Повелитель ветров

Это лето было жарким. Во всех отношениях. Во всё том же коттедже на берегу Ла-Манша к полудню все стремились быть под защитой стен, а главное, комплекса охлаждающих чар, наложенных на домик. Традиционно этим летом туда последним заползал Гарри, после чего наступало время некой сиесты, два часа никто никого не трогал. Сказка, а не время. Ведь сразу же после пробуждения время Гарри было занято Кощеем, что занимался с ним на берегу, удобно устроившись на шезлонге с коктейлем в руках. Знакомство Кощея с Северусом и Сириусом прошло мимо Гарри, а на все просьбы рассказать о нём взрослые лишь переглядывались да наставник как-то странно начинал тянуться к собственной голове, прерывая движение где-то на середине. Но сейчас, в одном не самом большом коттедже, они спокойно сосуществовали и никаких конфликтов не было. Это не могло не радовать, меньше всего юноше хотелось разрываться между взрослыми и их распрями. За утренними занятиями шла уже упомянутая сиеста, а за ней – зельеварение. На нём всё и заканчивалось, в половине случаев. Во второй же сразу после Снейпа Гарри ангажировал Сириус, и шли занятия боевой магией, которую уже неспеша можно было вводить в обучение подростка. Ядро сформировалось достаточно, как и организм, чтобы не было необратимых негативных последствий от этого. Наученные горьким опытом, теперь взрослые внимательно следили за режимом юноши, при этом рассчитывая нагрузку по максимуму. Время летело. С нетерпением ждал Гарри августа, когда, уже традиционно, он отправится к Малфоям, где, теплилась надежда, будет возможность хоть немного отдохнуть и расслабиться. Каким бы фанатом учёбы он ни был, но меру-то знать надо. Были и письма от возродившегося Лорда, аж целых два их было. В первом ещё раз благодарил за помощь в ритуале да прислал интересную вырезку из газеты 1939 года выпуска, где были предоставлены варианты, почему Гриндевальд не стал ограничиваться своей страной, как прочие движения «За Свободу», а изначально нацелен был на мировое продвижение собственных идей и видений. А во втором содержались ответы на те вопросы, что задал Гарри в ответ на статью. Немного разбавила будни поездка в Париж, на долгожданную встречу Чемпионов. Взрослые тогда оставили молодежь в одиночестве, чем те, естественно, не постеснялись воспользоваться на полную. Были обычные разговоры. И катание на драконах в одном из питомников, куда их переместил Виктор. Были и пирожные в кафе, одно из которых в конечном итоге оказалось на лице у Лёна, что на это только невозмутимо объел крем с носа и лишь затем рассмеялся, тогда как остальные уже давно лежали под столом от этого зрелища. Был и ночной клуб для магов, где всё и закончилось. Голова болела наутро сильно. Спасло только опохмеляющее, что предусмотрительно на всех наварил Гарри, учёный опытом предыдущей гулянки. За что сразу же удостоился звания героя дня и почётного спасителя утра. Предусмотрительно снятый домик в предместье французской столицы тоже был очень кстати. После того как желание самоубиться перешло в банальное поесть, они ещё немного пообщались, в основном пытаясь вспомнить, кто чего вчера творил, да, договорившись обязательно повторить, разошлись. Дома (как хорошо, когда он есть, этот дом) его в тот день не трогали. А со следующего всё пошло по новой, благо разрядка добавила сил продержаться до мини-переезда. Он был прав, когда считал, что в гостях всё изменится. Нагрузка действительно спала: остались только зелья со Снейпом да временами Сириус захаживал и гонял их с Драко по полигону. Оставалось время и на дурачество с Драко, и на неспешные вечера в библиотеке в очередной беседе или дискуссии с Люциусом. Потревожило болото их спокойствия сообщение о разводе Люциуса и Нарциссы, дескать, пришла пора двигаться дальше договорного брака. Они всё ещё оставались родителями Драко и одинаково его любили, но наступило время перемен. Последний воспринял новость на удивление спокойно; как позже сам