Моё

— Ну, пожалуйста. — Нет. — Пять снимков, тебе жалко, что ли?  — Нет. — Ладно, хотя бы парочку? Два снимка? — Шисуи поднял перед собой руку, сделав пальцы рогаткой и помахав ими перед лицом своего кузена. — Ты слов совсем не понимаешь? — однако, Итачи опять оставался непреклонным, при этом продолжая заполнять бумаги, которые ему принесли до этого. Его лицо, как и всегда, было непроницаемо, от чего дизайнер фыркнул, а затем с видом, что ему это решение даётся невыносимо сложно, изрек, показывая только указательный палец. — Одно фото. Пронзительного взгляда юриста хватило, чтоб Шисуи всплеснул руками, а затем раздраженно прорычал, так как этот, на его взгляд «чурбан» бесчувственный, отказывался видеть очевидное и столь прекрасное в своём младшем брате. И ведь этим он ставил крест на том, какой потрясающей моделью мог быть младшенький. — Вот что ты за человек? На тебя так эта средневековая удавка действует? — поинтересовался мужчина, брезгливо кивнув на вязанный галстук, который был на шее у Итачи, — Дай-ка угадаю, — дизайнер сделал задумчивый взгляд, приложив палец, на котором был серебряный перстень, к подбородку, — её подарила Хината? — Как ты наблюдателен, — пробормотал кузен, не отвлекаясь от работы и только раздраженно смахнув волосы, лезшие ему в лицо, назад.  — Естественно, — покривил губы Шисуи, не имея ни малейшего представления, кто ещё мог додуматься сделать такую безвкусицу кричаще-фиолетового цвета, да ещё и с кремового оттенка завитушками. «Словно какой-то маленький бездарь приклеил макароны на тряпку, — сочувствующе поглядев на Учиху, подумал дизайнер, про себя взмолившись всем богам моды, чтоб Хьюге на голову кирпич прилетел за такое издевательство, — О, Шанель, Армани, Версаче и Лоран, дайте мне сил». — Если ты закончил, то изволь удалиться в своё «подземелье», — отмахнулся от Шисуи Итачи, на что первый обиженно посмотрел на друга. Его творческую студию, находящуюся на первом этаже корпорации, так кощунственно ещё никто не сравнивал. — Нет, не закончил, — бегло глянув на часы, продолжил своё хождение вокруг стола, за которым работал его двоюродный брат, мужчина, при этом каждый раз, как бы невзначай, задевая своей цветастой шалью приятеля. Тот, конечно, нервировался от этого, но вида не подавал. Ведь это Итачи. Скорее он говна хлебнёт, чем разорётся и начнет махать руками. Тем более Шисуи нужно было просто потянуть время. — Я уже выразил своё мнение по этому поводу, и оно не изменится, — выведя свою подпись на очередной бумажке, отчеканил гений их фирмы, на что дизайнер лишь закатил глаза. — Ты жестокий тиран, ты это знал? — продолжал Шисуи, со вздохом сев на диван, что был в кабинете у Итачи, — Он уже свыше недели безвылазно сидит дома. Универ-квартира-универ-квартира, … какая скука. К тому же ты сам сказал, что тебе звонил Ирука-сенсей, который похвалил Саске за примерное поведение и за возросший интерес к учёбе, … — А ты помнишь, что случилось до этого? — хмуро вставил Итачи, на которого глянул из-под полей своей новенькой шляпы из Парижа, где он, кстати, недавно побывал, дизайнер. — Ты имеешь ввиду то, что он напился, когда отец пришёл к вам на ужин или то, что он якобы ударил твою женщину? — проворковал Шисуи, предпочитая говорить о девушке, как о неодушевленном и безмозглом предмете, ибо никто нормальный не будет покупать и вязать такую дичь, а потом её безвозмездно дарить. Он, конечно, в отличие от Мадары, не мог тыкать пальцами людей, попутно их оскорбляя в даже манерно-вежливой манере, как это периодически делал его отец, но тем не менее был с ним одной крови. А значит, поневоле был всегда недоволен. Ведь в этом был весь Мадара. Даже, когда же доходило время до похвалы, глава корпорации и там умудрялся выделиться. От него было дикостью дождаться хорошего слова, скорее уж какую-нибудь гадость скажет, но с таким видом, что это комплимент. Называя единственного сына «ошибкой порванного презерватива» Мадара говорил это гордо, выпятив грудь и подняв воинственно подбородок, словно во время зачатия Шисуи собственноручно продырявил резинку и тем самым заслужил право называться Учихой. Впрочем, Мадара хотя бы не отрицал, что он «немного того». — Якобы? –Итачи поднял голову от бумаг, от чего Шисуи даже мысленно поаплодировал сам себе. Ему наконец-то удалось привлечь внимание. За