displacement

— Это твой парень, — говорит Тэхен. — Да. — И он работает в той же исследовательской группе, что и ты. — ...Да. Тэхен откидывается назад. — Я не знал, что твоя группа нанимает еще археологов. Чонгук немного паникует. — Ну, так и есть. Напряженный сезон и все такое! — В археологии есть напряженные сезоны? — спрашивает Тэхен. Он не выглядит подозревающим, а просто по-настоящему любопытным. — Конечно. Весной публикуются научные журналы, поэтому летом мы стараемся раскапывать больше находок. — Чонгук буквально стопроцентно лжет. Он понятия не имеет, правда это или нет. Может, ему стоит спросить у Намджуна. И тогда Чонгук вспоминает, что Намджуна больше не существует. Он просто исчез из жизни, как стертая карандашная заметка. Нет ни аккаунтов в социальных сетях, ни мобильного номера. Имя Намджуна не всплывет даже в поиске Гугла. Как будто все доказательства его существования исчезли. Зато невероятно хороший человек по имени Минсок стал новым лидером археологической группы Чонгука. Минсок принял Юнги без каких-либо объяснений — и был гораздо более любезным, чем должен был быть, учитывая фактическую неумелость Юнги во всех аспектах. Все практически кричало о божественном влиянии Намджуна. Это странно. Чонгук очень часто забывал об этом и упоминал Намджуна, а Тэхен лишь на мгновение растерянно смотрел на него. Они были очень близки, а теперь старший стерт из памяти каждого. Однако с Холзи все в порядке. На самом деле, ее музыкальная карьера процветала больше, чем когда-либо. Чонгук смотрел ее видео на ютубе с тщательным изучением, анализируя любые следы Тиррении и другой Вселенной. Их не было. Она была именно той американской поп-певицей, какой казалась. Чонгук помнит, когда Юнги случайно повторил события своего противостояния с Ашей и Намджуном; тот факт, что Намджун назвал ее Холзи. Было чертовски странно. В то же время Чонгук не собирался учить Юнги пользоваться Гуглом или социальными сетями. Если Юнги каким-то образом случайно наткнется на Ашу, Чонгук обеспокоится тем, что бывший Магистрат будет испытывать некоторую форму посттравматического стрессового расстройства и видеть свою бывшую богиню. Об этом весьма неловко говорить. — Что ж, — завершает Тэхен, — тогда это здорово! Я рад, что у тебя наконец-то кто-то появился, Чонгук-и, — подмигивает он. Юнги пожимает руку другого человека так безупречно, будто он пожимал руки в течение многих лет и не видел слуг, вставших перед ним на колени, как собаки, на прошлой неделе. — Рад с Вами познакомиться, Ким Тэхен, — говорит Юнги слишком формально. Упс. Ну, это все, чему мог научить его Чонгук за короткий промежуток времени. — Ты вежливый, — отмечает удивленный Тэхен. — Мило. Вежливый? Если бы. — Итак, что тебе нравится в нашем Чонгук-и? — говорит Тэхен, протягивая руку и взъерошивая волосы Чонгука. Юнги осторожно устанавливает зрительный контакт. — Он... радует глаз, — говорит Юнги, а Тэхен энергично кивает в согласии. Чонгук хочет врезать ему. — Мы хорошо ладим, — он останавливается. — Такие допросы — обычное явление? — Нет! — вырывается у Чонгука. — Тэхен просто раздражающий. Ладно, я вышвырну тебя, Тэ. Юнги только что приехал. Ему нужен отдых. — Но я заскочил, чтобы познакомиться с ним! — Незваный гость, — указывает Чонгук, выталкивая Тэхена за дверь. — Хорошо, пока. Тэхен грустно машет ему рукой. Дверь захлопывается перед его лицом. Просто великолепно. Спустя две недели, как Юнги спонтанно падает в гостиную Чонгука, Чонгук понимает и осознает, как сильно не хватает другого мира. Он слегка задумывается, как он выжил так долго без вай-фая. Он забыл об электронике. Смывном туалете. Мгновенно согревающем ду́ше. Микроволновки. Телевидение. Стеклянные окна. Духовка, печка, посудомоечная машина, смесители, душевая, туалеты и многое другое — Юнги спокойно все принимает. Он задает многочисленные вопросы, некоторые удивленно и некоторые в замешательстве. — Что