Смысл среди мусора

      Яркий лучик солнца потревожил мой сон, из-за чего я невольно нахмурился и открыл глаза. Было утро, около десяти часов утра. Я вкрадчиво взглянул на Голда, который стоял посреди купе спиной ко мне. На нем были темные спортивные штаны и белые кроссовки, верх был оголен. Он резкими движениями вытирал мокрые волосы. Питера и Лиама в комнате не было.       Его мощная, мускулистая спина притягивала мой взгляд, и я тайно подсматривал за ним. Блондин потянулся и посмотрел в зеркало на меня — наши взоры встретились. Он светло улыбнулся, а я закрыл свои глаза. Хорошо, поиграем.       Парень приблизился к моей кровати. Я чувствовал его присутствие. Конечно, меня раскусили, но почему бы не попробовать? Глаза мои открылись, принимая вид туманный и непонятный, будто только что проснулись. Но Голд победил в этой игре: его внезапность обескуражила. Он находился непозволительно близко и пялился на мое лицо. Я опешил и, испугавшись, подпрыгнул, забиваясь в угол.       — Доброе утро, солнышко! — Нежно произнес он и расхохотался. — Ты чем-то недоволен?       — Недоволен?! — Я был в ярости, меня взбесило его поведение! — Какого черта ты так уставился! Ты пожираешь взглядом!       — Ах, тебе не нравится? — Его глаза заблестели. — То есть, тебе можно на меня так смотреть, а мне нельзя? — Зрачки расширились, радужка сверкнула. — Вставай, тебя ждет завтрак, — томно произнес он, на секунду оставив свои губы полуоткрытыми.       Не послушать его было бы глупо, тем более, я безумно хотел есть. Быстро заправив постель, я начал спускаться. Парень внимательно наблюдал за мной.       — Я в одних трусах, ты меня смущаешь. — Недовольно произнес я.       — Хорошо, не буду тебя конфузить! — Он демонстративно развернулся, прикрыв глаза ладонями. На лице появилась соблазнительная ухмылка.       Я немедля переоделся, пошел умываться. После ванных процедур застал Голда, сидящим за столом, задумчивым.       — Вот твой завтрак, — он пододвинул ко мне тарелку с супом, овощной салат и чашку кофе. Мечтательно уставился на пейзаж, который простирался за окном. Я требовательно смотрел на него. Что это все значит? А как же вчерашняя ночь? Или ты забыл, что произошло? Точнее, к чему шло…       — Как твои ожоги? Хорошо себя чувствуешь? — Не отрываясь от окна.       — Прекрасно, думаю, твои прикосновения как-то положительно влияют на мой организм. — Хотел, чтобы он заговорил первым.       — Отлично. — Сухо проигнорировал он.       — Тебе не кажется, что мы должны кое-что обсудить? — Ровно спросил я. Лицо мое покрылось легким румянцем. Он посмотрел мне в глаза:       — Всему свое время.       Я хотел было возразить, но в купе зашли друзья, бурно обсуждая что-то. Пришлось злобно зыркнуть на блондина, который очаровательно улыбался мне. Он выбивает из меня признание! Он и так все знает! Но зачем же ему тогда слышать эти слова, висящие в воздухе, так и срывающиеся с моего языка?!       Сытый Лиам присел к Голду и, внимательно разглядывая нашу пару, подмигнул мне и тыкнул локтем проходящего мимо Питера. Пацаны были веселы. Питер плюхнулся ко мне.       — Эван! — Марлоу сидел так близко к нему, что не было надобности ТАК орать. Но, это же Марлоу… — Сегодня приезжаем? А во сколько? Что делать будем? — Резкие, короткие и нескончаемые вопросы. Не знаю отчего, но именно они придавали этой обстановке жизни.       — В четыре часа вечера мы уже будем в первоклассном отеле, а к пяти часам будем разглядывать невероятной красоты город, прогуливаясь по его старинным улочкам. Сейчас только половина одиннадцатого, поэтому не стоит торопиться, ребята. — Говорил с Лиамом, а смотрел на меня.       — Эван, помоги мне отнести посуду, пожалуйста. — Ангельски попросил я. Первый ход.       — Конечно, — услужливо.       Он молча шел впереди меня, держа в руках тарелку из-под супа и чашку, я шел позади, с одной салатницей. Он поблагодарил персонал за завтрак, и я тоже не оставил их без своих любезностей. Уверенно, блондин двигался к купе. Широкий коридор пустовал. Я свободно взял его за крепкую руку — он остановился.       — Спасибо, солнышко. — Передразнил. Нетерпеливо, но покладисто поцеловал его в шею, сильно сжал руку.       Голд притеснил меня к стенке коридора, недоуменно. Ход закончен.       — Это как понимать, Дэйв? Что ты делаешь?       — То, чего ты добиваешься. — Он истерически рассмеялся.       — Вчера ты сам ушел от меня, а теперь пытаешься соблазнить?       — Значит, я выгляжу для тебя соблазнительно? — Он попался на удочку. — И я провоцирую учителя, возбуждая его? — Лицо его вспыхнуло, сам был на грани срыва. Но спустя десять секунд, он преобразился:       — Вы можете идти в свою комнату, Мерфи. До приезда еще куча времени — проведите его с толком! — Нарочно по-преподавательски.       — Конечно же, я хочу провести это время с толком! — Я схватил его за талию. — И воплотить в реальность кое-какие эротические фантазии. — Облизнув губы, я чувственно приблизился к нему и страстно поцеловал в ухо. Дыхание Эвана стало громче, он сомкнул губы, сопротивляясь.       — Нет, так нельзя! — И блондин ретировался.       Я подумал, что учитель каким-то незаметным образом проскользнул в наше купе, но внутри я его не увидел. Марлоу и Риччи резво болтали, звонкий смех друзей наполнял купе и громкими хлопками отражался от стен. Как только я зашел, то, печальный, сел к Питеру.       — Эвана не видели? — Тихо спросил я.       — Он не заходил сюда, после того, как вы вышли, — ответил Питер. — Слушай, Дэйв, — небольшая заминка, — тут такое дело… Кира, она безумно хочет с тобой поговорить. Вчера, когда мы были у девушек, она ничего не спрашивала, кроме…       — О, вы же были у девушек! — Оживился я. — Как дела с Пат?       — Дэйв, это не по-человечески - игнорировать ее. Просто подойди к ней и скажи, что любишь… — В этот момент, в купе зашел Голд. Не обращая на нас внимание, он запрыгнул на кровать и начал звонить кому-то. — Что любишь кое-кого.       — Да, я подойду к ней и скажу, что люблю ее! — Фальшиво радостно крикнул я. Он не упускал меня из виду. — Отличная идея, парни! — Питер и Лиам глубоко вздохнули, а я выбежал из купе.       В коридоре собралась целая толпа учеников. Они весело обменивались словами друг с другом, смотрели в окна и просто стояли, ничего не делая. Три подружки приставали к проводнику и пытались добыть его номер. Крис же держался твердо: услужливо улыбался, легко разговаривал с девушками, но цифры не называл. Одна парочка целовалась возле окна, вопреки косым и завистливым взглядам. Я увидел Ника, который разговаривал с одной симпатичной девчонкой. Он тоже заметил меня и дружески улыбнулся. Я искал Киру.       Брюнетка стояла рядом с Патрицией и одним парнем… Нахальный, дерзкий вид, острая улыбка… Неужели это тот парень, который хотел танцевать с Кирой на осеннем балу?       Кира моментально заметила меня и широко помахала. Я двинулся к ней.       — Привет, Дэйв! Я так соскучилась по тебе, ты даже не представляешь! — Девушка крепко обняла меня, и так мы стояли минуты две-три, не шевелясь. Патриция, добрая по натуре, мягко улыбнулась мне, но глаза ее были наполнены тревогой. Лисандр же отвел свой взгляд, стараясь делать вид, будто не замечает происходящего. На лице была насмешливая ухмылка.       — Я знаю, что ты хотела со мной поговорить.       — Очень сильно! — Лицо ее горело, глаза пылали. Думаю, еще секунда, и она просто-напросто расплачется. Кажется, она начала догадываться.       — А я и не знал, что старшие поехали в Италию вместе с нами, — дружелюбно улыбнулся парню, который едва ли сдерживал себя, чтобы не ударить… Кого? Ах-ах-хах.       — Очень любезно, Мерфи, но не стоит. — Он был настроен грозно. Я не решил его беспокоить.       