всё время, что брюнет находился в кабинете двоюродного брата, тот его и взглядом не удостоил, предпочитая глазеть на свои бумажульки, а не на императора моды и красоты. Пусть и самопровозглашенного. — Ты сам говорил, что не уверен в том, что Саске мог её ударить. Тем более пощечина. Мне кажется, если б младшенький разозлился, то придумал ей отомстить как-то иначе, — пожал плечами Шисуи, при этом вновь покосившись на часы у себя на запястье. — Не делай из него серого кардинала. Я банально не могу поверить, что он мог ударить девушку, но и у Хинаты был след на щеке, … — перед этим скептично поглядев на друга, Итачи вздохнул, потирая рукой лоб рукой, — до сих пор в голове не укладывается. — Но ты ж сказал, что он не признался и отказался извиняться, — старший из них двоих Учиха прищурил глаза. — Да, — парень, сидящий напротив Шисуи, заметно помрачнел, достав из ящика печать, и став заверять документы ею, — и это меня ещё больше удивило. Он никогда не лжёт. А тут, — юрист как-то задумчиво покачал головой. Дизайнер откинулся спиной на кожаную поверхность дивана, при этом складывая руки на груди. Патологическая честность младшенького удивляла не только Итачи, но и его. Саске мог сознаться в том, что это он разбил тёткину вазу, нисколько не боясь наказания, хотя его отец был довольно-таки строг, в сравнении с Мадарой-то, который начинал ворчать только, если Шисуи посягал на его алкоголь. Саске открыто признал, что именно он спрятал билет своего старшего брата на лыжную базу, чтоб тот не уезжал. Шисуи тогда рвал и метал, глядя на младшего кузена, который повинно шмыгал носом, пока Итачи его успокаивал. Да и Саске особо не таился, когда без спроса взял у тогда ещё студента-дизайнера эротический журнал в свои неполные тринадцать. Тогда ему опять же погрозили пальцем, а добрый старший брат просвещал о том, что нельзя брать чужие вещи, пока Шисуи попутно пытался выведать, куда мелкий засунул юбилейный выпуск «Playboy». «Который, мне так и не вернули», — недовольно подумал мужчина, продолжая мыслительный процесс. Саске всегда говорил то, что думает. Никогда не увиливал или прятался за юбку сердобольной тётушки Микото. Поэтому не удивительно было, что Итачи не мог поверить в то, что его младший брат ударил Хинату, при этом разрываясь меж девушкой и Саске. Стук в дверь отвлек Шисуи, привлекая его внимание к входящему. И, какая ирония, ведь это был именно младший братишка Итачи, а также самая идеальная, на взгляд мужчины, модель, которая должна стать лицом «ReD Moon». «Хотя папаня скорее перепишет компанию на Хашираму, чем позволит Саске стать лицом компании», — с улыбкой подумал дизайнер, рукой приглашая гостя сесть рядом с собой, при этом приходясь по нем довольным взглядом. — Саске? Ты что здесь делаешь? — Итачи первым выразил своё удивление по поводу прихода брата, на что студент поднял проколотую бровь. — Ты же сам мне прислал сообщение, чтоб я после пар пришёл, нии-сан, — юноша говорил как-то кротко, мягко и по-своему очаровательно, на что Шисуи даже с завистью прикусил губу, надеясь, что Саске тоже как-нибудь обратится к нему в таком тоне, да ещё с этим щемящим сердечко «нии-сан». Однако, к его разочарованию, в его сторону ещё даже не глянули эти завораживающие алые глаза. — Я ничего тебе не писал, — юрист нахмурился, потянувшись к телефону, чтоб был у него во внутреннем кармане пиджака. — Эт был я, — решил всё-таки внести ясности модельер, взмахнув кистью, от чего тут же звякнули висящие на запястье браслеты, а затем обратился к старшему из кузенов, — помнишь, я пару часов назад у тебя брал сотовый, чтоб позвонить, ибо мой разрядился? — И ты воспользовался этим, чтоб написать моему брату, — сразу же понял Итачи, нахмурив брови, — у тебя совсем совести нет? — О чём ты? Я же сын Мадары, — отмахнулся с усмешкой на губах Шисуи, — разумеется, нет. Пожалуй, это была универсальная отмазка на все случаи жизни, которой дизайнер время от времени пользовался. И самое удивительное в том, что она работала. Всегда и везде. Даже незнакомые люди округляли глаза и понимающе кивали. — Вот посмотри на него, — встав с места, мужчина подошёл к Саске, обойдя за спину того и положив ему руки на плечи, от чего кузен дёрнулся, — он же идеальная модель, я даже ему подходящий наряд сшил! — Ты должен закончить коллекцию, а не кроить