Скованные

      Уже через час по периметру вокруг дома подозреваемого собрались одетые в гражданское копы, изображая бездомных, прогуливающиеся парочки и других беззаботных жителей Манхэттена. Уинтерс просто творил чудеса своим «ФБРовским» удостоверением. Чтобы выбить деньги на подобную операцию, полиции Бруклина пришлось бы неделю целовать задницы нужным людям, если не больше. Как и планировал всемогущий федерал, помимо кучи полицейских единиц на улице, двое расположились в квартире: он и Дайсон; двое — выше этажом: пара крепких спецназовцев; ну, а Элис и Николь оставили дежурить в машине. Спорить оказалось бесполезно — похоже, Уинтерс не просто так решил запихнуть их в замкнутое пространство. А может, захотел избавиться от девчонок, считая их недостаточно подготовленными. По его непроницаемому лицу понять что-либо было просто невозможно.              Помимо радости от прекрасной компании на ближайшие несколько часов, и это в лучшем случае, пришлось наслаждаться и бронежилетом. Он жутко натирал везде, где касался тела, даже несмотря на футболку под ним — времени надеть подходящую нательную одежду не было. Хорошо хоть удалось сбегать в магазин и запастись едой, раз уж придется застрять в наблюдении.              Через полтора часа засада была полностью организована, а связь между полицейскими налажена. После традиционного обмена любезностями в начале любого подобного мероприятия наступил режим радиомолчания. Уже через минут десять Николь не выдержала и открыла чипсы.              — Будешь? — поинтересовалась она, сунув пачку Элис под нос.              — Нет, — ответила та, поморщившись от запаха, и отмахнулась. — Убери от меня эту гадость. Знаешь, во что превратятся твои сосуды, если будешь злоупотреблять таким?              — У-у-у, — протянула Николь, продолжая хрустеть чипсами и при этом не переставая пристально следить за улицей, — а ты все такая же зануда.              — А ты все так же умрешь лет в сорок от холестерина.              Элис откинулась на спинку водительского сиденья и наблюдала за снующими туда-сюда людьми, периодически посматривая на прикрепленную к панели фотографию Лемана, чтобы ненароком его не пропустить. Через несколько минут Николь поймала себя на мысли, что просто наблюдает за ней. Чтобы отвлечься, она потянулась к кофе и подала один стакан напарнице:              — Ну от двойного капучино с корицей хоть не откажешься?              — Ты знаешь, что я люблю, — не глядя на нее, Элис взяла стакан и сделала несколько глотков, закрыв глаза от наслаждения.              — Да уж, знаю, — пробормотала Николь и уставилась прямо перед собой.              Уже практически стемнело, и привычная прохлада опустилась на город. Запах океана в Нью-Йорке можно было почувствовать лишь в непосредственной близости к заливу, но, открыв окно, Николь точно уловила какой-то соленый воздух. Хотя в следующую секунду она поняла, что это расположенный недалеко рыбный рынок источает столь чудный аромат, и подняла стекло обратно.              — Элис, это же самый дорогой район Нью-Йорка, какого хрена тут так воняет? — спросила Николь, все еще чувствуя запах в салоне. — Ты же жила здесь.              — Я жила в другом районе. Гарлем и Адская Кухня — тоже часть Манхэттена, но туда лучше не забредать. Особенно ночью. Ты удивишься, но даже северная часть Бродвея очень не похожа на театральный рай, о котором все говорят.              — И как твоя семья тут только живет? Завернешь за угол, а там русская или гаитянская мафия.              — Вообще-то, моей семье пришлось переехать на Стэйтон-Айлэнд, — говоря это, Элис взглянула на Николь так, будто весь потаенный гнев был готов вырваться наружу. От этого безмолвного осуждения становилось не по себе больше, чем если бы она просто выплеснула эмоции. — Когда отца посадили, нам пришлось продать все и переехать, чтобы хоть как-то выжить.              — Мне жаль.              — Жаль, — Элис лишь едко усмехнулась, — это ведь по твоей вине ему еще сидеть несколько лет.              — По моей?! — разозлилась Николь, когда всплыла столь болезненная для обеих тема. — Твой отец попал в тюрьму, потому что нарушил закон!              — Ты обещала помочь мне! — Элис слегка повысила голос, но быстро взяла себя в руки и заговорила спокойно. — И что ты в итоге сделала? Сдала моего отца, чтобы получить повышение? Это низко, Ники!              — Отличного ты мнения обо мне, — процедила сквозь зубы Николь. — Я бы никогда с тобой так не поступила.              Покачав головой, она в очередной раз подумала, что давно похоронила все чувства к бывшей девушке, теперь возрождающиеся из пепла и приносящие еще большую боль. И сейчас Элис снова обвиняла ее в том, чего она не совершала. Но больше всего обижало не это, а что подобные мысли вообще могли возникнуть по отношению к ней. Неужели она давала повод для этого? Николь и не подозревала, как на самом деле задела ее вся эта ситуация.              — После того, как мы удалили все с помощью вируса твоего дружка, только ты могла восстановить доступ к документам, — Элис говорила довольно спокойно, но Николь слишком хорошо знала этот тон и интонации, означающие, что она крайне разгневана и близка к пределу. — А потом тебя повысили. Хочешь, чтобы я поверила в совпадение?              — Так и было. И да, я признаю, что меня повысили не совсем честно. Но я не предавала тебя. Мне помогла кузина моего отчима. Она продвинула меня в транспортный отдел, а не то, что ты думаешь.              — Ну и как они тогда получили то, что было только у тебя?              — Да потому что федералы копали под тебя! — раздраженно ответила Николь. — Они получили эти документы задолго до того, как мы их удалили. Они допрашивали меня, Элис. А потом я узнала, что твой отец согласился на сделку, чтобы они отстали от тебя, иначе ты бы оказалась в соседней с ним камере.              — Что? — выдохнула Элис, явно пытаясь переварить происходящее, что, судя по растерянному взгляду, получалось с трудом. — Почему ты мне ничего не сказала об этом?              — А ты дала мне возможность? — нервно хохотнула Николь, не желая вспоминать тот период жизни. — Я хотела, но не успела. Ты несколько дней игнорировала меня, а когда мы все же встретились, ты не хотела ничего слышать.              — А ты не захотела объяснить, — парировала Элис, хрустнув пальцами.              — Я хотела. Но ты помнишь, что тогда наговорила мне?              — Нет.              — Зато я помню, — Николь опустила взгляд, растерянно рассматривая стакан с давно остывшим кофе в руках и вспоминая, как больно резанули слова бывшей девушки по сердцу. Тогда обида и гордость не позволили ей все же расставить точки над «i» и разобраться в отношениях.              На какое-то время в салоне повисла тишина, с каждой секундой все больше давящая на обеих, но ни одна не решалась ее нарушить. Николь посмотрела на улицу, где уже зажглись фонари, заставив сумерки отступить. Даже в таком не самом престижном районе Нью-Йорка стало светло, как днем, и продлится это до самого утра, ведь «Большое Яблоко» никогда не спит. Николь старалась сосредоточиться на предстоящей задаче, но ее отвлекало присутствие бывшей девушки. Больше всего злило, что вместо того, чтобы полностью сфокусироваться на поимке самого опасного и неуловимого преступника, встретившегося на пути, она думала сейчас о совершенно неуместных вещах.              — Ники... — как назло, тихо заговорила Элис и посмотрела нее. — Мне жаль, что я тебя не выслушала тогда.              — Да, мне тоже, — не отрываясь от созерцания улицы, сказала Николь.              — Давай просто забудем все и будем жить дальше. Я больше не хочу с тобой ссориться.              Кажется, Элис говорила искренне. После произошедшего всего за пару дней, она больше не хотела возвращаться к тому, что было до обнаружения тела Мэдди. Именно это событие изменило что-то в них обеих, но теперь у Николь появились совершенно другие чувства. Она глубоко вдохнула, но посмотреть в глаза Элис не решилась и лишь опустила взгляд на стакан, на котором от волнения уже почти полностью ободрала термополоску.              — Тогда я совершила самую большую ошибку в жизни, — сказала Николь то, что терзало ее последние дни.              — Какую же? — боковым зрением она заметила, как Элис недоверчиво прищурилась.              — Я позволила тебе уйти. Я была слишком глупой и гордой, чтобы настоять на своем и поговорить с тобой... Вернуть тебя.              — Николь... — Элис покачала головой и отвернулась, а ее правая рука дернулась и застыла в воздухе на пару секунд, потом несколько резким движением обхватила рычаг переключения передач.              — Николь?              С момента прихода в отдел Элис ни разу не называла ее полным именем. И вопреки всему тому, что Николь говорила раньше, ей это не понравилось, словно исчезла какая-то незримая связь между ними.              — Ты же не любишь, когда тебя называют Ники, — пожала плечами Элис.              — Только ты меня так называла. Это напоминает о том, что между нами было. Слишком тяжело вспоминать.              — Ладно, больше я не буду называть тебя Ники.              — А если я хочу этого?              — Это еще что значит? — нахмурилась Элис, а в голосе ее проскользнули удивленные нотки.              — Все это время, особенно после того, как ты пришла в убойный, я старалась ненавидеть тебя. И я даже верила в это, — начала говорить Николь, посчитав, что с нее хватит недомолвок — пора наконец расставить все точки над «i», а там уж будь что будет. Однако ей понадобилось несколько секунд, чтобы решиться продолжить. — Но правда в том... что мои чувства к тебе не изменились. И теперь я это понимаю.              — Ники, — покачала головой Элис, но ее дыхание заметно участилось. — Все давно в прошлом, и между нами...              — Эл... — не дала ей закончить Николь, впервые назвав ее так, как в прошлом. — Я знаю, что ты тоже что-то чувствуешь.              С этими словами она потянулась к сидящей на водительском сиденье Элис, не оставив ей ни малейшей возможности, чтобы ответить. Рычаг переключения передач впился в бок, но Николь не обратила на это никакого внимания. Настойчивым движением руки она притянула Элис ближе и коснулась ее губ своими. Та была слишком ошарашена этим неожиданным и слишком наглым поступком и даже не сопротивлялась. В первые мгновения Элис поддалась, и поцелуй стал набирать обороты, становясь все более страстным. Николь и представить себе не могла, как соскучилась по ее мягким губам и нетерпеливому языку. Ей хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось, но Элис, видимо, осознала, что происходит, и отстранилась. Она откинулась на спинку сиденья и отвернулась, а Николь ничего не оставалось, кроме как вернуться на свое.              — Больше никогда так не делай, — через несколько секунд сказала Элис, не поворачиваясь.              — Да ладно тебе, — Николь дотронулась до ее руки, все-таки заставив посмотреть на себя, — только не говори, что для тебя это ничего не значило.              Элис молчала, нервно похрустывая пальцами. Глаза ее так и бегали, изучая лицо Николь, будто стараясь найти подвох в ее действиях. Но его не было — впервые за очень долгое время, наверное, с момента их расставания, она была полностью честна, и в первую очередь перед самой собой.              — Эл... — Николь дотронулась ладонью до ее щеки и нежно провела по ней большим пальцем.              Улыбнувшись уголками губ, она подалась вперед, чтобы снова поцеловать ее, и была готова поклясться, что та тоже этого хотела, но треск полицейского радио вдруг разрушил идиллию момента. Коря себя за то, что должна сейчас испытывать совсем другие чувства, Николь разочарованно прислушалась к тому, что говорят.              — Внимание, шестой на связи, — послышался мужской голос, — подозреваемый движется по Гранд-Стрит на восток в сторону Элдридж-Стрит. Третий, скоро увидите его.              — Третий, принято. Вижу его. Повернул во двор. Второй, встречайте.              