пояснил недоумевающему Гарри, что привык видеть Малфоев монолитом, он давно ожидал чего-то подобного. — Отношения родителей изначально строились на взаимоуважении, ничего более. Да, в самом начале брака они попытались стать истинными мужем и женой, но не срослось. Бывает такое, что люди – просто лучшие друзья и опоры друг друга, но не более. Меня они любят и бросать не собираются, а больше и не надо. — Ясно… Не стоило забывать, что юношам было уже по пятнадцать лет, их организмы были буквально переполнены гормонами, и то, что они об этом знали, ситуацию никак не меняло. Хотелось. Просто и незамысловато хотелось, но было нельзя. Иногда Гарри ловил себя на том, что слишком долго, во время их вечерних бесед, засматривается на Люциуса. Как блестят его волосы, как легкая улыбка незаметной тенью ложится на уста. Как бархатен его голос. Он гнал эти мысли. Прочь, прочь. Постоянные тренировки помогали. Поэтому, несмотря на отсутствие наставника, всё так же доводил себя до предела, разве что не переступая границы истощения, ведь рядом прямой подпитки не было. Наступило тридцатое августа. И лишь когда Гарри уже сидел в поезде, до него дошло, что за всё лето ни разу не видел Локхарта, что было странно. В прошлом году тот не стеснялся внезапно завалиться в гости и навести шороха одним своим присутствием. Этот странный человек вносил диссонанс в размеренное течение жизни, но было в этом что-то… Завлекательное, что ли. Как показало время, мысли о подозрительности отсутствия на протяжении всего лета боевого мага-писателя пришли не зря. Но не стоит забегать наперёд. Грюм, благополучно отработав год, свалил в прекрасное далёко учить уже курсантов, а на его место пришёл никому не известный маг. Вроде как специализирующийся на ловле всяких темных тварей ХХХХ категории, но точно никто ничего не знал. Хотя учителем впоследствии он оказался нормальным, не хуже, но и не лучше прочих. Пятый курс с самых первых дней стали третировать на тему СОВ, всё же первый аттестат, жизненно важный экзамен и прочая, прочая. Но ладно бы просто напоминали да о важности рассказывали, нет, все стали сразу же наваливать горы заданий, как будто экзамен уже завтра, а не в конце учебного года. Для разрядки мозгов после дневного напряжения к октябрю месяцу Гарри взял за привычку прогуливаться у кромки Запретного Леса. Тихо, спокойно, никто не трогает. Слава от прошлогоднего чемпионства никуда не делась, но если её влияние на внешний мир Гарри признавал и относился к нему позитивно, то вот излишне бурные восторги школьников, особенно тех, кто помладше, откровенно бесили. В тот день спокойная прогулка была прервана самым неожиданным образом — буквально Гарри под ноги свалился окровавленный Локхарт. Он был в сознании, но вот за ясность его ума сложно было поручиться. Был бы это кто чужой-незнакомый, подросток просто бы позвал на помощь кого-то из учителей да самоустранился бы, но это ведь был Гильдерой. Тот самый, что дразнил Гарри кротом, а затем учил посылать заклинание вслепую. Тот, кто не стеснялся делиться собственными наработками против самых разнообразных тварей, за многие из которых некоторые готовы были бы убить, если знали бы о них. Поэтому, отослав декану Патронуса, сам опустился на колени и стал по мере своих возможностей очищать рану, точнее, полноценную дыру в боку, где не хватало приличного куска мяса. Срезал одежду мага вокруг раны, отрезав кусок собственной мантии, намочил её водой и стал аккуратно смывать кровь вокруг, не делая и попытки прикоснуться к самому ранению. Тем временем рядом очутился Снейп, что, довольно кивнув на действия собственного ученика, стал спаивать какие-то зелья Гильдерою. Закончив с вливанием составов в горло – Гарри успел уловить только характерный цвет кроветворного, – выдал юноше какую-то деревяшку, мгновение назад трансфигурированную из ничего, и приказал засунуть её раненому в рот, между челюстями, и держать последние сомкнутыми на ней. Сам же, как только