Безобразен

— «Усы» не для стеба, — первое, что сказал Саске, открыв глаза утром. — Где ты, моя шизофрения? Скажи что-нибудь умное снова. Успокой меня, прошу. Но в квартире, как и в голове, стояла тишина. Босыми ногами Учиха протопал в ванную, зевая и потягиваясь. Он медленно разделся, стараясь не смотреть в зеркало. Ванна встретила обжигающим холодом, как всегда. Перебои с водоснабжением наконец прекратились, однако первую минуту все еще шли ледяные струи. Думая о чем-то своем, Саске включил кран и встал под душ, но даже мурашки не коснулись синеватой кожи. Вода быстро обволакивала спину и плечи, стекала вниз, создавая небольшой, тонкий и шумный барьер. Сейчас Учиха не видел своих шрамов и чувствовал себя абсолютно обыкновенным омегой с очень притягательным запахом. А на что похож этот запах? Он нежный, бархатистый, очень тонкий и тягучий, обволакивающий… Нет такого сравнения. Возможно, это нежная мята и сладкий цветок на крепком морозе, но названия этому растению еще нет. Почему-то, когда Саске смотрел на Наруто, ему казалось, что запах этого альфы должен быть апельсиновым или любого другого цитруса, но на деле все оказалось не так просто. Узумаки носил в основном оранжевые спортивные костюмы, но с черными добавками: футболками, кроссовками, иногда перчатками, продолжением рукавов и штанин. Именно это заставляло сравнивать его с фруктом. Но запах был совершенно иным. Терпкий, стойкий, резкий, тяжелый и вездесущий. Он заполнял все пространство, перебить было очень сложно, а избавиться практически невозможно, ровно так же, как и забыть. В первые мгновения он кажется нежным и сладким, но стоит прочувствовать… Может быть, сладкая корица с кислой ягодой в теплом светлом пространстве. Один запах Наруто согревал тело. Нет, не возбуждением, а именно своим нежным светом. Как же Саске это раздражало. С каких пор он начал думать об Узумаки так много? Что этот Наруто такого сделал, чтобы занимать все мысли Учихи? А, ну да, он поцеловал. Глубоко, спокойно и так приятно. Пожалуй, первый поцелуй был весомой причиной, чтобы начать думать о Наруто бесконечно. Однако Саске все еще помнил, что им и рядом не встать, узнай кто-либо о маленькой учиховской тайне. «У вас есть одно большущее отличие… И только я о нем знаю, слышишь, Саске-чан?» — прозвучало в голове, заставив Учиху вздрогнуть и поднять руки к вискам. По спине побежали мурашки, мысли-шестеренки в голове медленно закрутились. Мелькали привычные представления о любви и об истинных. В последнее время Саске думал над этой темой все чаще. Люди быстро привыкают к кому-то новому. И чем сильнее чувствовали одиночество ранее, тем сильнее они привяжутся сейчас. Такова человеческая натура. Тем более Саске достиг того возраста, в котором уже стоит заморачиваться насчет своего будущего. Начиная от места работы, соответственно и высшего учебного заведения, и заканчивая человеком, который будет сопровождать всю жизнь. Вот Учиха и упал глубоко в раздумья, медленно переходя от мыслей о вечном к смятению по поводу Наруто. — О чем? — прохрипел Саске, упираясь руками в стенку душа. — О чем ты знаешь, усуратонкачи? Что ты от меня хочешь? Зачем вообще приехал? «Ну, у нас было „живое“ детство… Может, мы его в саду обижали… ой, мы же не ходили в сад…», — мнимый Учиха серьезно задумался. Саске сжал кулаки и ударил в стенку. Он закрыл кран и глаза, быстро оборачиваясь в широкую длинную кофту на молнии и натягивая широкие штаны на мокрое тело. С волос капало за шиворот, глаза слипались от желания вернуться в кровать и заснуть беспробудным сном, а лицо начинало пылать от одного воспоминания о недавнем. Зеленый чай еще не остыл, но уже Саске взял чашку, поднося ее к губам. Внезапно раздался звонок в дверь. Учиха от неожиданности и испуга выплеснул кипяток на стол; почти бесцветная вода стекла на пол, и теперь вся комната была заполнена приятным травяным ароматом. — Какого черта вам от меня понадобилось? — прошипел Учиха, чуть приоткрывая дверь. — Саске-ча-а-ан, — протянул знакомый голос, и его хозяин предстал перед «другом» во всей красе. — ну наконец-то я узнал, где ты живешь! Знаешь, как интересно посмотреть! Впустишь или отсюда все покажешь? Наруто помахал перед лицом Учихи коробкой с бенто и пирожными. Парень лучезарно улыбался, источая свет солнца. Он явно пришел без цели, просто как к другу, чтобы поесть вместе, поиграть в видеоигры, побеситься и рассказать о своих подвигах в сфере обольщения течных омежек или излишне самоуверенных альфачей. — Пошел вон, — хмыкнул Саске, когда наконец понял, что эта ситуация точно не сон. Учиха захлопнул дверь