В эту секунду растерянный вид Элис полностью улетучился, сменившись полностью сосредоточенным выражением лица. Она уверенно взяла рацию и ответила:              — Второй, принято. Готовы брать его.              Николь снова почувствовала знакомое ощущение поступившего в кровь адреналина, заставившего обостриться все чувства, а мышцы напрячься и приготовиться к действию. Все остальные эмоции отступили на второй план, оставив лишь цель. Ее ладони немного вспотели от возбуждения, когда в поле зрения появилась фигура подозреваемого — невзрачного худощавого парня в джинсах и толстовке с капюшоном, накинутым на голову.              — Наконец-то, — прошептала Николь и уже была готова рвануть за ним, когда из рации послышался голос Мэтта.              — Внимание, второй. Говорит первый. Не высовывайтесь. Нужно убедиться, что это наш клиент. Мы его возьмем, вы нас страхуете на случай, если попытается уйти. Второй, как понял?              — Твою ж мать, Дайсон! Хочет сам повязать ублюдка! — От досады Николь стукнула по панели кулаком.              — Тише, — шикнула на нее Элис, а в рацию ответила, — принято, первый. Страхуем. Подозреваемый заходит в подъезд, — доложила она и посмотрела на поджавшую губы напарницу, — пойдем.              Когда дверь за ним закрылась, она выбралась из машины, стараясь не шуметь, и достала пистолет из кобуры.              — Конечно, пойдем, пропустим все веселье, — пробурчала Николь и последовала за ней.              Они заняли позиции около входа в подъезд, чтобы в случае чего остановить беглеца. Однако обе прекрасно понимали, что вероятность того, что их помощь понадобится четверым крепким мужчинам, среди которых два бойца спецназа, крайне мала. Николь частенько ссорилась с напарником из-за того, что тот вечно старался держать ее подальше от эпицентра действий и заставлял тащиться позади или прикрывать его. Но ей ничего не оставалось, кроме как подчиняться, ведь это он был старшим детективом.       

***

      Прошло не больше десяти минут, когда по рации передали, что преступник задержан. На несколько мгновений закрыв глаза, Элис облегчено выдохнула и убрала пистолет в кобуру. Наконец-то убийца ее подруги пойман, и после всего, что он совершил, выйти из тюрьмы ему точно не удастся. В этот момент она даже пожалела, что в штате Нью-Йорк отменили смертную казнь. Ей так хотелось, чтобы хладнокровный убийца получил по заслугам, но теперь он хотя бы не сможет отнять жизнь у кого-то еще.              Ники в это время постоянно что-то бурчала, жалуясь на Мэтта, не позволившего ей участвовать в задержании. Конечно, Элис тоже хотелось самой приложить к этому руку, но она прекрасно понимала, почему он решил оставить их в стороне — уверенности в том, как отреагирует излишне эмоциональная Ники или потерявшая подругу Элис, у него не было, поэтому он благоразумно решил не рисковать.              Когда полицейские оцепили двор желтой лентой, там уже столпилась куча зевак, привлеченная суматохой и красно-синим светом мигалок, озаряющим двор. Вскоре появились репортеры, и их количество увеличивалось с каждой секундой. С момента задержания не прошло и пятнадцати минут, а они уже тут как тут.              Лемана все еще не вывели, хотя фургон для перевозки преступников уже давно ждал неподалеку.              — Ну и чего его там так долго держат? — спросила Ники, уже не зная, чем себя занять, ведь им запретили подниматься в квартиру. — Мало того, что не дали арестовать его, так еще и заставляют торчать тут.              — Может, хватит ныть? — закатила глаза Элис. — Главное, что мы его поймали.              — Что Дайсон и агент Всезнайка его поймали, — поправила ее Ники с недовольным видом.              Через пару минут появился Бэйкер и бросил привычное «без комментариев» на вопросы репортеров. Судя по довольному лицу, результаты операции его полностью удовлетворили. Не заметить, что выглядел он безупречно в столь позднее время, было просто невозможно: идеально выбритый и в новом костюме — он явно готовился к этому.              — Ну, конечно, кому-то обязательно надо покрасоваться перед прессой, — пробурчала Ники, тоже обратившая внимание на его внешний вид.              — Отличная работа, детективы, — похвалил Бэйкер, проходя мимо них, а Элис он даже похлопал по плечу.              Она улыбнулась и проводила его взглядом, заметив, как Ники в очередной раз недовольно скривилась.              — Отличная работа, детективы, — скорчив рожу, передразнила она, — отлично простояли на улице, ни хрена не делая.              Ее нытье уже порядком надоело, но Элис решила промолчать — уж лучше пусть она злится на то, что ее оставили за бортом, чем вспоминает о произошедшем в машине. Даже сейчас, когда прошло столько времени, казалось, вкус Ники все еще ощущался на губах. Похоже, она говорила о своих чувствах искренне, но принять их Элис не могла. Слишком много ошибок они совершили в прошлом, слишком много воды утекло, слишком многое их разделяло сейчас. Она не хотела возрождения их отношений, которые только все запутают, а это последнее, что сейчас нужно им обеим.              От мыслей Элис отвлекла открывшаяся дверь. В проеме показались Леман с закованными за спиной руками и Мэтт, крепко сжимающий его локоть, за ними вышли два здоровенных спецназовца и Уинтерс. Фургон для перевозки стоял так, что необходимо было пройти совсем рядом с лентой оцепления, чтобы погрузить преступника туда. Элис успела заметить, как Леман оглядел собравшуюся толпу и... улыбнулся?              — И как только пресса так быстро пронюхала, куда ехать? — хмыкнула Ники, наблюдая за разворачивающимся спектаклем.              — Кто-то пустил слух, — с улыбкой пожал плечами Уинтерс, остановившийся рядом с ними.              — Интересно, кто? — притворно удивилась Элис, но тот решил просто промолчать.              Тем временем, пока Лемана усаживали в фургон, стоящий так, чтобы камеры могли заснять все в мельчайших подробностях, Бэйкер остановился перед репортерами, засыпающими его вопросами.              — Прошу внимания! — гаркнул он, и те постепенно затихли. — Мы задержали подозреваемого в убийствах женщин, так называемого Блэйда. Это все, что я могу пока рассказать. Завтра будет официальное заявление от департамента полиции. На этом закончим.              С этими словами он решительно развернулся и направился к фургону, не обращая внимания на тут же поднявшийся гул. Бэйкер ловко забрался внутрь, где помимо Лемана находились Мэтт и двое спецназовцев. Через минуту завыла сирена, и фургон тронулся с места, быстро скрывшись за углом.              — Думаю, нам тоже пора в участок, — сказала Ники и кивнула в сторону их авто, — пойдем, Элис.              Перспектива провести с ней наедине столько времени, пока они будут возвращаться в Бруклин с Манхэттена, не сулила ничего хорошего. Она обязательно заведет разговор о поцелуе, а к этому Элис совсем не была готова, поэтому решила немного подстраховаться:              — Уинтерс, подвезти?              Ники смерила ее недовольным взглядом, но все же промолчала, хоть и далось ей это с заметным трудом.              — У меня свой транспорт, детектив, — разрушил все надежды на компанию тот. Однако опытному психологу не нужно было много времени, чтобы понять ситуацию, и он продолжил: — И на нем мы гораздо быстрее доберемся, а машину Дайсона пригонят патрульные. Что скажете?              — Отличная идея, — улыбнулась Элис, но хмурая Ники явно не разделяла ее энтузиазма.              — Ладно, — нехотя кивнула та. — Раз уж нам не дали его задержать, то хотя бы на допросе поприсутствуем. Или оттуда нас тоже выгоните?              — Операцию планировал детектив Дайсон. Я ведь обещал не вмешиваться, — дружелюбно улыбнулся Уинтерс и пожал плечами, — так что все вопросы к нему. Пойдем, моя машина там, — пригласил он за собой.              — Придушу Дайсона, — буркнула себе под нос Ники и, стянув с себя бронежилет, быстро пошагала в указанном направлении.              