он единственный, кому Тозиер мог позвонить посреди ночи и начать молоть всякий бред, который скорее всего, придумывал на ходу. Всё-ещё-дружеские-рамки. Младший строго настрого запретил себе вспоминать о том, что было между ними с Тозиером помимо поцелуев, да и поцелуи тоже не стоит припоминать. Эдвард не думает, что это было слишком уж ужасно, и скорее ему это понравилось, Боже, как Ричард его испортил; Соня бы была уже на том свете, если бы узнала, что её мальчик и Тозиер не соулмейты и творят такое. Это уже, кажется, нихуя не дружеское поведение. Вообще всё их общение с кучерявым сложно назвать чем-то, что может быть схоже со словом «дружба». 05:15 Ричард Тозиер. «Ну и какого хуя ты не спишь? А потом в больнице будешь в стены врезаться и медсёстр пугать» Каспбрак чуть воздухом от возмущения не подавился. 05:18 Эдвард Каспбрак. «Ну вообще-то я случайно тогда в стену врезался» 05:19 Ричард Тозиер. «Не случайно, а потому что зевал ;) Пиздуй спать, пока я не подумал, что ты ночами наяриваешь на свою Шэрил» 05:24 Эдвард Каспбрак. «И тебе спокойной ночи» Однозначно, завтра (уже сегодня) Каспбрака ждёт сложный разговор. Главное не забыть ингалятор.