Девушка не выпускала меня из своих объятий. Она чувствовала, что что-то уже произошло. Она знала. Поэтому брюнетка хваталась за меня, словно за последнюю соломинку — не хотела умирать. Было понятно, что разговор миновать невозможно, я ему и не противился. Мне не хотелось мучить Киру, по уши влюбленную в меня. Но почему же им нравятся подонки?! Она прекрасна, не спорю, но это может повлиять на нее, дьявольски…       Побеседовали мы еще минут пятнадцать и договорились с Аддерлини поговорить после заселения в отель. Пат все так же тревожно смотрела на меня, а этот самодовольный кретин все так же ухмылялся. Не заладилось.       Вдруг, из комнаты вышел Эван, с телефоном в одной руке.       — Нет, все просто замечательно, дорогая. Он помогает тебе? — Взгляд его задержался на мне и Кире — любезно улыбнулся. — Потрясающе, тогда скажи Фреду, что все в силе. — Громкий и счастливый визг девушки. — Да, милая, я серьезно. Сама понимаешь, что с этим откладывать нельзя, ведь я люблю тебя. — Сердце перестало стучать, грудь тяжело заболела. Ноги стали ватными, голова закружилась. Дебил, на что ты рассчитываешь?! Ничего у вас не будет и не получится, кроме глубоких ран, которые заживут не так скоро. Я попрощался с ребятами и вернулся в купе. Он не спускал с меня глаз, и тогда я посмотрел на него с такой болью и горечью, что рот его в изумлении открылся. Дверь закрылась.       Парни спросили меня, как все прошло. Я ответил, что мы договорились обсудить наши отношения, и беседа состоится. Они выдохнули. Друзья встревоженно наблюдали за мной. Я не решил говорить им, как мне жутко хреново. Они и сами все понимали.       Через полчаса, в комнату зашел блондин. Мое сердце сжалось, и я отвернулся к стене, делая вид, что сплю. Он взглянул на Риччи и Марлоу — те кивнули. Залез наверх и открыл книгу. Воспоминания нахлынули, и тело обидно кололо. В глазах стояли слезы, но я не хотел рыдать. Нет. Поэтому сдерживал их, как только мог. Перевернул страничку. Живот скрутился. Душа перестала владеть собой, и из глаз потекли крупные соленые слезы. Я молчал — не дай бог всхлипну! Это бы означало конец, конец всему! Они лились и лились, плед постепенно начал мокнуть, неприятно. Тело дрожало. Мне хотелось дергаться, орать, меня одолевала ломка, но я все держал внутри. Казалось, если я только открою рот, то все эти страдания, переполняющие меня, вырвутся наружу и к чертям взорвут целый вагон! Сердце трескалось, оно истощалось. Мокрое лицо болезненно сморщилось, кулаки были так твердо сжаты, что из ладоней начала капать кровь. Поезд остановился.       Ребята, остановка. — Невозмутимым голосом предупредил учитель. — Не хотите выйти? — Друзья переглянулись.       — Пожалуй, — предложил Питер, — я бы хотел прогуляться с Пат. — Лиам кивнул. — Дэйв, ты с нами? — Тишина. — Хорошо, мы пошли.       Как только парни покинули купе, я осторожно слез с кровати, не поворачиваясь лицом к блондину. Тихо, я двинулся к ванной комнате, но по пути капля крови упала на пол, еще одна. Я протянул руку к дверной ручке. Внезапный скачок преподавателя — резко повернул мой корпус к себе лицом. Вот уже держит мои руки в своих. Смотрит на раны-молчит. Смотрит на лицо и мокрые, заплаканные глаза, — молчит. Бережно вытер мои слезы- ничего не говорит. Переплел наши руки вместе и сжал с такой силой, что кровь побежала нещадно, стекая и по его чистым рукам.       Стояли неподвижно минуты три-пять, не проронив и слова. Потом медленно открыл деревянную дверь и пустил меня первым. Я бесшумно стоял около раковины. Блондин прижался ко мне сзади, включил кран и начал мыть мои руки, старательно. Когда руки уже были чисты, то смочил водой ладошку и легонько, тонко вымыл мои глаза, избавляясь от горьких слез. Долго гладил мои щеки, не отрывая беспокойного взгляда. Затем выключил кран, встал передо мной.       Не знаю, что мной тогда двигало, но я безумно захотел его поцеловать. Не быстро приближаясь, я закрыл свои глаза. Но Эван прислонил к моим губам указательный палец и любовно поцеловал в лоб. Вышел из купе.       Я что есть мочи ударил кулаком по двери и лег на кровать Питера, которая оказалась рядом. Я ничего не понимаю. НИЧЕГО!       Пришло время.       