Безобразен

Саске внезапно распахнул глаза. Часы спокойно тикали в тиши ночи, кажется, они отстучали три часа. Учиха резко сел, свесив ноги с кровати в попытке найти домашнюю обувь. Завтра, точнее уже сегодня, определенная часть отличников могла пропустить день в школе. Это как дополнительный выходной для самых одаренных. Поэтому Саске позволил себе помечтать перед сном и, уткнувшись носом в подушку, лить слезы из-за несправедливости этого мира. Когда мечты о несбыточном кончились, в мыслях снова закрутился образ Наруто, но на этот раз абсолютно четкий, а в нос ударил тот самый нежный, но терпкий запах. Поначалу все шло нормально, Учиха спокойно вспомнил улыбку этого болвана, его голос, попытки подружиться… А затем перешел к внешности. Загорелая, почти бронзовая, кожа, недлинные светлые волосы, торчащие вверх иглами — так же, кстати, называл и свою прическу сам Саске — горящие ярко-голубые глаза, прямой нос без отвратительных неровностей вроде горбинок, красивые, будто нарисованные губы, а на щеках красуется еле заметный румянец, перечеркнутый «усами», похожими на шрамы, на ше… Усами? Которые похожи на шрамы? Тату? Или… Губы Саске задрожали, пальцы занемели, внутри все свернулось, а к глазам подступили слезы. Неужели Наруто издевается над ним? Он знает о шрамах Саске и теперь стебет это, как умеет? Поэтому Узумаки так старательно привлекает к себе внимание? От предположительных ответов Саске почувствовал, что задыхается, вот и вскочил посреди ночи. По телу побежали мерзкие мурашки вперемешку с неприятной дрожью. Да как?! Как за неделю парень не заметил? Саске и не вглядывался во внешность этого придурка, даже не думая предположить, что Узумаки может оказаться последней мразью. — Н-нет, быть того не может… Он же усуратонкачи, как мог такой догадаться до подобной жестокости? — Учиха попытался успокоиться. «Ну вот, над тобой уже начали смеяться, Са-аске-чан. Никто раньше не смел к тебе лезть, а теперь начне-е-ется веселая жизнь! Начнут у углов зажимать, бить, потом домогаться, а потом твоя омежья сущность вырвется наружу и…» — зло хихикал внутренний Саске. — Разумеется, все так и есть… Вот я придурок… Идиота часть… Как вообще можно за одно «привет» привязаться к человеку?! — Учиха резко встал, схватил стул и со всей силы швырнул его в стену, затем пнул коробку с новой канцелярией, сорвал со стены полотно с какой-то девушкой, которая, по замыслу, должна была успокаивать. — Теперь страдать из-за расставания! Идиот! Дерево разлетелось на части, коробок укатился, и содержимое рассыпалось, полотно оказалось далеко в углу, но Саске это не удовлетворило. Он яростно думал, что еще можно разбить, чтобы не ударить себе по карману и как можно дольше не связываться с родными. «Н-да, ну и ситуация у нас тут… Са-а-ске-чан, а как насчет того, чтобы не страдать из-за расставания сейчас?». — О чем ты, моя шизофрения?! — парень говорил вслух, понимая, что на самом деле диалог идет в его голове… или это монолог?.. «Зачем тебе убиваться просто так, а? Можно же сначала насладиться всеми радостными моментами жизни, а потом гордо уйти самому!». — Т-ты порой несешь какую-то чушь, а иногда говоришь гениальные вещи… — тихо сказал Саске чуть охрипшим голосом и сел на кровать. — Есть ли разница, какую именно боль терпеть? «Нет».