это? — спрашивает он, поднимая CD-диск и наблюдая за тем, как потолочное освещение отражается от него. — Зеркало? Предмет расположения? — Это, эм. Способ передачи снимков. Ха, представьте, что дарите только один CD-диск на свадьбу. — Я не понимаю. Чонгук пытается объяснить. Он начинает осознавать свою вопиющую научную некомпетентность, объясняя многочисленные повседневные вещи — блютуз, вай-фай или электричество. Типа, как, блять, объяснить, что такое блютуз, человеку, жившему в трехтысячном году в прошлом? Или интернет? Не только с этим проблемы. Существует огромный разрыв между модой здесь и в мире Юнги, и Юнги пялится на костюмы с едва скрываемой тревогой и потрясением. Хотя ему нравятся толстовки. Иногда Чонгук пялится на Юнги в черных джинсах и толстовке и задумывается, действительно ли это зрелище реальное. Они спят в одной кровати, вместе свернувшись в простынях. Обниматься приятно. Заниматься сексом тоже приятно, но в основном они просто лежат вместе. Чонгук прослеживает по коже фигуру Юнги и думает о том, чтобы найти ему настоящую работу. Это было до того, как он заметил, что на место Намджуна пришел новый руководитель и каким-то образом принял Юнги в качестве нового сотрудника. У Юнги также имеются поддельные документы, удостоверение личности и регистрационные номера рабочих мест, которые были встроены волшебным образом в их мир. Спасибо, Намджун. Недели превращаются в месяц. Чонгук и Юнги привыкают к современному миру. У Юнги развивается странная привязанность к музыке. Он проводит чрезмерное количество времени на ютубе и мелоне, слушая различные жанры. Кажется, ему больше приглянулся хип-хоп. Он также любит барбекю. Оно похоже на еду города Аши, но хорошо выдержанное, из-за чего Юнги удивляется такому вкусу. У них вырабатывается привычка ходить за шашлычками из ягненка вместе. Юнги большим и указательным пальцем забирает бумажную валюту. — Я не могу поверить, что это деньги, — говорит он. — Это просто лист бумаги. — Да, — говорит Чонгук, — мы давно попрощались с золотом. Теперь просто бумага и банки. О, и кредитные карты. Он помнит, как Юнги наблюдал в первый раз за Чонгуком, который оплачивал одежду. Он пялился на кредитную карту в пустоте. — Тебя обманывают, — клянется Юнги. — Это всего лишь карточка. Вообще-то, это довольно забавно, но он прав. Бумажная валюта и банки — именно то, из-за чего происходит инфляция и экономический спад. Несмотря на это, Юнги на самом деле может пользоваться посудомоечной машиной и включать телевизор. Он понимает концепцию переключения каналов и просмотра комедий. На данный момент этого достаточно. Это происходит спустя чуть больше месяца после совместной жизни: Чонгук переключает канал на своей плазме и случайно натыкается на Billboard Music Awards. Выступает Холзи. Юнги и Чонгук держатся за руки: Чонгук чувствует, как пальцы Юнги слегка подрагивают. Они одеты в простую пижаму. Это все еще странно — видеть, что Юнги носит нижнее белье с Кермитом, — нет никакой причины, кроме того, что это выглядит смешно. Сравнивать обычные одеяния Юнги и одежду Магистрата с его одеждой на Земле действительно забавно. — О, блять, — говорит вслух Чонгук не-очень-то-и-скрытно и выключает телевизор. Юнги секунду пялится на черный экран. — Это была Аша? — Да, — колеблется Чонгук. — В нашем мире она поп-певица точно так же, как Нерейн был исследователем. — Я помню, — говорит Юнги. — Я знал, что у нее есть личность в этом мире, но не знал, что она так знаменита. Полагаю, это правильно. Чонгук дважды оглядывается и дважды хлопает глазами. — Ты не удивлен. Или травмирован. — А почему я должен быть? — вздыхает Юнги. — Чонгук, я занял свое место в этом мире с тобой. Аша больше не моя богиня. Я ее уважаю, конечно. Я люблю ее. Но она не властна надо мной. — Тебя правда это не волнует? Поджимая губы, Юнги тянется к кофейному столику и выпивает немного воды. Он пьет значительно