Переглянувшись, Элис и Уинтерс усмехнулись и направились к его машине. Когда они уезжали, зеваки и пресса почти разбрелись — остались лишь самые стойкие, — а копы начали сматывать ленту оцепления. Местом преступления считалась квартира преступника, поэтому доступ останется закрыт только к ней. А после того, как патрульные опросят соседей, жизнь вернется в привычное русло.              Элис нравилось рассекать по городу на шикарном «Эскалэйде» ФБР. Днем, когда город обычно больше всего скован пробками, они с Уинтерсом успели из Бруклина доехать до Манхэттена, проверить ветклинику и вернуться обратно всего за пару часов, тогда как обычно это занимало гораздо больше времени. В служебных авто детективов имелись съемные мигалки, но, как правило, использовали их редко, так что, в целом, они ничем не отличались от гражданских автомобилей. Чего не скажешь о ФБР — в любом городе они чувствовали себя на дорогах, как короли. Элис нравилась работа в полиции, но в такие моменты ее посещали мысли об Академии ФБР.              До участка они домчались всего за сорок минут. Уинтерс пытался завести разговор, но, поняв, что это не самая лучшая затея, бросил попытки. Ники сидела сзади, и всю дорогу Элис чувствовала ее буквально прожигающий затылок взгляд. Она знала, что избежать неприятного разговора не удастся, но хотела оттянуть его как можно дольше, благо сейчас имелись более важные дела.              Возле входа в участок так же толпились репортеры. Среди них Элис заметила тех, кто присутствовал и около дома Лемана. В голове даже промелькнула мысль, что они летают по воздуху, раз даже джип ФБР не смог приехать сюда раньше них. Проворность прессы всегда поражала — они зачастую прибывали на места преступлений раньше детективов. Конечно, ни для кого не секрет, что они слушают полицейское радио, и каждый стремится раньше другого урвать лакомый кусочек. Ну а убийство для прессы всегда было вишенкой на торте. Будь воля Элис, она бы пересажала всех особо активных, не только оскверняющих память погибших, но и своими настырными действиями причиняющими боль их семьям еще сильнее.              Ники молча пошла к участку, игнорируя вопросы или отвечая обычное «без комментариев». На этот раз обошлось без происшествий, ведь нападать на полицию поводов не было. Элис и Уинтерс двинулись за ней. Когда их совсем окружили, она повторила слова капитана о завтрашнем заявлении и скрылась за дверью.              Леман уже сидел в комнате для допросов, а Бэйкер и Мэтт ждали остальных, наблюдая за ним через одностороннее зеркало. Когда они вошли, Ники изучающе посмотрела на подозреваемого за стеклом. Она выглядела задумчивой, а вовсе не довольной тем, что они поймали, наверное, самого громкого преступника в их карьере. Элис списывала такое поведение на недосказанность в их отношениях, но что, если причина крылась в другом?              — Ну, наконец-то! — обрадовался вошедшим Мэтт.              — Выглядит спокойным, даже, я бы сказал, довольным, — прокомментировал Уинтерс, немного понаблюдав за Леманом. — Так ведут себя только виновные.              — Есть желающие потолковать с ублюдком? — Бэйкер оглядел присутствующих.              Элис очень хотела, но боялась, что не сможет сохранять должное спокойствие и объективность в непосредственной близости с человеком, совершившим ужасные вещи с ее подругой. На удивление, Ники тоже молчала, хотя Элис не сомневалась, что та будет рваться в комнату для допросов.              — Сандерс? — капитан с подозрением посмотрел на нее.              — Нет, сэр, — отрицательно мотнула головой та, вызвав недоумение у всех присутствующих, — я, пожалуй, посмотрю отсюда.              — Ты не заболела? — прищурившись, хмыкнул Бэйкер. — Впрочем, как хочешь, и не говори потом, что я тебе не предлагал. Действуй, Дайсон. Засранец уже знает тебя.              — Или то, как я ему чуть руку не сломал, — усмехнулся Мэтт и, захватив шкатулку со стола, вошел в комнату.              