***

— На, — Саске кинул на парту Узумаки две толстых папки. — Это подробные и понятные для тебя конспекты. — Са-а-ске, чан! Ты мой спаситель! — Наруто вскочил с места, намереваясь разобнимать Учиху, но тот быстро «свернул лавочку». — У Сакуры-тян все так заумно написано. Ничего не разобрать! Еще и раза в три больше, чем здесь… — Вернешь до следующего месяца, — хмыкнул Учиха, усаживаясь за свою парту. — Конечно! Я уже сегодня вечером принесу… Кстати, мог бы просто позвонить, я бы забрал сам, — Наруто начал упаковывать папки в сумку. — Я похож на безрукого калеку? — нахмурился Саске, разложив учебники на парте. — Нет, ты похож на маленького скелета… только посмотри на свою фигуру! Даже в этих шмотках видно, какие острые у тебя плечи и… вообще все кости! Я подумал, что негоже тебе такие тяжести таскать, вдруг сломаешься где-нибудь по пути, как я без тебя сидеть буду? — Наруто улыбнулся во все тридцать два, но уже через секунду катался по полу, держась за голову. — Пф, усуратонкачи, — у Учихи от возмущения задергалась бровь, а пальцы могли проколоть учебник по обществознанию, который парень держал в руках. — Я тут в свой выходной приперся, чтоб ему помочь, а он… — Кстати, точно, ты же сегодня не учишься! Зачем пришел тогда, м-м-м? Са-а-а-а-аске-ча-ан, — хищно прищурился и ухмыльнулся Наруто, поднимаясь на стул. — соскучился что ли? — Да пошел ты, — отмахнулся Учиха и хотел что-то добавить, но не успел — звонок заставил замолчать всех. Привычно отсидев общество, Саске встал, собираясь. — Эй, ты куда? — Наруто внезапно налетел сзади, схватив Учиху за плечи. — Я присутствую там, где мне полезно. Сейчас я должен находиться дома, — Саске резко вырвался, почувствовав, что сегодня Узумаки не так хорошо воспользовался парфюмом, и запах альфы перебивался не до конца. — Ой-ой, какой ты иногда зануда, — фыркнул Наруто, складывая руки на груди. — Чем больше ты проводишь времени со мной, тем лучше твое настроение. Вчера я видел твое лицо и горящие глаза… А сегодня ты опять апатичный какой-то. — Да пошел… — Учиха хотел громко и торжественно отправить Узумаки в далекое путешествие, но не договорил. — Наруто-кун! Как я рад, что мы снова встретились, — между парнями будто вырос Сай, на его лице, как всегда, сияла фальшивая улыбка. — О, Саске-кун, ты тоже сегодня в школе, какая неожиданность. Сто лет не виделись. — И еще столько же я бы на тебя не смотрел, — нахмурился Учиха, которому не нравилось и то, что его уже дважды оборвали, и сам новый собеседник. — Да вроде только вчера с тобой встречались, — усмехнулся Наруто, заметив гляделки между двумя бледнокожими, черноглазыми и крайне странными парнями. — Ты так меня заряжаешь, что я не замечаю течения времени, — Сай протянул Узумаки какой-то конверт. — Ну, я, пожалуй, пойду, вы тут в своей атмосфере… Наруто-кун, я еще забегу к вам за фотографиями вечером, ладно? — Как хочешь, я все уже давно сделал, — пожал плечами «белобрысый альфач» — как в то мгновение обозвал парня Саске. Учиха резко расстегнул сумку и вытащил учебник алгебры. Парень, сам себя не понимая, уселся на место, сложил руки на груди и уставился на пустую доску, будто что-то пытаясь в ней разглядеть. Со стороны это наверняка выглядело странно… А в голове Учихи все было еще хуже. «Ревнуешь, омежка, ревнуешь!» — радовался, не-е-ет, ликовал внутренний Саске. Внешний все игнорировал. Как можно ревновать того, кто его высмеивает? Того, кто считает забавным то, что у Учихи больше нет жизни, а ведь он совсем еще подросток! О чем вообще речь, если парни нормально знакомы от силы три дня? Что может завязаться, если Наруто даже близко не представляет, что рядом с ним сидит не чертова бета, у них в организме не бывает гормональных всплесков, а чертов ранимый омега, у которого срывы каждый день?! В классе стойко оставались примерно три сильных запаха: два никакого особенно яркого чувства у Саске не вызывали, а вот третий…ох-х-х, что он только не разбудил в «тихом омуте» Учихи! И возбуждение, и ненависть, и умиротворение, и ярость, и привязанность, и смущение… и еще какое-то непонятное, смутное чувство, которое так приятно разливалось в груди, создавая ощущение эмоционального и телесного баланса. Как бы сильно Учиха не пытался заставить себя разозлиться, наорать на Наруто за его чертов запах, который ничем не перебьешь, за создание этой идиотской привязанности… но он не мог и слова сказать. Одинокие