прямо перед носом Наруто, чего тот явно не ожидал, поэтому начал барабанить, непрерывно нажимать на звонок и горлопанить только через пару секунд. — Са-а-аске-чан! Так с друзьями не поступают! — обиженно орал Узумаки. — Ты мне не друг, усуратонкачи, — фыркнул Учиха, заливаясь краской от стыда перед соседями. — Саске-чан, ну впусти меня! Когда в последний раз к тебе вот так приходили и заставляли общаться? У нас есть как минимум одна общая тема… — Наруто, ты не думаешь, что лезешь в мое личное пространство? Твоя свобода уже теснит мою! — начал закипать Саске. — Как я еще могу сблизиться с тобой, если не буду наглостью пробиваться в скорлупу, в которой ты сидишь? — Оставь меня… Ты ничего не знаешь обо мне и моей «скорлупе». Не лезь в нее. Я тебе не рад, проваливай, — Учиха понизил голос, уперся спиной в стену и вцепился в волосы руками. Бомбардировка двери прекратилась, снаружи послышалось копошение, хлопок и тихий вздох. — Тогда, Саске-чан, я буду ждать здесь, пока ты не обрадуешься моему приходу, — Наруто как-то горько усмехнулся и поставил то, что принес, на пол. — Сиди столько, сколько хочешь. Меня на жалость не пробить, — отозвался Саске и медленно опустился по стене. На настенных часах громко стучала стрелка, но время будто остановилось. Парней окутывало облако из страха и тревоги. Это необъяснимое чувство не давало Саске спокойно подойти к двери и открыть ее, а Наруто просто встать и уйти прочь. Неведомая сила тянула их друг к другу, но в то же время действовала и другая, именно она отталкивала всей мощью. Учиха не мог определиться в своих чувствах: он вроде и привык уже к выпадам этого альфы, проникся к нему, признал свой интерес… И в то же время никак не выходило расслабиться в компании Узумаки. Его запах заставлял все внутри сжиматься, взгляд призывал к спокойствию, а голос накатывал волной… нежности наверное. И страх за свою тайну. Да, он сковывал крепче любого другого чувства. Каждое слово в сторону Саске, единое движение или шаг заставляли его напрягаться, отводить взгляд и чувствовать себя максимально неловко. Все время казалось, что вот-вот кто-то войдет и расскажет, насколько Учиха отвратителен, какие мерзкие его шрамы, безэмоциональное лицо, худое тело, и вскроет максимальное число ужасных тайн. Но никто никогда не вбегал и ничего о нем не говорил. И только это всеобщее неведение заставляло Саске жить в своей собственной тени. Наруто же что-то знал. Не просто так он оказался именно в этом городе, пошел именно в эту школу и решил сблизиться именно с Учихой. Никто не мог понять его мотивов, сколько бы раз не спрашивал. Однако же, если Саске был таким особенным, то его вопросы имели бы какое-то значение… — Эй, Наруто, — хрипло позвал Учиха, подняв голову. — Чего? — зевнул Узумаки, ударившись затылком о дверь. — Это хорошая реклама — добиваться внимания закрытого и нелюдимого? — Вообще-то да, — прозвучала тихая усмешка. — Тогда не затянулась ли она? — сглотнул Саске, закрывая глаза. — Нет. Если имеешь в виду Хинату-тян, то она снова и снова зажигает ко мне интерес в глазах непопулярных ребят… — При чем тут Хьюга вообще? Знать не знал, что ты и их используешь, — раздраженно рявкнул Саске, нахмурившись. — А если ты о себе, то это вообще не реклама, — Узумаки говорил странным голосом: что-то вроде язвительности и раскаяния одновременно. — Ты нужен мне, поэтому я не отстану ни при каких условиях. — А когда у меня появятся дети и муж? — Пока я буду рядом, никто к тебе не сунется со своими чувствами… На пару секунд повисло молчание. Саске знал, о чем сейчас нужно спросить, но не мог отважиться. — Узумаки? Тебе чего здесь понадобилось? — на лестничной клетке появился кто-то еще. — Боже, что за запах… — Саске закрыл лицо руками, пытаясь подняться на дрожащие ноги. — Неджи? — О, а сам-то что тут забыл? — переполошился и уже завелся Наруто, мгновенно вскакивая. — Хьюга черт знает где обитают! — Не к тебе пришел уж точно, неудачник, — ухмыльнулся Неджи, нажимая на дверной звонок у знакомой и в последнее время часто посещаемой квартиры. — Открывай, Учиха, Какаши сказал передать тебе конверты. Не знаю зачем. Он сказал, сам поймешь. Но Учиха не открывал. Все звуки в квартире пропали буквально в секунду. Через какое-то время Наруто начал долбить в дверь, вслух возмущаясь подобному нахальству и негостеприимству. — Хватит горланить, идиот, — спустя минут пять наконец отомкнулся Учиха, медленно забирая сверток у Неджи и отправляя обоим «гостям» флюиды ненависти. — С чего именно тебя попросили? — На десятом сегодня праздник, — тихо ухмыльнулся Хьюга, заметив, как