Безобразен

Узумаки осторожно провел пальцами по щеке Саске, от чего тот поежился и почувствовал, как по спине побежали мурашки. Медленно меняя положение, Наруто взялся за замок, расстегивая черную кофту, специально задевая прохладную кожу пальцами. Учиха перехватил ладонь, резко выдохнув, от нахлынувшего страха. Все тело принялось зудеть, шрамы будто загорелись, Саске мог поклясться, что по ощущениям спокойно бы их посчитал. Узумаки легкими касаниями пытался расслабить парня, но тот только сильнее сжимался и смущенно постанывал. Наруто заключил на слегка розоватых губах поцелуй, сделав еще одну попытку отвлечь Учиху. — Попробуй смотреть вверх, — прошептал Узумаки, наконец стягивая с омеги капюшон. Саске на секунду задержал взгляд на спокойном лице Наруто, затем резко перевел его в потолок. Белый, ровный, чистый. Даже всмотреться, чтобы отвлечься, не во что. Учиха стиснул зубы, когда Узумаки медленно опустился к тонкой шее, резкими мелкими поцелуями осыпая каждый белый шрамик. Зубами он осторожно прикусывал кожу, пытаясь вырвать из Саске хоть один стон не стыда, а наслаждения. Узумаки поднял голову и снова коснулся припухших губ Учихи. Провел языком по нижней губе омеги, медленно прикусил ее, оттягивая. В ответ был тихий, почти неслышный, стон. Саске сглотнул, изо всех сил пытаясь расслабиться. Не получалось. Деревянные руки застыли над головой, каждая мышца была напряжена до предела, глаза зажмурены и не то что стонать, даже вдыхать получалось через раз. И Учиха не мог успокоиться. Отвратительное чувство стыда за свое мерзкое тело, отталкивающего цвета кожу и страх перед таким новым и неожиданным сковывали его, не давая возбуждению ни единой лазейки. Наруто в обычном темпе водил пальцами по плечам и груди Саске, стараясь не уделять слишком много внимания смущению. Прежние ласки не становились настойчивее или грубее, но они определенно были направлены на снятие скованности обоих партнеров. Наруто все так же спокойно поцеловал Учиху, коснулся шеи, спустился к ключицам, но, почувствовав мелкую дрожь своего омеги, вернулся к его лицу. Он стянул футболку, и Саске смог почувствовать, как тот вспотел. Это было не от долгих ласк, если эти пытки можно было так назвать, а от затянувшейся взволнованности и возбуждения. Наруто буквально сдерживал себя железными руками: у него проблем с восприятием тел не было… Саске протяжно заскулил, когда Узумаки горячими руками подхватил его под спину, приподнимая и чуть встряхивая. Альфа медленно поцеловал парня в шею, оставляя на ней розоватый с прерывистыми полосами засос. Наруто опустил руки ниже, касаясь почти обнаженных ягодиц Учихи, от чего тот глубоко вдохнул, но напрягся еще сильнее. Лицо Саске пылало, тело деревенело и почти не слушалось. Он всей душой сейчас желал расслабиться, успокоиться, схватить Наруто за волосы и поцеловать его самому, выражая всю свою любовь и страсть… Но не мог. Учиха сжал зубы и зажмурился еще сильнее. Внезапно горячее и вспотевшее тело Наруто отстранилось, от чего Саске тихо застонал, а ледяной воздух покрыл его тело мурашками; через секунду Учихи коснулся теплый мягкий плед, накрывающий его с головой. Рядом опустилось что-то тяжелое, предположительно альфа, и сгребло укутанного Саске в объятия. Он наконец смог шевелиться, поэтому резко стянул плед с головы, испуганно и непонимающе уставившись в затуманенные глаза Узумаки. — Саске, — нежно прошептал Наруто, выдыхая в мягкие черные волосы, — это сложно. И дело уже в привычке, но мы ведь разберемся с этим однажды, да? — П-прости, На…ру… извини, — Учиха зажмурился, резко прижимаясь к Наруто так, чтобы не было видно лица.