люди — самые несчастные люди на свете. Они гораздо быстрее привыкают к новым лицам, слишком быстро доверяются, слишком быстро ощущают себя ненужными… Это проявляется в поступках, в речи, даже в интонации и взгляде. У одиночества не бывает рамок или определенного сезона. Оно есть всегда и все чаще накатывает новой, сильной волной, заставляя погружаться в себя, отдавать душу на растерзание, лишь бы не возвращаться в это болото. Саске был гордым, самолюбивым, честным, сильным, но одиноким. Он всегда страдал, так хотел, чтобы кто-то без неприязни обнял его, погладил по волосам, сказал, что не бросит, что ему все равно на внешность… Да что в Саске было-то, кроме этой самой внешности? Характер — сложный, собственнический, постоянная паранойя, самовлюбленность и самоуверенность. Не было у парня, тогда еще ребенка, никаких настоящих и полезных качеств. И ничего не изменилось за столько лет. Саске все еще не желал быть ведомым по жизни, считая, что он заслужил лучшего хотя бы тем, что все еще живет в этом мире, будучи таким уродом. Возможно, в душе Учиха желал найти своего истинного как можно скорее, как можно сильнее влюбиться и влюбить его в себя, чтобы измениться. Саске перечитал все романы, которые нашел дома. Очень часто любовь меняла героев до неузнаваемости, делая их из ужасных эгоистичных уродов милыми и заботливыми семейными людьми… Семья. А что семья? Она любит Саске, но не так, как нужно ему. Они могут его пожалеть, как в детстве, когда малыш впервые упал с велосипеда и разбил колено — но сейчас ему была нужна не такая жалость. Совсем не такая. «Думаешь, Наруто сможет принять тебя? — без энтузиазма поинтересовался внутренний Саске. — Вселить надежду, что ты можешь стать близок с другими людьми?» Что ответить самому себе, Учиха не знал. За долгое время Наруто стал первым, кто спокойно говорил с ним, пытаясь разжечь в нем искру. И он не просто попытался, а все-таки сделал это, заставив думать о себе ночью. И Саске просто не мог поверить, что «усы» — это способ больнее надавить на все еще кровоточащую рану в трепетном, но покрытом толстым слоем мнимых шипов, сердце. Однако, зачем их делать, если не для стеба? Отважиться спросить об этом в лоб Саске не мог, как бы сильно не хотел себя заставить. План, который он вчера придумал на пару со своим подсознанием, рушился как карточный домик. Изначально Учиха хотел еще хоть раз поразвлечься с Наруто в тех дружеских перепалках, покидаться с ним записками и сыграть в догонялки, в которых он снова победит, но на это раз еще и наступить на излишне самоуверенного альфу. На деле все выходило совершенно не так. На горизонте появился «еще один» бета, который так же привлекает внимание Наруто, к тому же, он уже общается с парнем гораздо теснее. И фото, которые хотел забрать Сай — это наверняка их совместные снимки. Конечно, он — не лживая трепещущая душонка, у которой нет нормального тела и воли к жизни. Хотя что-то ненормальное было и в этом бете… Его фальшивые эмоции. Отвратительная улыбка, от которой Саске просто выворачивало, и прикрытые глаза, не выражающие никаких чувств. — Саске, может, пообедаем вместе? — Наруто резко оказался близко, заставив омегу, который мгновенно почувствовал резкий запах, подпрыгнуть от неожиданности. — Мама мне столько еды с собой дала, будто я в другую страну пешком пошел! А ты бледный такой, худой, пошли, не сопротивляйся. — Я не выхожу из… — только начал свой протест Саске, как альфа потащил его к дверям силой. — Не парься, я уже видел тебя без шарфа… если что, у тебя в руках всегда есть учебник обществознания, — рассмеялся Наруто, заставив Учиху смутиться и одновременно почувствовать, что у него есть свой рычаг давления на заносчивого парня. — Я узнал, что на нашей крыше работы возобновятся только завтра, поэтому пообедаем там. Саске перестал сопротивляться. Посмеется он над шрамами и что? Да, в итоге все останется неприятным и даже страшным воспоминанием, ну и что с того? Больно теперь все равно будет, а так Учиха переживет хотя бы пару счастливых мгновений рядом с Наруто. Узумаки, в свою очередь, обязательно создаст атмосферу непринужденной и открытой беседы, снова начнет спорить и в итоге в наглую рассмеется, приняв свою дурость как нечто обязательное и присущее только ему. — На-а-а-а, Саске-ча-ан, открывай ро-от, — Наруто навис над Учихой, вжимая его в дверь, ведущую на крышу. — Мясо полезное, ты