Не жертва

Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ ;) Аластор не спешил. С некоторых пор он просто не мог себе этого позволить. Ногу-то он потерял. А к протезу всё ещё не привык. Шёл потому слишком медленно и неуклюже. Благо, что его хоть никто не видел. Аврору-то и перед собой было неловко быть таким слабым. А уж перед чужими глазами… Грюм вздрогнул при мысли, что кто-то мог увидеть его беспомощность. И воспользоваться ей. А почему нет? Врагов у мага было немало. Чёрт подери. А ведь и правда, с чего Грюм вдруг решил, что здесь, в Мунго, он будет в безопасности? Маг напрягся. Оглянулся. Прищурился. Ничего плохого ещё не произошло, но мужчина уже чувствовал, как чьи-то холодные руки сжимаются на его шее. Испещрённое шрамами лицо нахмурилось. Ну, нет, он так легко не дастся… Но палочки под рукой не оказалось. Как же так? Неужели он мог оставить её в палате? Мужчина ощутил страх. Это липкое чувство было ему хорошо знакомо. Оно, в конце концов, научило его жить. Да видно не до конца. Ведь палочка всё не находилась. Ни в карманах килта, ни в куртке — везде было пусто! Испарина покрыла лоб Грюма. Он сделал было шаг в сторону, но в то же самое мгновенье бедро адски свело. Боль заставила Аластора вскрикнуть сиплым глухим голосом. Маг схватился за обрубок и сдавил его что есть мочи в попытке унять боль. Он облокотился на стену. Прижался к ней спиной, как к единственной опоре. А вокруг было слишком тихо. Ни колдомедиков, ни стенающих пациентов. А ведь война… Как же так? Боль опускалась всё ниже. И Грюм явственно ощутил утраченную ногу. Она ныла. Но тут уж маг ничего не мог поделать. Он мог только ждать да вжиматься разгорячённым страданиями телом в холод стены. Но та вдруг забурлила под ним. Грюм тут же отскочил в сторону, но был уже пойман мерзкой зловонной жижей. Она медленно стекала на упавшего аврора, а тот всё никак не мог превозмочь боль. Жижа обволакивала мага неторопливо, словно знала, что тот всё равно никуда не денется от неё. Уши, рот, нос, глаза — Аластор весь был покрыт чёрной мглой. А рука на его шее уже превратилась в тяжёлый собачий ошейник. Дышать становилось всё труднее. И кто знает, чем бы всё кончилось, если бы Крауч вдруг не решил проведать своего пленника. Барти открыл крышку сундука и невыносимо яркий свет тут же привёл Грюма в чувства. Кошмар отступил… Но на его место пришёл новый. — Эй, ты, что тут воешь? — крикнул сверху Барти. Мужчина щурился, стараясь разглядеть Грюма в одном из самых тёмных углов сундука. — Прекрати, — приказал Крауч недовольно. — Я тут, между прочим, выполняю твою работу. Аластор только тяжело вздохнул и не без труда перевалился на другой бок лишь бы только не видеть лица Пожирателя. Да и чтобы тот лишний раз не видел его. Дрожь всё ещё продолжала колотить пленника. Лихорадить. Ох, не к добру это было. — Проклятье, Грюм… — ругнулся Барти, — как же это невежливо. Тут не так много мест, где ты мог бы потерять свой страх… — Мой страх — моё дело, — прохрипел Аластор и тут же раскашлялся. Громко и больно. — Ой-ой-ой, — тут же отреагировал Крауч, усмехнувшись. И всё же беспокойства в его голосе было больше чем издёвки. — Ты у меня тут коней решил двинуть? — спросил озабоченно волшебник и без всякого страха полез вниз. Он скоро подошёл к пленнику, перевернул его на спину ногой, посветил в покрытое испариной лицо и выругнулся. — Премерзко же ты выглядишь, — многозначительно сообщил Крауч, а затем нехотя присел на корточки и положил ладонь на лоб Грюма. — О Мерлин… да ты прямо пылаешь, — произнёс Пожиратель и зарылся в лохматую гриву седых волос. — Мерзость, — со странным удовольствием протянул маг. — Весь потный, липкий. Ты и в обычные дни не очень, а сейчас… — Чья же это вина? — перебил Грюм. Барти задумчиво отвёл взгляд в сторону, а затем согласно кивнул головой. — Да уж. Я тебя запустил. Но, знаешь ли… работа отнимает столько времени. К тому же Новый год скоро. Рождество и прочая ерунда. У детишек контрольные. Я уже несколько недель подряд сплю в гнезде из их эссе. — Змее — гнездо… — многозначительно подвёл Аластор. — Старику — гроб! — ощерился вмиг Барти и потянул седые волосы на себя. — Ты бы не тратил сил понапрасну. Не то вдруг я буду не слишком внимателен, а на блистательный побег тебя-то и не хватит. Вот обидно-то будет, правда? Аластор только криво улыбнулся. Тут придраться было действительно не к чему. Крауч хорошо выполнял свою работу. И чем бы занят не был молодой Пожиратель, он никогда не забывал о бдительности. Это подтверждал хотя бы тот факт, что парня ещё не раскрыли. Грюму было почти жаль утраченного потенциала. И чем больше времени он проводил взаперти, тем большим сочувствием он проникался к парню. И это после всего того, что тот с ним сделал… Вот жеж! Мужчина ужаснулся сам себе и своим мыслям! Он тут же попытался нагнать на лицо больше грубости и безразличия. Он, конечно, знал, что жертвы достаточно часто привязывались к своим похитителям. Аластор даже встречал таких. И не раз, если быть откровенным. Всё-таки работа обязывала… Но! Даже если Крауч и был похитителем, то Грюм наотрез отказывался признавать в себе жертву. У него просто чёрная полоса в жизни.