***

— Ты же пошутил, да? — тихо и с громкой надеждой спросил Саске, вцепившись в ладонь Узумаки и сжимаясь от холода. — Нет, — беззаботно улыбаясь, ответил Наруто. — Раскрепощать нужно резко. Если ты привыкнешь, то я стану, наверное, самым счастливым человеком. — Усуратонкачи, это слишком… Давай лучше еще раз естественно попробуем… — Учиха еще крепче прижался к Наруто, не давая ему и шагу в сторону сделать.  — Уже семь раз. Мы неделю потратили, тебе стало только хуже. Не забыл, как на третий день чуть не бросил меня? — Узумаки покрутил камеру в руках и установил ее на штатив, примерно расчерчивая в голове как и куда сесть модели. — Я же не голым тебя снимать собираюсь, просто обычная съемка. Каждую такую мы будем снимать с тебя по одной вещи, пока не дойдем до футболки и шорт. — Я не ношу ни того, ни другого. Поэтому давай уйдем… Узумаки сбросил сумку с плеча и отцепился от руки Саске, толкнув его на съемочный диван. Пока Учиха ныл и пытался уйти, Наруто тренировал свою нервную систему. Уже неделю они пытались хоть немного расслабить Саске и одеть его в одежду попроще, полегче, в такую, чтобы она не доставала до земли, однако омега только сильнее загонялся, начиная нервничать уже если Узумаки просто прикасался, подойдя со спины. Наруто послушно терпел все, проявлял неизмеримую силу воли, чтобы не накинуться на своего, уже так давно своего, неприкосновенного парня. Итачи, как нарочно, хотя так и было, почти каждый день наведывался в дом, расспрашивал, сверлил взглядом, если парни друг друга касались. Наруто ему дико не нравился. Громкий, взбалмошный, постоянно счастливый и до жути приставучий. В противовес ему — Саске. Тихий, раздражительный, вздрагивающий от каждого громкого звука. И что таких может объединять? Курама задался целью сжить Итачи со свету. Он так же заявлялся каждый день, «на чай», начинал перепалки с Учихой и в итоге они оба убегали с угрозами друг друга придушить. Узумаки-старший пытался помочь своему брату, поддержать его, но вместо этого только сильнее все портил своими рассказами о детстве и прошлом. Пару дней назад он еще и обмолвился, что Наруто перевстречался с половиной своей прошлой школы, не побрезговав и несчастными бетами. В тот день Саске, выпроводив братьев, устроил жуткий скандал, перебил все, до чего дотянулся. Наруто долго оправдывался и в итоге перетянул одеяло на себя, впервые повысив голос на своего парня. Ссора была сведена на нет всего одним поцелуем. Зато после него стало ясно, что разлучить парней сможет разве что та женщина с косой. Саске, как бы ни старался, не мог понять, каким образом он согласился на безумную идею Наруто. Узумаки неделю прыгал вокруг своего омеги, старясь подступиться и так, и сяк — все было бестолку. Рефлекторно Учиха сжимался и напрягался при любом физическом контакте, даже если был к нему готов морально. В конце концов показалась и жесткая сторона Наруто. Он ударил по столу, получил за это подзатыльник и твердо сказал: «Завтра мы идём в студию. Ты станешь моей моделью, и я начну самый масштабный проект всей своей жизни!». И как бы Учиха не возражал, Наруто уверенно отмахивался, говоря, что независимо от желания заставит. Так парни оказались перед огромным панельным зданием, где находилась маленькая студия какого-то известного фотографа. Тот уступил это место Узумаки за ненадобностью: занятой человек, кто бы сомневался. Пока Наруто возился с техникой, Учиха нудил и пытался слинять. То брат позвонил и злится, то маме помочь нужно, то в школе сложности. — Да-да, конечно, ты сразу же разберёшься со всеми проблемами, как только я тебя отпущу… — совершенно не слушая парня, периодически бубнил Узумаки. — Наглый усуратонкачи, — в последний