проконтролировал, что всё сделано верно, вылил небольшой флакон на рану. Стоило первой капле попасть вовнутрь, как, ранее неподвижное, тело стало судорожно биться, а челюсти буквально вгрызлись в планку, и держать не понадобилось. Тем временем Северус довольно кивнул и стал шептать заклинания. Вскоре маг затих, но ему стало много лучше. — Отличная реакция, мистер Поттер. И абсолютно правильные действия при имеющихся у вас ресурсах. Тридцать баллов Слизерину, за спасение чужой жизни, — на что Гарри лишь кивнул, с беспокойством глядя на тело раненого, поднятое в воздух. Очнулся Локхарт уже через день, но Гарри согласились к нему пустить только ещё через сутки, да и то только из-за того, что тот частично, но спас ему жизнь. — Вас давно не было видно, мистер Локхарт, — как послушный мальчик, сел на стул возле койки, предварительно призвав тот. Не давалась ему трансфигурация, ну не давалась, не выходило у него, как у старших магов, небрежным движением создавать себе изысканную мебель. — Хах, дела, малыш, дела. То тут пошуршать, то там, то подвиг сотворить, то книгу об этом написать, — подмигнул и, не обращая никакого внимания, что рука у него перебинтованная и вроде как для сохранения покоя подвешенная на подвязку, привычным движением перекинул волосы назад. — Что с вами произошло? Эта рана… Такое ощущение, что кусок мяса просто откусили, а остальные раны – из-за неудачной аппарации. То есть вы где-то откопали такую тварь, что чуть не сожрала вас до того, как вы успели среагировать и переместиться. — Просто места, где я вдохновения набирался, вкрай негостеприимны, население дикое и ничего в искусстве и красоте не смыслящее, — улыбка во все тридцать два. Вот только на Гарри это не действовало, он помнил, как этот беззаботный чудак танцевал танец смерти с Сириусом, и были они на равных. Та хищная грация и хладнокровное выражение лица при чарах любой степени кровожадности надолго врезались в память. — Правду вы всё равно не скажете? — Гарри… Лучше тебе не лезть в это. Хотя тебя всё равно втянут, — печальная улыбка. — Я должен буду посоветоваться кое с кем, прежде чем что-то рассказать. Скажу только, что, если мне предложили бы вновь это повторить, зная все произошедшие события, я бы согласился. — Он так тебе дорог? — а в ответ на недоумённый взгляд пояснил: — Тот человек, для которого ты рисковал. Он настолько дорог тебе? — Он моя жизнь и смерть, — и прозвучало до крайности серьёзно и не пафосно. Констатация факта, не более. — Тогда поправляйся быстрее, мне не с кем за экспериментальными докси гоняться, — улыбнулся Гарри, вставая со стула и возвращая его на место. Только уже у самого выхода он остановился и, не поворачивая головы, спросил: — Почему именно я? — Ты Мальчик-Который-Выжил, увы, ребенок, — этот странный мальчик с легкостью привязывал к себе самых разнообразных людей, даже не понимая этого. — К сожалению, уже нет. На утро следующего дня писателя в Больничном крыле уже не было, тот лишь уведомил мадам Помфри, что предпочтет долечиваться дома, и был таков. Гарри по этому поводу совершенно не расстроился. Что-то подсказывало ему, что тот разговор будет иметь ещё своё продолжение. Да и та фраза про Мальчика-что-всем-нужен… Прилетело третье письмо от Темного Лорда, основная тема которого касалась политики Гриндевальда. Закончился октябрь. Директор стал излишне долго глядеть то на стол Гриффиндора, куда-то в области Невилла и Ко, то на Слизеринскую сторону, явственно выделяя взглядом Гарри. Последнему всё это жутко не нравилось, но выбора не было. Так и жили. В следующий раз обладатель самой красивой улыбки во всей МагБритании показался на горизонте посреди декабря. — Я… Меня попросили устроить с тобой встречу, — разговор с места в карьер лучше всего свидетельствовал о душевном раздоре мага. — Я доверяю тебе, но не могу сказать того же о том, к кому ты хочешь меня отвести. Поэтому что насчет клятвы? — Слизеринец… — но произнесено было с гордостью, хотя, казалось