задергалась бровь Наруто. — Какаши прознал, вот и заставил притащить. Я пошел. До встречи, Саске. — Не зови его по имени! — вскипел Узумаки, сжав кулаки. — Да-да, конечно, — закатил глаза Неджи и вошел в лифт, демонстративно помахав рукой Учихе. Саске усмехнулся и поспешил закрыть дверь. Однако на этот раз сбежать не получилось. Наруто распахнул двери и вошел в квартиру, хватая Учиху за руку и крепко ее сжимая. Узумаки медленно замкнулся изнутри и спокойно остановился, уставившись на Саске самым непредсказуемым взглядом. — Это незаконно, — прошипел Учиха, даже не пытаясь двинуться. — Проникновение в чужую квартиру. Со взломом. — Саске-чан, я буду черный кофе, — Наруто выдохнул и лживо улыбнулся, будто заставляя себя. — Родители думают, что я на десятом этаже, поэтому могу задержаться здесь до завтрашнего утра. Если будешь грубить, разумеется. Саске фыркнул, начиная волноваться. — Я тебя не приглашал. Иди домой, усуратонкачи. — Опять обзываешься? Я ведь даже не вошел еще, — Наруто вздохнул, разулся и направился к кухне. — У меня еще ни к кому столько вопросов не было, сколько есть к тебе. Узумаки по-хозяйски взял чайник, прошарил все полки, убрал то, что разлил Саске полчаса назад. Он поставил чашки, бенто и пирожные на стол, разобрал какие-то коробки из-под овощей, заодно вымыл гору посуды в раковине. На эти процедуры было потрачено не больше двадцати минут, в которые Саске успел только обреченно помотать головой, дойти до кухни, сесть на стул и безразлично уставиться в красивую спину альфы. — Что за реакция на приближение Неджи-куна? — спросил Наруто, поставив перед Учихой чашку с зеленым чаем. — Я слышал, как дверь шелестела, и ты вставал. И назвал его по имени. — Просто феромоны у него сильные, — лицо под шарфом покраснело, но тон удавалось поддерживать прохладным. — Такие, что даже я почувствовал. — Лжешь! — внезапно разозлился Наруто, ударив по столу рукой. — Ты ведь не бета, да?! Ты просто возбудился от его запаха! Скажи, что я не прав! — Не ори на меня, придурок! — вскипел Саске, вставая. — Тебе какое дело? С чего ты взял, что я позволил тебе влезать в мои тайны?! — Сам не ори, дурила! — Узумаки схватил Саске за шарф, чуть притягивая к себе и приподнимая над полом. — Я имею право лезть к тебе и раскрывать твои чертовы секреты! — Да с чего это? — Учиха совершенно неожиданно для Наруто вырвался и ударил того в челюсть. — Ты мне никто! Просто прилипший придурок, который засосал меня на крыше и теперь считает, что я в его ногах! — Да ничего я не считаю! — Узумаки поднялся, сжав кулаки. — Я все твои тайны знаю. Я десять лет мечтал увидеть тебя, даже не подозревая, что ты… т-такой! — Пф, ну и какой же я? Страшный? Грубый? Нестабильный? — Учиха горько, но гордо ухмыльнулся и медленно стянул шарф с лица. — Прости, что не оправдал ожиданий! — Все! Сядь, — Наруто резко схватил Саске за плечи и заставил его опуститься на стул. — Извини, я психанул. Нельзя мне лгать, слышишь? Просто запомни, что ты всерьез очень дорог мне, и я буду изо всех сил пробиваться в твою душу, чтобы стать тебе самым близким человеком. — Меня выбешивает, когда ты так говоришь. Знаю, что спрашивать бесполезно, все равно мимо ушей пропускаешь, но раздражаешь не на шутку, — Учиха сглотнул и скинул горячие вспотевшие ладони Наруто с себя. — Если не расскажешь, с чего бредишь мной десять лет, я начну абсолютное игнорирование. И буду расценивать тебя как одержимого маньяка. — Я-я не могу рас-сказать тебе, — Наруто прикрыл глаза рукой. — Ты будешь ненавидеть меня вечно. Почему ты просто не можешь стать… — Мне уже звонить в полицию? — Саске вытащил мобильный из кармана и начал набирать какие-то цифры. — Родители заняты, а Итачи вполне избавит меня от насильника-маньяка-убийцы… — Ладно! Ладно! Все, что скажешь, только не звони никому сейчас! — Наруто всерьез нервничал, он сбил чашку с чаем, уронил табуретку в попытке отобрать телефон и чуть не грохнулся на Учиху. — Я просто боюсь твоей ненависти… — Ты никогда не заслужишь моего прощения только в одном случае… — Саске сам растерялся, но решил, что двух парней «не в себе» для одной квартиры слишком много, поэтому попытался успокоить Узумаки, заставив его сесть спокойно. — Если очень давно именно ты не привинтил те стеллажи к полу, как это положено по технике безопасности… Все остальное — просто оплошность. Однако я все равно не помню тебя совершенно… — Я никак не связан с нарушениями техники безопасности… — растерянно и выдержав длинную паузу, сказал Наруто. Его взгляд померк, и голос чуть охрип. Атмосфера в квартире повисла ужасная, а молчание просто пугало.