Ученики быстро заселились в отеле, и Голд подбадривающими криками торопил подростков выходить в холл. Из-за суматохи и беспорядка, мне так и не удалось поговорить с Аддерлини. Блондин подошел ко мне и дал небольшую записку, на которой был написан адрес:       — Дашь ее таксисту, который ждет тебя внизу. Жди меня. — Я вышел.       Мужчина привез меня к солнечному, лазурному берегу. Я, удивленный, уставился на таксиста, который убедил меня, что за поездку заплатил «неотразимый блондин». Уехал.       Пляж был громаден, жарок, заманчив. Я снял с себя футболку и шорты и начал осматривать новое место. Людей, как ни странно, было немного. Все толпились небольшими кучками, загорали, некоторые даже плавали. Я взглядом искал одноклассников, так как до сих пор думал, что они придут.       Прошел час, но никто не появился. Я сел на песчаный берег, поближе к морю. Иногда, волнам удавалось коснуться моих босых ног, и приятная дрожь окутывала мое тело. Я был счастлив. Нежное солнышко грело меня, непонятно чего ожидающего.       От скуки, я бросал мелкие камешки в воду и наблюдал за другими людьми, посетившими пляж. Одна итальянка игриво поглядывала на меня и громко смеялась, когда разговаривала со своими друзьями. Видимо, я ей понравился.       Неожиданно, кто-то сел позади меня и плотно прижался к спине, крепко обнимая мой торс и грудь.       — Я так рад, что ты не ушел, — до боли знакомый голос, — нам надо многое обсудить. - Я сидел между ног Голда, который железно, но так воздушно прикасался ко мне.       С минуту мы молча смотрели на берег. Неуклюже, Эван зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Настоящий. Он легко поцеловал меня в шею и положил голову на плечо. Я решился:       — Ты любишь меня? — Прямо спросил я. Руки сомкнулись крепче.       — Люблю. — Без запинки ответил он. Я расслабился, но ненадолго.       — А ее? — Не нужно было уточнять имя девушки, о которой шла речь — все понимают.       — Безумно. — Хоть я и ожидал такого ответа, но на душе все равно было неприятно ревниво. Так и думал.       — Когда свадьба? — Холодные и бесстрастные вопросы. Но я знаю, что он чувствовал, как мне паршиво. Знаю.       — Через месяц — полтора примерно. — Обреченно.       — Понятно. — Мы сидели, все ближе и ближе прижимаясь друг к другу. Голова моя поникла, а его губы дотрагивались до моих плеч, покрывая мимолетными поцелуями.       Вдруг, блондин встал:       — Пошли в воду.       — Не хочется.       — Это был не вопрос. — Я улыбнулся, хватая протянутую мне руку. Надежная.       Море было теплым. Неторопливо, мы шли вглубь, пока уровень воды не дошел практически до наших трусов.       — Они ведь обычные, не для плавания.       — Тебя это остановит? — Бровь на его фарфоровом лице изящно изогнулась, губы растянулись в искренней улыбке. Ответа не требовалось.       Мы прекратили двигаться, как только вода начала касаться наших животов. Голд посмотрел вниз, потом — на меня. Медленно, он притянул мое тело так близко к своему, что я чувствовал, как бьется сердце в его груди. Учитель беззаботно поправил мои волосы, падающие на глаза, и смело коснулся моих губ. Ноги подкосились от нетерпения и смутного ожидания. Он придержал меня за талию, и его целующие губы улыбнулись.       Эван требовательно, но пушисто проникал в меня, гладя мой живот, щеки, шею. Страстно, его язык переплелся с моим, и парень увеличил напор, притесняясь ближе и ближе… Он облизывал мои зубы, нёбо — я тонул в эйфории. Вот, влажные поцелуи охватывали мою грудину и неспешно двигались вниз. Я аккуратно взял в руки его лицо, и снова наши губы сошлись, жадно хватаясь друг за друга, широко открываясь.       Приятная, желанная истома слышалась в моих стонах, и осознавал, как нереально это его возбуждает. Ненасытный звук сорвался с его уст, и он продолжил целовать меня голодно, хищно. Мы позабыли о людях, мире. Мы просто стояли посреди моря и растворялись в друг друге. Его руки с жадностью сжимали мои бедра и, не выдержав, я запрыгнул на него. Он пошло ухмыльнулся, но не прекратил целовать меня.       