бы, сам Гильдерой был родом с Райвенкло. — Без проблем. Предлагаю короткосрочную, в случае чего о длительной сами договоритесь, я в этом деле тогда лишним звеном лишь буду. — Конечно. Стандартной о непричинении вреда ни прямого, ни косвенного на сутки хватит. — Я, Гильдерой Локхарт, говорю от имени своего да имени господина моего, клянусь, что не причиню вреда ни прямого, ни косвенного, ни ненарочного магу, именуемому Гарри Джеймсом Поттером, в течение суток с момента произнесения клятвы сея. Клянусь! — спустя миг фигуры поглотил вихрь аппарации. Переместились они в классическую скромную переговорную. Стол, с двух сторон от него стулья, стены, дверь, всё. Все предметы обстановки были в одной цветовой гамме, даже дверь и та сливалась со стеной. Прямо аскетизм и зацикленность на одном цвете. Вот только не было ли это ощущение обманчиво? Таинственный начальник Гильдероя, а значит, и глава всей гильдии боевых магов, предстал перед подростком в многослойных одеждах и с полностью надвинутым на голову капюшоном, рассмотреть за ним лицо было нельзя. — Добрый вечер, мистер Поттер, располагайтесь, — появилось надоедливое чувство дежавю, где-то Гарри это уже слышал. — Информация, что я с вами поделюсь, не должна будет выйти за пределы этих стен, надеюсь на понимание. — Конечно. Только объясните, что вам именно от меня надобно. — Хорошо. Когда-то меня называли Лордом Волдемортом, хотя ныне я предпочитаю откликаться на мистера Вайта, — юноша не удержал короткого смешка, уж слишком каламбурна была фамилия, выбранная волшебником. — Вследствие определённых экспериментов мой разум потерпел некоторые изменения, что вызвали столь резкую смену политического курса «Вальпургиевых рыцарей». Затем же, по итогу событий восемьдесят первого года, меня отделило от первоначального тела и выкинуло неподалёку — как раз на границе с кладбищем, что было довольно забавно, если смотреть с точки зрения сегодняшнего дня. Самого Гарри же потихоньку разбирала истерика. Не зря было чувство узнавания, несмотря на то, что один четырнадцать лет пробыл боевым магом, а второй большую часть времени вообще не помнит, а то, что помнит, было посвящено попыткам обрести хоть какое-то тело для начала, чтобы впоследствии вернуть собственное, манера речи была всё та же, как и постановка вопросов. Самое забавное, с точки зрения юноши, что Волдеморт-дух явно не догадывается о своем двойнике из гильдии боевых магов. Всё время, что Поттер предавался размышлениям, ни на секунду не переставая контролировать выражение собственного лица, Лорд-два рассказывал уже слышанную историю про события в Годриковой Впадине. Что только лишний раз доказывало, насколько были похожи оба Лорда между собой. — Это всё славно, но что требуется от меня? — Существует ещё один Том Риддл, что был духом отправлен в тот день куда-то. Недавно он вернул себе тело, и теперь нам требуется провести некий ритуал, что смог бы «собрать» нас обратно, да ещё и полностью нивелировать возможные последствия от соединения в виде возвращения безумия. Для этого нужно договориться с иным мной о нём. Вот об этом я хотел вас попросить. Тот всё равно не утерпит и тем или иным образом выйдет с вами на связь, а значит, именно у вас будет возможность уговорить его. — И как я это сделаю? — нет, в действительности для Гарри поговорить с Волдемортом-один не представляло проблем. Более того, была некая уверенность, что тот сильно против ритуала не будет. Но Волдеморт-два этого же не знал… — Гильдерой говорил, что вы довольно смекалистый юноша, поэтому, думаю, у вас будет возможность. Можете на известной вам идее наследника сыграть, — пожал плечами, что из-за кучи ткани было еле-еле заметно. — Ладно. Тогда вопрос в следующем: что я буду иметь с этого? — Моё… Наше невмешательство в твою жизнь и неиспользование вслепую в своих интересах. Думаю, это немало, согласись? — на что юноша лишь задумчиво склонил голову к плечу. Пятнадцать лет — это тот возраст, когда ещё редко