***

Саске медленно открыл глаза. Родителей уже не было, ведь в будние дни они с раннего утра и до самой поздней ночи на службе. Итачи ушел в школу, оставив брату целую тумбу с едой и игрушками. Саске осторожно поднял головную часть кровати, чтобы не лежать в горизонтальном положении и не смотреть в бело-серый потолок. Капельница рядом была совсем новая, значит нельзя двигаться еще примерно полтора часа, а аппарат слева громко пищал, уверяя, что подключенный к нему человек жив. Через какое-то время, когда мечтать и думать уже стало страшно и больно, Саске стало скучно. В такие моменты Учиха медленно поворачивал голову в сторону, в надежде услышать приятный низкий голос, поднимающий настроение одним своим появлением… Справа висела ярко-голубая занавеска, скрывающая за собой еще одну больничную койку. Там тоже лежал какой-то мальчишка. Он был веселым, шумным, и у него всегда были гости. Его любили все. Не только родители с братом и сестрой, но еще и весь персонал больницы. Такое отношение мальчишка заслужил тем, что поднимал настроение каждому, кого видел. К сожалению, Саске он видеть не мог. Каждый раз, когда «непослушный» сползал с койки и босыми ногами шлепал к ярко-голубой занавеске, его тут же ловила мама, доктор Цунаде-сама или медсестра Шизуне-чан. И потом они долго его ругали шепотом, запрещая приближаться. — Брат, а почему мне нельзя посмотреть на того, кто там? — однажды спросил неизвестный ребенок у своего очередного гостя. — Папа сказал, что он разозлится, если ты будешь мешать ему отдыхать. Ты немного изменил его жизнь, малыш, поэтому не суйся туда. Ты же не хочешь, чтобы он плакал и обвинял тебя в чем-то? — Нет! — решительно и немного испуганно ответил мальчишка. — Не хочу… — Тогда закроем эту тему, — ответил гость и что-то взял с тумбочки. — Давай почитаем что-нибудь? — Угу. Саске все слышал, но ничего не понимал. С чего бы ему плакать и обвинять в чем-то совершенно незнакомого мальчика? Подобные вопросы к старшему брату не отличались абсолютно ничем. Он только улыбался и спокойно говорил, что с «ним» лучше просто не видеться. Хотя сам Итачи часто шепотом за дверью ругался со старшим братом мальчика-незнакомца. Саске не знал ни имени, ни внешности, но он каждый день с трепетом ждал, когда он начнет говорить или смеяться. Когда его странный запах снова заполнит палату, заставив Учиху успокоиться и расслабиться. Несколько раз «соседи-незнакомцы» нарушали правила. Поздно ночью, когда всех гостей отправляли домой, а у врачей был обход, мальчишки тихо-тихо заводили отстраненный разговор о небе, о погоде или о странных шепотках под кроватями. Но злополучная ярко-голубая занавеска стояла непреодолимым барьером между, возможно, самой крепкой и бескорыстной дружбой. Через неделю мальчишку выписали. Последний сеанс с детским психологом закончился, и кровать опустела. Врач и мама соседа-незнакомца обсуждали последние наставления, но Учиха, убитый горем, ничего не услышал. Разве что… — Боюсь, личико можно будет восстановить только крайними методами, — Цунаде-сама прошептала последнее утверждение и взяла мальчишку-незнакомца за руку. — Не надо ничего восстанавливать! Я буду так жить! Это мой трофей! — мгновенно запротестовал мальчишка, вырываясь. — Малыш, идем домой, — устало улыбнулась мама, которую, по-видимому, вообще таким не удивить. — Да, идем, — снова улыбнулся мальчишка. — Мы обязательно увидимся, С-ча-а-ан! Пока! — Д-до встречи, — тихо и удивленно ответил Саске, даже не представляя, почему именно «С-чан».