Через года... Через века...

Сейя: Ниниги шел по длинному коридору, опустив голову.  То, что произошло несколько минут назад, повергло меня в шок. Я, пусть и в прошлой жизни, собственными руками убил своих друзей, самых родных и близких людей в своей жизни. Конечно, после бабушки и ее, Принцессы Луны. Я чувствовал как тяжело было Принцу, его взгляд был пустым. Опущенные плечи и неуверенная походка совсем не соответствовали образу его Величества. Корона на голове сидела до того неаккуратно, что еще немного, и она упадет. Он был раздавлен, а я и того больше. Осознание того, что я — причина гибели моих братьев, пусть не кровных, но родных для меня, вызывало во мне гнев. Если бы я мог, придушил бы Ниниги собственными руками. Я чувствую очень слабое свечение солнечного знака на лбу парня. Ниниги опустошен, разбит вдребезги. Невыносимая боль давит на сердце, тьма обволакивает его полностью, а меня с двойной силой. Пройдя через коридор, Принц оказался перед огромной дверью с изображением черепа. Подняв глаза и посмотрев на дверь, он слегка улыбнулся.  — Вот и конец. Лучше так, чем… Не закончив предложение, он приподнял руку, прикрыл глаза и произнес:  — Именем единственного наследника Царства Солнца, Принца Ниниги, правнука самой Богини Аматэрасу, приказываю вам, врата в Царство Смерти, отопритесь и дайте мне войти! Наблюдая за всем этим глазами Ниниги, я вспомнил сон. Я видел это не раз в своих снах. Значит, это было воспоминанием из прошлой жизни… От Принца стало исходить огненно-золотое свечение, волосы и плащ развивались от ветра, возникшего из ниоткуда. Череп же стал лицом и ухмыльнулся.  — Что привело Вас сюда, Ваше Величество?  — Я буду разговаривать лишь с самой Богиней Смерти, — мой голос звучал грозно. То есть, голос Принца.  — Что ж… Да будет так по велению Принца Ниниги! — рассмеялся тот. Через секунду дверь отворилась, и Ниниги, тяжело вздохнув, шагнул в темноту. Дверь за ним спешно захлопнулась. Я чувствовал душевное состояние Ниниги, понимал его, но то, что начало происходить дальше, меня сильно напугало. Я не понимал почему Ниниги так легко сдался, ведь было видно, что его любовь взаимна, что Принцесса Луны любит его! Моя Куколка всегда любила меня. Так почему же я не рядом с ней? Почему я иду по этому мрачному коридору на встречу с самой смертью? Чего еще я не знаю? Что хочет рассказать мне Аматэрасу?  Долго Принц бродил по темным коридорам, пока не оказался в большом зале, посреди которого стоял черный каменный трон. На троне сидела женщина с длинными черными волосами, одетая в черное платье. В ее руке была коса. Смерть улыбнулась мне. То есть ему.   — Чем могу помочь, Принц?  — Я хочу уснуть навечно! — решительно проговорил Ниниги. Боль и тьма, окутавшие его, не давали трезво мыслить… Я понимал его состояние и, если быть честным, может одобрил бы его поведение, но мое сердце, если так можно выразиться, находящееся в теле Принца, пусть и в воспоминании, спрятанном глубоко в подсознании, чувствовало подвох, в отличии от Ниниги… Женщина встала и тихо проговорила, приближаясь ко мне:   — Ты готов умереть из-за неё?   — Нет! Я хочу этого только из-за себя!   — Хм… Не ожидала такого от тебя, — встав вплотную передо мной, она заглянула в мои глаза. Чёрные глаза ужасали, проникая в самую глубину души и видя Ниниги насквозь. Принц нервно сглотнул.  — Я думала ты сильнее…   — Мне неважно что ты думаешь, — раздраженно проговорил он. — Ты не была в моей шкуре! Ты не знаешь, что я чувствую, какого это…  Старый я не понимал почему говорил это, ведь перед ним сама смерть, а для неё все это не имеет значения. Богине Смерти незнакомы человеческие чувства: любовь, сострадание, боль, дружба, преданность… Да что вообще она может понять?  