кто знает, с чем хочет связать свою жизнь. Исключения – те, кто горит одним делом с самого детства, прикладывая титанические усилия для совершенствования собственных навыков. Это было про Гарри. Он давно уже решил, что будет заниматься зельеварением, причём на уровне творца, а не ремесленника. Со временем планы не изменились, лишь приобрели чёткие линии, определённость. Жизнь учёного предполагает некую уединённость, когда ты можешь днями спать и есть в лаборатории, но закончить успешно свою задумку и получить новый патент. Но если его начинают втягивать во всякие интриги, скандалы и прочее, жизнь тут же осложняется. Гарри это было не нужно. Да и не любил он всё ещё большинство представителей рода человеческого. И с этой стороны предложение одной из двух основных политических сил Магической Британии – а в том, что Лорды вернут утраченные пару десятилетий назад позиции тем или иным образом, сомнений не было, – было крайне выгодным. С другой стороны, при такой формулировке семья и друзья Гарри были под ударом. Ничего не стоило воздействовать на них, чтобы получить желаемый результат от Гарри. Это было неприемлемо. Поэтому… — Я бы слегка подправил формулировку. Невмешательство и неиспользование вслепую для меня и тех, кого я считаю своей семьей. Таких людей не так уж и много, поэтому такая правка не должна вызвать проблем, — ответом был долгий испытующий взгляд, впившийся в Гарри, но тот и ухом не повел. Он мог быть каким угодно плохим, холодным, безразличным, но за свою семью был готов умереть. Как они когда-то посвятили себя его воспитанию, так и он не собирался их терять. — Если они сами изъявят желание работать на меня? — Тогда это будет их решение, которое я приму. Но не иначе. — Хорошо. Значит, клятва, что обезопасит тебя и тех, кого ты считаешь семьей. За это ты договариваешься с моей второй частью о ритуале. Договор? — Текст ритуала вы предоставите? Сложно продать кота в мешке, особенно профессиональному параноику. — Будет. Только текст на древнешумерском, специально на бумагу я его не переводил, — видимо, это была некая защита информации от Гарри, но… У него ведь был Вася, а значит, проблем с расшифровкой и чтением не будет. — Хорошо, это не проблема, — а вот теперь собеседник явственно удивился. — Договор. Сразу же после этого Лорд-два отлучился на несколько минут за свитком, после вручения которого с Гарри быстренько распрощались и отправили обратно в школу. Только там Гильдерой, вместо того чтобы сразу вернуться к своему начальнику, пошёл рядом с Гарри. — Спасибо, Гарри, — маг был нехарактерно серьёзен. — И за то, что спас тогда у Леса, и за то, что согласился помочь. — Не стоит, — покачал головой. — Почему-то к тебе я привык слишком быстро, чтобы считать чужим и безразличным, — на что ему лишь улыбнулись да растрепали волосы. А затем блондин вновь стал серьёзен. — Том… Он не плохой, как глава гильдии вообще отличный. При первом знакомстве мне он не понравился, ведь он неизвестно откуда появился вот недавно, а вот уже прошлый глава передает ему регалии. Не то чтобы я на них претендовал, куда там, но сам факт любви к Тому претил, и не одному мне. А затем я из-за собственной гордыни и самовлюблённости чуть не умер, он меня спас, — задумчиво поднял голову вверх и остановился. Гарри сделал то же, даже так же поднял голову к небу, где ветер перегонял облака к востоку. — Я люблю его. Сейчас это просто и незамысловато. Умру и убью. Поэтому спасибо, Гарри Поттер. — Ты уже благодарил. — Эх, мелкий, не будь такой букой, иначе в следующий раз великий я буду сгонять докси, а ты их ловить банкой, — вновь рядом стоял самовлюблённый шут-красавчик, покоритель девичьих сердец. — Ладно, до встречи, пойду освещать своей красотой прочие уголки этого бренного мира, — и был таков. Гарри же ещё немного постоял на месте, ветром поднимая с земли снежинки и устраивая им мини-смерчи, да пошёл в замок. Следовало передать свиток для чтения Васе да сесть за эссе для МакКошки.