раз вздохнул Саске, взяв с полки статуэтку и покрутив ее в руках. — Если не получится… Даже придумать угрозу не могу, за такой позор убивают. — Саске-чан, я готов! Снимай капюшон и садись в черное кресло, сегодня тематика «Преисподняя», мой демон! — Наруто весело рассмеялся, указывая рукой на мебель перед камерой. — Жду не дождусь, когда скажу тебе стянуть свой балахон. Поначалу у Саске выходило из рук вон плохо. То сидеть было неудобно, то вспышка слишком яркая, то позы «Отвратительно! Усуратонкачи, скажи честно: ты идиот или извращенец?». Но, когда Наруто наигрался и наконец всерьез взялся за работу, дело пошло в гору. Учиха сидел в свободной позе поперек кресла, свесив одну руку и устремив хищный взгляд черных сверкающих глаз в объектив. Наруто нажал на кнопку около сотни раз, прежде чем смог оторваться и вытереть уголки губ от скопившейся слюны. — Саске, воротник, — почти беззвучно прошептал Узумаки, ослабляя галстук на своей шее. — Ладно, — тихо ответил Учиха, оттянув верх толстовки и обнажив ключицы. Пальцы смертельной хваткой вцепились в ворот, губы задрожали, а в глазах появился стыд, но Саске упорно не двигался. Хватит быть слабым. Хватит ныть и жаловаться. Это надо только ему и никому больше. И в то же время ради себя, ради Наруто, ради людей, которые хотят видеть его счастливым. Камера щёлкнула ещё пару раз, прежде чем Наруто ударил по старому жёлтому выключателю, оставив лишь тусклый свет, который теперь слабо озарял студию, и Саске снова съежился, мгновенно скрыв свободную кожу. — Доволен? — с наигранным хладнокровием спросил Учиха. В душе он, конечно же, жутко переживал. — Саске, поезжай домой. Я ещё побуду здесь, разберусь со всем… Увидимся, — Узумаки, прикрыв глаза рукой, отвернулся и быстрым шагом направился к обшарпанной коричневой двери. — Нар…ру… — Учиха запнулся, резко схватив Наруто за руку и остановив его. — Усуратонкачи, что не так? Я не справился с чем-то? Не уходи от меня с таким голосом, будто я — разочарование всей твоей жизни! — Саске, иди домой! Если бы что-то было не так, я бы обязательно сказал об этом. Мне просто нужно уединиться… — альфа повысил голос, вырываясь из объятий. — Так стремительно уединяешься ты только в двух случаях: если съел что-то не то или по этой причине… — Саске резко развернул парня, опустив руку на его ремень и чуть ниже. — Хн, — выдохнул Узумаки, согнувшись и попытавшись убрать руку омеги от себя. — Не… Трожь… Так… Саске от неожиданности чертыхнулся, но руку не убрал. В его голове предположения подтвердились, однако, что делать дальше, было не очень понятно. В мыслях крутилось нечто пошлое, но Учиха даже вообразить не мог, как это делается… — Я завел тебя просто потому, что крутился перед камерой? — попытался отвести мысли в сторону Саске. — Дурак… Я же альфа, который получил наконец своего омегу… Мне естественно так реагировать… Поэтому убери руку, я сам с этим разберусь… — прерывисто шептал Наруто, почему-то краснея от таких прикосновений. Учиха вдохнул, в груди сердце заколотилось быстрее, чем в их первый настоящий поцелуй. Парень медленно погладил член через ткань брюк и белья. Узумаки снова издал мученический стон, перехватив холодную ладонь и сжав ее в своей. Саске резко, пока осознание не пришло и не смутило его, толкнул альфу к стене, быстро расстегивая его ремень и срывая пуговицу. — Саске, только если ты готов… — Узумаки попытался в последний раз вразумить своего омегу, но тот, бросив обычное, но такое томное и нежное, «усуратонкачи», продолжил возню с одеждой, отбивая последние отблески сознания альфы. Спустить с Узумаки штаны оказалось не так просто, как показалось на первый взгляд. Мало того, на брюках была не одна, а целых