одежду моему брату, — прохладно произнёс Итачи, у которого была такая кислая мина, что Шисуи махнул на него рукой, зашикав. — Саске будет венцом этой коллекции! Нас ждёт фурор! — модельер никак не мог взять в толк, почему его друг так сопротивляется этой идее. — Хренасе ты разогнал коней, — послышалось от младшенького, который с неприязнью косился на руки, что всё ещё лежали у него на плечах, от чего Шисуи неохотно их убрал, — ты же тогда предлагал мне только попробовать. Парень даже немного покривился, всё-таки у него донельзя противные родственники. Такой шанс представляешь, а они ещё сомневаются. Тем более Шисуи изначально понадеялся, что Саске с ним будет на одной стороне. — Прелесть моя, у тебя все задатки для того, чтоб стать изюминкой новой коллекции, которую я подкорректировал, — закивав дизайнер хотел было расписать все плюсы своей задумки, но его прервал Итачи, который уже поднялся с места и теперь буравил его взглядом насквозь. У Шисуи даже мурашки по коже пошли. — А с Мадарой ты обговорил эти «изменения»? Старший Учиха недовольно посмотрел на юриста. Умеет же он не вовремя напомнить о таких мелочах, как одобрение начальства. Ну, кому оно нужно, когда душа творит, а руки делают? — Да, сдалось оно, — попробовал было перевести тему дизайнер, но заметив, как его приятель весьма недоверчиво на него глядит, махнул рукой на этого пессимиста, после чего обратился к Саске, — решайся, ты ж не можешь вечно жить с братом и согласовать всё с его мнением. — Неужели? — младшенький так расплылся в улыбке, что Шисуи на мгновение даже решил, что мальчишка собирается до конца всей жизни протягивать своё «нии-сан» из-за спины старшего. — Ох, какие же вы сложные, — проведя ладонью по лицу, Учиха поглядел поочерёдно на кузенов, приходя к выводу, что пора воспользоваться последним козырем, — Хидан и визажисты уже ждут внизу, … — Почему ты всё решил за него? — возмутился моментально Итачи, как и ожидалось, смекнув чем грозит то, если фотограф начнёт буйствовать по поводу обещанной модели, а та не явится. — Ты же решаешь. — Я его старший брат. — Я тоже, — развёл руками Шисуи, неохотно делая примечание, — пусть и двоюродный, — а затем, обратился вновь к Саске, что стоял рядом, — можешь обращаться ко мне «Шису-нии», например. — Нахер иди, — сразу же послышалось с его стороны, от чего мужчина обиженно выпятил нижнюю губу, про себя отметив, что всё же стоит поработать над поведением младшенького, ведь не может настолько кто-то красивый так гадко выражаться. — Одна фотосессия и всё, — послышалось от Итачи, когда Шисуи хотел уже выкрикнуть о том, что его никто не любит, не уважает и не ценит. Однако падать так низко не пришлось, чему крайне обрадовался Учиха, тут же выталкивая Саске из кабинета юриста, пока тот не передумал.

***

Шисуи нервно качал ногой, сидя в своём яйцевидном кресле, при этом раздраженно покусывая карандаш и не понимая, что происходит. Всё ведь было идеально. Шикарный фотограф, будоражащий сознание и вызывающий чувственное волнение наряд и эффектная модель. Но, … — Что за херня? Глянув на Хидана, что вопросительно глядел на него, Шисуи цыкнул, отводя взгляд. Ему просто не верилось, что такое возможно. — Эй, я тебе ща по маракасам напинаю, если ты мне не объяснишь, — рявкнул снова стоящий рядом серовласый мужчина дизайнеру, что никак не мог понять, где же он так просчитался. Шисуи перевел тёмные глаза на Саске, который сейчас непостижимо прекрасен в иссиня-чёрном шёлковом кимоно, что было едва завязано на тонкой талии широким серебристого цвета поясом. Алебастровая кожа гармонировала с тёмными оттенками ткани, алые глаза, идеально подведенные черным, и пряди цвета берлинской лазури составляли идеальный образ полуночного рокового красавца, что стоял на фоне сумеречного сада. Шисуи просто не мог просчитаться, он отказывался в это верить. — Он бездарность. Слова Хидана будто нацарапались, словно ржавым гвоздём, на гордости дизайнера, что скрипнул зубами, вновь отводя взгляд от модели, что надменно смотрел на фотографа и Шисуи с площадки. Но тем не менее Учиха не мог с ними не согласиться. Он так расхвалил Саске перед фотографом и самим собой, что совершенно не учёл того, что мальчишка нигде не учился и, даже несмотря на всё своё очарование, был немногим лучше тех моделей, которых они снимали до этого. А