меньше алкоголя, вероятно, из-за менее доступного вина: старший ненавидит вкус соджу и пива. — Аша недавно приходила ко мне во сне, — признается Юнги. — Ты не думал, что это важно, чтобы сказать мне? — требует Чонгук. — Что, если она навредит тебе или что-нибудь еще? Она угрожала тебе? Его беспокойство возникает из-за того противостояния, о котором рассказывал ему Юнги — те последние моменты между Намджуном, Эшли и Юнги во дворцовой комнате. Лицо Юнги становится каким-то нечитаемым. — Она сказала, что я лучше. — Лучше? — Лучше Кихена, — отвечает Юнги после паузы. — Честно говоря, это было... утверждение. Потом она сказала мне, что я могу свободно проводить время в этом мире. Я больше не Магистрат и не отвечаю ни за какие его обязанности. Правда, меня беспокоила мысль о том, что я был изгнан, потому что был недостойным. Она развеяла некоторое беспокойство. — Это чертовски странно. Он пожимает плечами. — Она злилась на меня раньше. Я тоже был зол на нее из-за того, что она пользовалась тобой. — Это была не она. Это был Намджун, — Чонгук останавливается. — Упс, я имею в виду Нерейн. Юнги заверяет: — Я до сих пор презираю Нерейна. Чонгук смеется. — Хорошо, хорошо. И тебя не беспокоит тот факт, что Аша буквально американская поп-певица? Потому что меня это беспокоит. Юнги тянется, чтобы схватить его за руку. — Она свободный дух. Это меня не удивляет. Чонгук поворачивается и смотрит на него. — Я надеюсь, ты счастлив здесь. Я боялся, что ты возненавидишь меня за то, что я попросил Намджуна перебросить тебя сюда. — Я счастлив, — отвечает Юнги. Чонгук может продолжить, поскольку ему есть еще, что сказать, но молчит. Юнги закрывает глаза и оседает на диване, откинув голову назад. — Я был могущественным человеком с высоким званием в своем мире. Трудно объяснить, что я чувствовал. Я был горд и амбициозен, но было еще что-то, что истощало меня, потому что я никогда не хотел быть политиком или лидером. — Это была не твоя мечта. — Нет, — подтверждает Юнги. — Я хотел пойти в бродячую труппу, — он открывает свои глаза и смотрит на Чонгука. — Группу музыкантов и артистов, путешествующих из города в город. — Вау. Вроде цирка. — Цирка? — Э. Неважно, — Чонгук мог бы объяснить, но в другое время. Но было интересно узнать, что у Юнги есть мечты и стремления, кроме желания быть Магистратом. — Может быть, ты бы мог исполнить эти мечты сейчас. Юнги выгибает бровь. — У вас здесь есть путешествующие труппы? — Нет, — говорит Чонгук. — Ближе всего к этому цирк, и поверь мне, я не думаю, что ты вписался бы в цирк. Веселое представление; Юнги в костюме клоуна, делает партии трюков для детей, играет с цирковыми тиграми... о Господи. — Может быть, тебе ближе индустрия развлечений, — быстро предлагает Чонгук. — Подобно музыкальной индустрии. Тебе нравится хип-хоп, да? — Страсть интригует меня. — Хорошо, — кивает Чонгук. — Вот, пожалуйста. — А что насчет тебя? — спрашивает Юнги. — М? — Твои стремления и мечты. Ты действительно хочешь продолжать в археологии? Хороший вопрос. Чонгук прикусывает губу. — Не совсем. Я получил эту работу, потому что был хорош в фотографии, а Намджун фактически проводил все исследования. — Чонгук не был хорошим исследователем вообще. — Я хочу заняться экологической фотографией, может быть. — Я с нетерпением жду, когда ты этого добьешься, — Юнги говорит это так легко, будто абсолютно уверен, что Чонгук может сделать это, пока вкладывает свои силы и ум. Звучит лестно и ободрительно. Чонгук улыбается ему. — Спасибо тебе, — говорит Чонгук, и именно это он и имеет в виду. Разговор снова затихает, и они оба пялятся в телевизор. На этот раз выступает Лорд. После нее Кендрик. Юнги находит его руку и переплетает их пальцы. Нормальная жизнь ощущается странным перемещением, но Чонгук расслаблен. Контекст. Просто Юнги, сидящий рядом с ним, как бы нелепо это не звучало, утешает, и он ни на что бы это не променял.