этого, конечно, не знаешь пока что, так что дава-а-а-а-ай ешь! Какой же ты хрупкий на вид… Когда Саске, заблудившись взглядом в бенто Узумаки, выбрал для себя салат, хозяин еды буквально подпрыгнул, разозлившись. Наруто разломил палочки и быстро зажал псевдобету в угол. Упираясь локтем в плечо пленного, он взял жареное мясо и осторожно пытался заставить парня съесть его. — Ты же не баран, чтоб одной травой питаться! — начал вскипать Узумаки, когда Саске в очередной раз отвернулся. — Да не хочу я! Не ем жареное… — слабо сопротивляясь, отзывался Учиха. — Сам ешь… Я вообще не собирался обедать… Не голодный, понимаешь? — Не-е-ет, пока ты все это не съешь, я тебя не отпущу! — Да кто ты такой, чтобы стоять у меня на пути? — ухмыльнулся Саске, в который раз попробовав выбраться. — Учиха, если прямо сейчас не съешь так, я впихну в тебя насильно, — Наруто говорил на полном серьезе, но все никак не мог избавиться от улыбки, которую вызывал псевдобета своим смущенным выражением лица. — Т-только попробуй, извращенец! Я тебя… Наруто осторожно снял тонкий кусочек мяса, завернутого в спираль, и сжал его в зубах. Удобно устроившись на коленях Саске так, чтобы шевелиться можно было в ограниченных пределах, Узумаки свободной рукой схватил его за подбородок и всерьез поцеловал. Горячим и влажным языком альфа протолкнул спираль в рот Учихи, не отпуская несчастного, пока тот ее не проглотил. Но и когда изначальная цель данной процедуры была достигнута, Наруто отрываться не торопился. Парень, совершенно не смущаясь и не прикрывая глаз, продолжил поцелуй, быстро углубив его. Нежно провел языком дорожку по нижней губе Саске, отметив, что он холодный не только снаружи, но и изнутри, скользнул внутрь, нежно касаясь языка псевдобеты, медленно поглаживая его. Учиха не мог пошевелиться как из-за того, что его держали, так и из-за неподдельного страха и шока. Все случилось так резко и неожиданно, что все мысли в голове перемешались. Да что этому Наруто вообще надо? Узумаки был осторожен, не требовал ответа и все больше ослаблял хватку. Учиха сильно покраснел, смутился, зажмурился и понял, что ему нравится. Приятное тепло растеклось по всему телу, запах альфы больше не выбешивал, а теперь даже расслаблял. Наконец этот приятный поцелуй был разорван по инициативе Узумаки. Он отстранился на пару сантиметров, так, что губы парней были все еще связаны тонкой ниточкой слюнки, которая не казалась отвратительной… но это определенно придавало моменту более интимную окраску. Парень немного удивленно, но в целом спокойно приблизился к уху Учихи и заговорил тихим хриплым голосом, таким, будто сам не верил, что произносил это: — Саске-чан, а ты точно уверен, что ты — бета? — Д-да, — резко выдохнул Учиха, быстро оттолкнув Наруто и поднимаясь на ноги с помощью двери. — Ты чертов извращенец. — Из-извини, — Наруто запустил пальцы в волосы, оттягивая голову назад. — Черт. — Зачем ты это сделал, придурок? — Саске говорил спокойно, но в голосе слышались тонкие нотки неприязни. — Я предупреждал, что могу накормить тебя насильно. И не собираюсь оправдываться… — Я в класс, — Учиха все еще пребывал в растерянности, хотя четко понимал, что несмотря на «этот случай», он не хочет никуда уходить, однако показать свой характер всегда было обязательным. — Сядь, ты еще не доел. Я боюсь, что ты вообще не питаешься дома и скоро начнешь падать в голодные обмороки, так что не рыпайся, — Наруто, не обгоняя Саске, вытянул руку вперед, захлопнув перед ним дверь. Учиха обернулся и встретился взглядом с горящими голубыми глазами, в которых отражалось смятение и жуткое волнение. Теперь брали сомнения насчет того, что Узумаки и в самом деле глупый и наивный, как показалось на первый взгляд. По крайней мере сейчас Саске в душе чувствовал себя странно, будто Наруто был старше лет на пять и опытнее на десять. Фыркнув, Учиха сел обратно, откинул голову назад и закрыл глаза. — Ты выиграл, выбирай, что хочешь, я съем, — внутри у Саске все перевернулось от стыда за собственные слова. — Все, на что покажу? — подозрительно переспросил Узумаки, поднимая коробку с бенто. — Все, — утвердительно кивнул псевдобета. — Тогда открывай ро-о-о-отик, — Наруто заставил Учиху съесть почти все, что находилось в коробке и не являлось растением, за что псевдобета назвал его «врагом народа» и попросил больше никогда с ним не соревноваться. До урока оставалось время, поэтому Узумаки