Леман посмотрел на него, но в остальном оставался все так же спокойным. Интересно, он считал, что не оставил улик и на него ничего нет, или за его поведением стояло что-то другое? Мэтт присел напротив подозреваемого и поставил перед собой шкатулку. Какое-то время детектив молчал, ожидая реакции, но, так ничего и не дождавшись, заговорил:              — Мистер Леман, вы знаете, что это? — он кивнул на черную коробочку.              — Я буду говорить только с красоткой-блондинкой, которая стояла на улице, — ответил тот, посмотрев прямо в зеркало. — Пусть придет она, иначе я потребую адвоката.              Элис нервно вдохнула, совсем не желая играть в такие игры. Она заметила, как Ники взволнованно взглянула на нее.              — Не уверен, что это возможно, — ответил Мэтт.              — Райли? — спросил у нее капитан. — Если ты не готова, то никто тебя не заставляет.              — Все в порядке, сэр, — решительно кивнула Элис, стараясь убедить в этом не только окружающих, но и себя.              — Что думаешь, Уинтерс? — Бэйкер посмотрел на молчавшего федерала.              — Я не думаю, что это как-то повредит делу, даже наоборот. Если детектив Райли не против, то почему бы и нет.              — Можно мне тоже, капитан? — неожиданно спросила Ники.              — Ты же не хотела, — с недоверием посмотрел на нее Бэйкер. — Как же ты мне дорога со своими перепадами настроения. Ну да ладно, у нас достаточно улик, но если будет еще и признание, то это облегчит дело, — он постучал в дверь и позвал Мэтта.              Тот вышел, а Леман довольно улыбнулся, наверняка посчитав, что одержал победу. Он даже развалился на стуле еще больше, насколько позволяли пристегнутые наручниками к столу руки.              — Не думаю, что это хорошая идея, сэр, — сказал вышедший Мэтт, но Элис не дала ему закончить, чтобы ненароком не растерять уверенность:              — Все в порядке. Если ему так хочется, то я готова подыграть.              — Давайте, — кивнул Бэйкер, посмотрев на обеих.              — Детектив Райли, — войдя, представилась Элис и махнула в сторону Ники, — это детектив Сандерс.              В комнате для допросов было душно, так что пришлось расстегнуть пиджак.              — У-у-у, — протянул Леман и, расплывшись в улыбке, смерил их оценивающим взглядом с головы до ног. — Джек-пот.              — Мистер Леман, вам знакома эта вещь? — присев, Элис решила сразу перейти к делу и немного пододвинула к нему шкатулку.              — Возможно, — ответил тот, но не отвел глаз от ее лица, словно изучая его. Может, она напомнила ему Мэдди?              Ники в это время напряженно сжала кулак, наблюдая за происходящим, но, кажется, не собиралась вступать в разговор, видимо, решив ограничиться лишь присутствием. Элис не совсем понимала ее поведение после возвращения в участок, но была благодарна поддержке, несмотря ни на что.              — Узнаете эти вещи? — она открыла крышку и выложила украшения и пучки волос, упакованные в отдельные пакетики для улик.              — Возможно, — повторил Леман, окинув взглядом содержимое шкатулки.              — Мистер Леман, мы нашли это под вашей кроватью, — сказала Элис, на что тот улыбнулся и кивнул.              — Это принадлежало им, — подавшись вперед, заговорил он, выделив последнее слово особой интонацией.              Взгляд его голубых глаз немного пугал, такой стальной блеск с легким налетом безумия Элис видела только у убийц. Она не могла объяснить этого, но что-то невыразимо зловещее читалось в глазах людей, готовых хладнокровно лишить кого-то жизни. Элис не выдержала и отвернулась, сделав вид, что достает фотографии жертв из папки.              — Зачем ты убил их? — вступила в разговор Ники.              Леман повернул голову в ее сторону и пристально посмотрел в глаза, наверняка добиваясь того же эффекта, но не тут то было. Наверное, все пережитое в нелегком прошлом, когда чуть не была пересечена черта, наложило отпечаток — Ники обладала невероятной способностью без страха и сомнения заглядывать в самые черные уголки души людей. Не то чтобы Элис нравилась эта ее особенность, но в такие моменты она была весьма полезной.              — Они сами этого хотели. Они буквально просили об этом, — Леман закрыл глаза и улыбнулся, можно сказать, даже мечтательно.              — А почему ты делал все это с ними? — Ники прищурилась, продолжая буравить его взглядом.              — Знаешь то чувство, когда разделываешь индейку на День Благодарения, детектив? Приятно, не так ли? Так вот, это гораздо приятнее. Ощущение, когда скальпель касается кожи, когда ты решаешь, как его использовать... Разве тебе не хотелось бы почувствовать такую власть?              Элис заметила, как Ники напряженно сглотнула и сжала кулак. Оставалось только надеяться, что она сможет удержать себя в руках. Честно говоря, Элис сейчас и сама испытывала отвращение к такому мерзкому сравнению, с трудом сдерживаясь, чтобы не применить силу.              — Это не власть, — четко выговаривая каждое слово, процедила Ники, — это слабость. Ты даже захватить их не мог без помощи.              — Я бы мог использовать что-то менее изящное, но с препаратом все было чисто. Хотя с миссис Пирс он не понадобился, она охотно пришла ко мне, как мотылек на пламя...              Элис почувствовала подступающую тошноту, стоило услышать довольный голос Лемана. Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но, когда речь зашла о Мэдди, делать это оказалась гораздо сложнее. Она с силой сжала сиденье стула, надеясь, что этого никто не заметит.              — Но ты не мог их контролировать, — Ники даже надменно усмехнулась, но на лице ее можно было увидеть лишь отвращение.              — Они были в моей полной власти, — самодовольно заявил Леман и с картинной непринужденностью пожал плечами, — а героин всего лишь помогал им расслабиться. Тебе ведь тоже это нравится, детектив Сандерс? — едко ухмыльнулся он.              Ники нахмурилась и напряженно поджала губы после его слов. Это не было похоже на простую провокацию, он явно знал, на какое больное место давить. Но откуда? Ники тяжело сглотнула, но все же продолжила, слишком старательно принимая невозмутимый вид, чтобы в него можно было поверить:              — Как тебе удавалось избавляться от всех следов?              — Фокусник не выдает своих секретов, — Леман продолжал наслаждаться ситуацией, словно это был его звездный час.              — Где ты держал женщин?              — Я скажу вам об этом только в присутствии моего адвоката, когда вы предложите выгодную сделку.              — Размечтался, — без тени веселья усмехнулась Ники и, привстав, оперлась обеими руками о стол, — я засажу тебя надолго туда, где ты будешь вспоминать свою мамочку каждый день, ублюдок. У нас и так достаточно улик.              — Я требую адвоката, — наконец Леман произнес заветную фразу, прекращающую любой допрос без официального представителя подозреваемого.              Ники окинула его презрительным взглядом и, собрав со стола фотографии в папку, направилась к выходу. Элис испытывала такую неприязнь к нему, что даже не посмотрела в его сторону и поспешила за напарницей. Она не могла понять, что чувствует. Она так стремилась поймать убийцу подруги и еще трех женщин, что должна бы радоваться успеху, но вместо этого внутри ощущалась непонятная пустота.              — Хорошая работа, Николь, его признание записано, — похлопал ее по плечу Бэйкер, но, как и Элис, она выглядела какой-то удрученной. — Чего такая кислая? Мы наконец поймали мерзавца! Надо это отметить. Встретимся в «Мокром Джо», я только распоряжусь, чтобы Лемана отвели в камеру, а завтра перевезли в «МДК»*. Я угощаю.              — Самолет в Куантико у меня только утром, так что я не против пары стаканчиков, — улыбнулся Уинтерс.              — «МДК»? Слишком много чести, — пробурчала Ники.              — Сандерс, у тебя когда-нибудь бывает нормальное настроение? — закатил глаза Бэйкер и обратился к остальным: — Через полчаса в баре. Захватите этого башковитого парнишку Рэнделла, он нам здорово помог.