Не все двери можно открывать

Чернота расступилась, открывая взору… его же комнату? Ах ну да. Также было и в тот раз. Один и тот же дом, одно и то же место, но только очень уютно и тепло смотрится. Ноги его снова утонули в мягком ворсе ковра; утреннее солнце больше не слепило — оно, наоборот, скрылось и, казалось, что наступил вечер. «Хорошо, что тут не так ярко», — мелькнуло в голове Лэнса, хоть он еще и мало представлял, что это за «тут» такое. Да, мистер Такаши говорил, что есть иное небольшое измерение, куда его, Лэнса, пытаются затащить они. Во-первых, это место было гораздо более теплым и гостеприимным, чем тот Розовый Дворец, в который он приехал. МакКлейна ничего не тяготило, ничто в нем больше не вызывало противоречивых эмоций; все вдруг стало так понятно и просто — ему захотелось остаться здесь, захотелось выспаться в этом приятном полумраке, чтобы никто его не тревожил и не изводил настырными попытками пробудить в нем бодрость. Во-вторых, он так и не мог узнать о сущности этих загадочных людей. Ну или кто они там. — Верно, это же совсем не важно. Важно только то, что тебе здесь хорошо и что ты готов остаться. — В дверном проеме стоял Кит, одетый в теплую пижаму и смотрел. МакКлейн не знал этого наверняка — он не глядел тому в глаза. Вернее, в то уродство, что было вместо них. — На такое я и обидеться могу, — прыснул Кит. — Не волнуйся, скоро ты привыкнешь. Пошли, хочу посидеть у камина. Люблю, когда поленья трещат и в огне прыгают разнообразные фигурки. — Он мягко ступил на ковер и, взяв Лэнса за руку, потянул за собой. Они быстро миновали иные комнаты, но Лэнс совсем не заметил этого, подивляясь тому, что руки у этого Кита очень теплые и мягкие. Как у девчонки. Хотя, может сам Лэнс придумал это ощущение, представляя, как держит за руку того Кита. Словно бы тот для него родной, а этот всего лишь пародия, попытка воссоздать идеал, пусть и такая удачная. Кит усадил его в кресло, садясь на грядушку. Он не просил МакКлейна заглянуть ему в глаза, чему Лэнс был несказанно рад — где-то глубоко внутри засело чувство, что это место его спасительный уголок и он не хотел омрачать его ничем, даже странными глазами этого Кита. Под мирный треск поленьев и испускаемого ими тепла, сознание покидало Лэнса — он погружался в глубокий сон. — Ты еще не нашел дверь, которая привела бы тебя ко мне, пока что ты не можешь находиться здесь — твоя беспокойная душа делает все возможное, чтобы оградить тебя от этого места. И от меня тоже. Но ты вернешься, потому что я буду ждать тебя. Что-то должно подтолкнуть тебя. — Лэнс слышал голос Кита, но уловить смысл сказанных слов не мог — сон накрыл с головой. Тепло постепенно рассеивалось. *** Просыпался он медленно, нехотя. Яркие, игривые лучики солнца плясали вокруг, то и дело попадая на веки и насильно вырывая из объятий сна. «Даже не подумаю встать», — подумал Лэнс, отворачиваясь от чересчур энергичных танцев солнечных лучей. *** — Ты должен что-то сделать, — мистер Такаши скрестил руки на груди. — Я был у него, рассказал все нужное. Однако это его не остановило — образы пришли к нему, и он покорно последовал за ними, не думая ни о чем. — Он плывет по течению, ожидая, что грести будет кто-то другой. — Поговори с ним, он послушает тебя. Этот мальчишка спас тебя и теперь чувствует ответственность. В каком-то смысле тот твой необдуманный поступок связал вас. — Широ хмыкнул, переводя взгляд на юношу с перебинтованными руками. *** Лэнс был разбужен непозволительно грубо. Кто-то, набравшись наглости с пуд, просто сдернул его с кровати — с громким бухом МакКлейн приземлился на пол. Вся его блаженная дрема сошла на «нет» и теперь он с полузамученной мордашкой пытался понять личность этого наглеца. И ох. Лучше бы не смотрел. Лучше бы он посильнее стукнулся головой и отключился. Перед ним стоял бледнющий, с перевязанными руками Кит, мать его. — Тебя из больницы выперли, потому что ты чушь всякую порол или ты решил поиграть во врача и выписаться самостоятельно? — щурясь от солнечных лучиков, пробормотал Лэнс — язык его после длительного сна все еще не мог нормально шевелиться. — Я вполне здоров и по своему желанию покинул больницу. — Да, определенно, этот Кит является частью этого мира — только он может так мастерски пропитывать каждое слово своим недовольством. — Широ мне рассказал. Рассказал, что ты подчиняешься образам. Они пытаются забрать тебя. Это ты хоть понимаешь? — Воу-воу, прекрати. — Лэнс проморгался и сумел собрать в кучку свои мысли, чтобы рассуждать здраво. — Начнем с того, что это моя жизнь, душа или на что они там еще покушаются, и я сам решаю, что с ней делать. И если она достанется каким-то монстрам из злобного, пожирающего других, мира, то я не против. Мне надоело каждый раз за что-то бороться — за свое спокойствие или, наоборот, на свое желание побыть в центре событий и посуетиться. Надоело постоянно пребывать на гране истерических состояний, надоело воспринимать своим воспаленным мозгом, то чего обычные люди не видят. И, к твоему сведению, здесь моя голова ну просто лопается от нежданных видений. Возникает ощущение, что моя несчастная душонка благоговеет к этому месту, потому что раньше все мои видения были лишь во снах, а теперь, представь себе, я вижу лицо у потолка и разговариваю с жуками. Я бы посмеялся, если бы все это можно было за шутку, но, нет, я не шучу. — Лэнс выдохнул. Кит не отводил от него взгляда, не перебивая. — А в те моменты, когда я просыпаюсь в том доме, где тепло и спокойно, я чувствую себя счастливым и не хочу уходить оттуда. — В конце концов, ты умрешь там и будешь подпитывать своей энергией их злодеяния. — Твердо, с нотками каприза в голосе, произнес Кит. — Ох, нет. Не начинай. Бла-бла-бла, я тебя не слышу. — Лэнс замахал руками и, произнося невнятное «бла-бла», ретировался в гостиную, надеясь посидеть в тишине. Там было все также пыльно и пусто — ни уютного ворсистого ковра, ни потрескивающих поленьев в камине. Он сел в кресло и вперил свой взгляд в потолок, стараясь не обращать внимания на пятна, которые казались противным улыбающимся лицом. Впервые за пребывание в Розовом Дворце он высказался. Хотя, это было больше похоже на крики истеричной девчонки, а не на вразумительную мужскую речь. МакКлейн быстренько прокрутил в голове сценарий нового — дубль 2 — рационального изложения своих мыслей по поводу всего происходящего и уже повернулся в сторону двери, чтобы позвать Кита, наконец-то прояснить, что к чему, как вдруг… «Иди ко мне, уже пора». — Эй, Кит! — Он подивился своему, на удивление, спокойному голосу. — Здесь всегда была эта дверь?