Но я — Сейя Коу, хорошо знал, что это не так. Передо мной стояла женщина, которой не чужды все эти чувства, которую предали, причинив невыносимую боль. Всё это я прочитал в ее глазах ещё тогда на Кимноку, когда она напала на нас с Усаги в самый неподходящий момент. Куколка, если бы не она, кто знает, может мы сблизились бы, став самыми счастливыми на свете? А теперь… Я не знаю, чем всё это закончится...    — Ошибаешься, красавчик, — я уже знал, что ответит Идзанаки. — Мне не чужды все эти чувства, наоборот, я слишком хорошо их прочувствовала на себе! Особенно любовь и страсть. И, если честно, мне даже немного жаль тебя, — усмехнулась она. — Но это не важно. Ты знаешь на что идёшь?   — Знаю, и это мое окончательное решение! — заявляет Ниниги, глядя прямо на неё.  Ее глаза хищно блеснули, а губы расплылись в дьявольской улыбке.   — Ну, раз так, я не в праве отказывать Вам, Ваше Величество, — она сделала шаг назад и поклонялась. Выпрямившись, она занесла косу, намереваясь нанести смертельный удар.   — Не смей! — раздался женский голос, и рука Идзанаки застыла в воздухе.  Я уже знал, что голос принадлежит Богине Солнца, моей бабушке Аматэрасу.  — Ты разочаровал меня, Ниниги!  Он удивлённо смотрел на женщину, не понимая, как она нашла его.  Будто прочитав его мысли, Аматэрасу проговорила, шагнув в его сторону:  — Ты забыл, что я чувствую душевное состояние всех живых существ галактики? — она грозно посмотрела на Идзанаки. Брюнетка сделала шаг назад, опустив голову.  — А почувствовать изменение в собственном внуке разве проблема для меня?  И я понял, как она нашла меня, точнее своего внука — кровные узы.  Встав передо мной, она серьёзно посмотрела на меня. Я не мог проронить ни слова, ее глаза прожигали меня насквозь. Я лишь виновато опустил голову.   — Ты убил своих друзей… — ее голос задрожал.  Слезы хлынули из моих глаз при воспоминании, как я выпустил силу защитника галактики и навечно погубил своих братьев. Рука бабушки коснулась моего подбородка. Приподняв мою голову, она заглянула в глаза. Я больше не видел в них обиды, злости и разочарования, лишь сожаление и скорбь.   — Прости, Ниниги, — произнесла она нежным голосом. — Во всем виновата я. Мне не стоило идти на поводу у брата…   — Аматэрасу! — грозный голос Богини Смерти не дал ей договорить. Мы оба взглянули на брюнетку. Та, сжимая свою косу, грозно смотрела на бабушку:  — Ты нарушаешь священную клятву! Ты знаешь чем это обернётся для тебя!   — Это я то нарушаю клятву? — прорычала Богиня Солнца, сжав свой золотой посох. — Все как раз-таки наоборот: кроме меня ее никто и не соблюдает! Вы с Сусаноо нарушили ее и вынудили моего внука прийти к тебе!   — Это его выбор, — не колеблясь, ответила та. Я стоял и удивленно смотрел на женщин, не понимая о чем они говорят. Кажется, ещё секунда, и могущественные божества вцепятся друг в друга.  — Мы с Сусаноо тут не причём!   — Не смей меня обманывать! Я не должна выслушивать эту чушь, ты мне не мать! — сделав шаг в сторону Идзанаки, бабушка подняла посох вверх. — Разве не Сусаноо и его дочь нашептали Ниниги и Серенити на ушко нужные слова, чтобы всё получилось именно так, как хотелось вам двоим?  — Бабушка, о чем ты? — прорычал я — Ниниги, требуя объяснений. Они обе грозно посмотрели на меня, давая понять, что мешать им не стоит.   — Вы с Серенити знакомы ещё с детства… — улыбнулась Аматэрасу, а Принц окончательно растерялся. Я затаил дыхание, в ожидании развязки всего этого. Я уже не отличал Ниниги от себя, будто мы стали единым целым. Нет больше Сейи Коу. Он — часть Ниниги. Я стал частью самим себя.   — Но я не помню этого… — еле вымолвил я.   — Это моя вина…   — Не смей я сказала! — Издазаки взмахнула косой, намереваясь нанести удар Аматэрасу, но посох бабушки не дал ей достигнуть цели.   — Тебе помогут вспомнить. А теперь уходи!  Она взмахнула рукой, и я оказался в неизвестном мне месте перед огромными распахнутыми воротами. Я привстал, удивлённо глядя на три бесформенных силуэта с двойными лицами, возвышающихся надо мной.  Шесть пары глаз разного цвета смотрели на меня с добротой.