И как же я мог забыть про его уши? Оторвавшись от алых, пухлых губ, я начал облизывать его ухо и прикусил мочку. Он нетерпеливо застонал, голова запрокинулась вверх, рот широко открылся, глаза закатывались от удовольствия и желания.       — Ммм…хочу, — в экстазе мычал он, — аааах! — Он крепко сжал мое тело и начал гладить торс, спускаясь ниже. Оттянул резинку трусов, и та больно шлепнула меня. Возбужденно засмеялся.       — Эван, ах, не здесь ведь…       — А где, сладенький? — Его рука сжимала мою левую ягодицу, вторая мяла бедро.       — Эван! — Он укусил меня за шею, и трусы, которые и так топорщились, стали еще теснее.       Тогда он переключился на мой живот. Напористо, облизывал, лукаво отодвигая нижнее белье. Я задрожал. Остановился. Посмотрел в мои пьяные от кайфа и блаженства глаза. Улыбнулся и, схватив мое тело, перекинул через плечо.       — Эй! Я еще не закончил! — Капризно крикнул я, радостно.       — Поверь мне, закончил, еще как закончил! — Он мечтательно закатил глаза и присвистнул. Я шлепнул его по заднице. Потащил к берегу.       Вместе, мы укутались в гигантское махровое и теплое полотенце. Он протянул мне термос с чаем, и я не отказался.       — Я люблю тебя, как сумасшедший! — Я целовал его руки, понимая, что вскоре нам суждено расстаться. — Я теряюсь при твоем виде, глупый. — Разлука была очевидна. Была очевидна настолько, что хотелось рыдать. Но я не стал портить момент. Я наслаждался моментом, который запомнится ему и мне на всю жизнь.       Он только сильней прислонился ко мне и сжал наши переплетенные руки. Трепетно, Эван гладил мои колени, обнимал спину. Долго тишина царила между нами, но вот он ее нарушил:       — Я не знаю, как объяснить тебе, но попытаюсь. — Он смотрел на фиолетово-розовый закат. — Это ведь любовь. Я очень люблю Тори, ты сам это понимаешь. Но мне и в голову не могло прийти, что я смогу полюбить какого-нибудь другого, одновременно полностью отдаваясь ей. Твоя пылкая, юношеская любовь сильней разожгла мое сердце и освободила место для одного любимого парня… Я думал, что все это неправильно, нечестно, глупо и не стоит того. Но я знаю, как тогда ошибся! Я без ума от тебя, Дэйв! Я влюбился в тебя по уши! Твоя любовь — подарок судьбы, роскошь, которую я никогда не забуду. Мне не стыдно, что так получилось. Никак нет! Не стыдно и перед Тори, которая обязательно меня поймет, когда я расскажу ей об этом. Ты вечно будешь в моем сердце, в памяти. Вечность.       Ласково и романтично, а не возбужденно и страстно, как вначале, он нежил мои губы, балуясь со мной. Так мы провели остаток вечера.       Вернувшись в отель, я немедленно сыскал Киру, с которой честно поговорил. Я признался, что она мне нравилась, но я никогда ее не любил. Девушка выслушала меня внимательно, рассказала о своих чувствах, крепко обняла, и мы разошлись. Без истерик и слез. Сильная.       В комнате я жил только с пацанами, без Голда. В мельчайших подробностях, я рассказал им обо всем, что произошло между мной и парнем. Они слушали, затаив дыхание.       — Тьфу, тебя! Я сам чуть не возбудился! — Черт, обожаю Марлоу! Разрядил обстановку! Мы еще долго хохотали.       В заключении, скажу, что жизнь моя наладилась. В компании супружеских пар: Питера и Патриции, Лиама и Киры — мы путешествуем по миру. Пока, я холостяк, но и не сильно спешу жениться или выходить замуж. С Голдом я виделся не раз: они с Тори переехали в родную Англию (мы жили у них, когда путешествовали по Великобритании) — и не сомневаюсь, что увижусь еще. Тори отнеслась ко мне так же искренне и по-дружески. Рыжая совершенно не злилась на меня и мужа. У четы родилась удивительной красоты дочка, скромная и сообразительная. Голд однажды признался:       — Ты ей очень понравился, Мерфи. Теперь, она хочет выйти за тебя замуж. — Тепло болтали, в кругу близких друзей.       — Я и не удивлен, вы ведь родные люди, и вкусы у вас очень схожи. — Светлый смех приятелей и единственная ностальгическая улыбка.       Безупречная улыбка.