две пуговицы, так ещё и ширинка расстегивалась весьма громко. Слишком громко для пустой студии. Но Саске считал себя крайне упёртым, поэтому под аккомпанемент стонов альфы продолжил свое грязное занятие. Через бесконечно долгие секунды Учиха медленно взял в ледяные руки горячий, пульсирующий член Узумаки. На мгновение Саске отвлекся для сравнения, но шипение сверху заставило отложить подобные мысли на потом. Учиха выдохнул горячий воздух и совершил несколько фрикций, чувствуя, как страх понемногу отступает, сменяясь ощущением власти и необъяснимой радости. Саске провел большим пальцем по головке, слегка надавив. В тишине комнаты, вперемешку с шипением и стонами звучало тихое возбуждающее имя. Губы Учихи дрогнули, приблизившись к горячему телу Наруто, но в следующее мгновение хлопнула входная дверь, и разъяренный мужчина влетел в студию. Парни даже слушать не стали, почему хозяин комнат так быстро вернулся, была лишь одна цель: немедленно бежать оттуда. По очень быстрому пути домой Узумаки резко решил вернуть идиллию момента и рывком заставил Саске повернуть за ним в один из дворов. Учиха безвольной куклой болтался позади своего парня, снова и снова прокручивая те секунды разврата, что так всколыхнули его сознание. Наруто вел омегу по мокрым тропинкам, дорожкам, иногда щебенке, куда и зачем они бежали Саске не знал, но продолжал крепко сжимать руку впереди бегущего. Вверх-вниз, влево, затем два раза направо, снова высоко вверх. — Чертов старикан, как он мог заявиться в такой момент… — Узумаки наконец остановился у какой-то лавки с крышей, оперевшись на нее плечом. — Прости, Саске, это вряд ли было приятн… Учиха, превозмогая усталость и боль во всем теле от такого долгого бега, повернул Наруто к себе лицом и с невиданной доселе страстью впился в губы своего парня. Его глаза горели черным огнем, сквозь поцелуй на губах играла жутковатая улыбка, от этого в Узумаки снова проснулась сущность, и обычно ярко-голубые глаза сейчас стали темно-синими, а взгляд гораздо глубже, чем любой океан мира. Саске чувствовал, как растворяется в таком тяжелом, тягучем и безумно волнующем взгляде. Фонарь где-то за спиной нетерпеливо сверкнул, а затем вовсе погас, оставляя освещение на только появляющуюся луну. В груди Наруто все полыхало, он горел от этого взгляда, от почти неощутимых касаний, что оставлял под его рубашкой омега, от приятного летнего ветра, что убирал волосы с лица Учихи, позволяя увидеть его во всей красе. Узумаки резко сдернул капюшон с головы парня и неожиданно проник пальцами под толстовку… Никакой отрицательной реакции не последовало. Саске даже не дернулся, и мурашки не коснулись его живота. Наруто на мгновение застыл, потом резко оторвал от себя своего горящего омегу, заглянув ему в глаза. Только уверенность, страсть и огонь. А еще ужасно сильный, восхитительный запах. — Я чувствую, Наруто, я все чувствую… — безумно счастливо улыбаясь, прошептал Саске. — Ты должен ощущать это… то, что я испытываю… — Это… течка? Саске, ты уверен, что тебя это радует? — Узумаки пытался скрыть голодный, грязный, но такой долгожданный и романтичный взгляд, хоть и выходило ужасно. — Ты очень не вовремя начал сомневаться, усу… Наруто. Да, я чувствую, что теперь мы будем связаны, Наруто… — Учиха резко почувствовал свободу и ощущение счастья. — Наруто! — громко закричал он в пустоту ночи. — Я люблю тебя, усуратонкачи! И я обещаю сделать все, чтобы тебе никогда не было стыдно за мое тело и за то, что скрывает его! — Саске, ты дурак, — в поцелуй протянул Узумаки, сдерживая улыбку и сильно сжимая талию своего омеги. — Я тоже тебя люблю. И сделаю все, чтобы твой брат смотрел на меня как на спасителя настроения в вашей семье.