сел рядом с Саске, запрокидывая голову и закрывая глаза. Непонятное напряжение висело в воздухе. Оба они о чем-то думали, не смотря в сторону друг друга. Наруто отмер первым, заговорив как можно тише: — Саске-чан, можно вопрос? — Нет, — фыркнул Учиха, отсчитывая последние минуты до звонка и размышляя о том, удастся ли дойти до класса на своих ногах с таким количеством пищи в желудке. — И все-таки я спрошу… Я заметил это во время поцелуя. Откуда у тебя на шее так много белых полос? — Наруто пальцами сжал пустую коробку, чуть не расколов ее. — Если хочешь услышать ответ, позволь задать встречный вопрос. Откуда у тебя «усы», напоминающие шрамы, на щеках? — Саске приоткрыл глаза, даже не ожидая ответа. — Не думаю, что уже пора об этом говорить… Ну, не хочешь рассказывать, я потом сам узнаю, — Узумаки почему-то был напряжен и немного расстроен. — Может есть еще что-то, что тебе интересно? — Есть, — признался Учиха, поднимаясь, чтобы была возможность смотреть собеседнику в глаза. — Усуратонкачи, почему ты не позвал с собой Сая? Он же выглядит куда лучше моего… И ведет себя сдержанно… И целовать его безнаказанно наверняка тебе разрешено… С этим вопросом Саске замахнулся огромным учебником и тут же оставил еще одну шишку на «дурной голове идиота». — Ну ты и демон, — отпрыгав по крыше законное время на восстановление, Узумаки остановился перед Учихой, заглядывая ему в глаза. — Потому что Сай — мой друг, я о нем много знаю, и сейчас понимаю, что времени у него нет, чтобы со мной по таким местам шариться… К тому же, ты гораздо интереснее. И я запрещаю тебе себя с ним сравнивать. — Да прекрати, — Саске нахмурился. — Мы бледные, худые, у обоих черные глаза и волосы, плохо выражаем наигранные эмоции… Нас можно за братьев принять… — Нет, нельзя, — загадочно захихикал Наруто, а затем приблизился к Учихе и зашептал то, что заставило омегу вздрогнуть: — У вас есть одно большущее отличие… И только я о нем знаю, слышишь, Саске-чан?

***

Саске мгновенно вспомнил детально самую ужасную сцену в его жизни. Сначала медленная прогулка по торговому центру с родителями, потом визжащая девчонка… кажется, это была маленькая Хината-тян из семьи Хьюга… (И только сейчас Саске осознал, насколько он невнимателен к мелочам… Ведь лишь в это мгновение он смог вспомнить зареванное личико и те самые знаменитые «белые» глаза). В торговый зал привели старшую группу детского сада «Лист», чтобы дети смогли повеселиться не только в четырех стенах и на полуразрушенной площадке. Девчонка ревет во весь голос, потому что прямо из ее рук только что выдернули черную сумку, которую ей доверила «охранять» воспитательница. Микото и Фугаку медленно отпускают холодные ладошки сына и со всех ног бегут за грабителем. Учиха спокойно останавливается, грустно смотря родителям вслед. Он знает: они сейчас делают важное дело. И сам Саске уже большой: он может за себя постоять, а подождать пару минут у витрины со стеклянными фигурками — вообще не проблема. Дети, увидевшие Хинату, начинают кричать и метаться по залу. Кто-то спотыкается и падает. Задевает стеклянную витрину, которая оказывается очень неустойчивой… Саске медленно делает пару шагов назад прежде, чем понимает, что полки не уравновесятся и сейчас же полетят вниз. Тот, кто задел конструкцию громко кричит, пытаясь помочь маленькому Учихе выбраться. Однако все происходит быстро, резко, не давая шанса убежать или хотя бы подумать об этом. Витрина уже совсем близко: вот-вот разобьется и придавит Саске. Однако мальчик и сейчас не может признать, понять, что все серьезно, но он едва ли способен пошевелиться. Из открытой части дождем высыпаются мелкие фарфоровые и стеклянные фигурки, разбиваясь на крошечные осколки, часть которых тут же вонзается в ноги перепуганного до смерти Учихи… В последние секунды Саске осознает, что спиной наткнулся на кого-то, кто тоже не может сбежать, защититься… Может, тот, кто разбил витрину… Может, Хината… А может быть и совершенно случайный покупатель. Саске зажмуривается, расставляет ручки в стороны и чувствует ледяное прикосновение… Вокруг осколки, серая пелена тумана, пыль. Раздается тихий, глухой крик. Маленький силуэт приближается, немым голосом извиняется, кажется, плачет. Появляется сильный запах крови и режущая боль во всем теле… «Это все», — тихо шепчет мнимый Саске, когда в глазах окончательно темнеет, а все звуки сливаются в один сплошной визг…