раздражение Хидана Шисуи понимал прекрасно, ведь он обещал ему едва ли не ангела, сошедшего с небес, а на деле оказался Сатана, что при первой же попытке фотографа наорать на него, игриво поднял бровь и ласково посоветовал ему «ебальник закрыть». От такого не то, что Хидан в шоке стоял, даже Шисуи веером прикрылся, ибо стыдоба и только. — И что будем делать? Ты ведь на эту «приму» всё ставил, — напомнил ему, словно собственная запертая за семью замками совесть, фотограф, незатейливо кивая в сторону младшего кузена Шисуи. — О, да, — разочаровано протянул дизайнер, рассеяно наблюдая за тем, как Саске с нескрываемым равнодушием прислонившись к декорации, поедает мандарин, который ему услужливо почистил один из визажистов. Шисуи не сдержал стона ужаса и даже подскочил с места, когда дрянной, но столь красивый пацан, доев фрукт, вытер руки об одежду, что была на нём. — Ах, ты маленький, … ух! — показав кузену кулак и улицезрев средний палец в ответ, мужчина с видом страдальца опустился обратно в кресло, при этом хватаясь за голову. Слов на студента ни у кого не хватало, а тронь его хоть кто пальцем, то дизайнер не сомневался в том, что тот разорётся. А потом вопли Саске услышит его старший брат, который после этого сравняет студию с землёй с помощью бульдозера. Уж, Шисуи-то знал, как Итачи забывает обо всём и вся, если на его младшенького кто-то хотя бы взглянет не так. Поэтому приходилось уповать на мягкие слова и просьбы, что не особо работали, но и до краха не доводили. — Я звоню Итачи, пусть он забирает это маленькое чудовище, — всплеснув руками, заявил Хидан, пока Шисуи досадливо разглядывал Саске. Парень понимал, что вещи сидят на парнишке идеально, да и сценический образ вызвал бы желание уединиться с таким юношей даже у самой закоренелой монашки. Но Саске не мог или не хотел правильно подать себя. Заставить желать и хотеть не только себя, но и тот шёлк, что на нём. — Снежная Королева, может ты хотя бы сделаешь вид, что тебе интересно? — с отчаянием уже привлёк к себе внимание Шисуи, вставая с кресла и подходя к сцене, — Ты же хотел попробовать, тебе же нравилась эта идея! Давай, покрутись, заведи руки за голову, подумай о чём-нибудь приятном. — А какой толк? На меня всё равно никто не смотрит, — не глядя на дизайнера отозвался студент, пока мужчина недоумевал с того, кто на эту цацу ещё смотреть должен, если в студии и так около десятка человек. Одни настраивают свет, фон, аппаратуру, другие следят за гримом модели и время от времени даже суются, чтоб поправить его. За стеклянными дверями ещё толпятся несколько повизгивающих от восторга моделей, приглашенных на кастинг для предстоящего показа. «Ему мало что ли?» — мысленно возмутился Шисуи, краем глаза замечая, как Хидан закончив говорить по телефону, снова берётся за камеру, чтобы полистать там получившиеся снимки. «Или ему нужен кто-то конкретный?» — с этой думой подойдя к фотографу, мужчина скорчил недовольную мину, когда тот со смешком показал ему фото, где Саске пытается подняться с пола, после того, как рухнул на него, запутавшись в длинных полах кимоно. Пожалуй, это был самый естественный и приятный глазу снимок, на вкус Шисуи. На остальных мальчишка был мрачный, холодный и даже какой-то угрюмо-вялый. — Придётся заменять его кем-нибудь другим, — пробормотал Хидан, переключая кадр, — как насчет моделей из «Акацуки»? — Они все тебе доплачивают что ли, раз ты вечно ноешь, чтоб мы кого-нибудь из них взяли? — тихо фыркнул дизайнер, указав пальцем на снимок, отобразившийся на экране фотоаппарата, — Этот оставь, он тут более или менее ещё не кривляется.  — Не все, а только одна, — незатейливо протянул Хидан. — Продажный мужлан, — хмыкнул на это Шисуи, сразу поняв о какой модели идёт речь. — Гламурная сучка, — не остался в долгу фотограф. Думая, как ещё можно назвать этого свинорыла, который и умеет что только на кнопочку тыкать, дизайнер поднял глаза на сцену, чтоб распорядиться о том, что Саске может быть свободен, но вместо этого завороженно замер. Мальчишка, поставив ногу на одну из декораций в виде камня, чуть поддался вперед, отчего та оголилась по самое бедро. Также немного соскользнула и шелковая ткань с плеча юноши, который чувственно прикусив губу, томно полуприкрыл глаза. Шисуи так ударила кровь в голову, что он с интересом глядя на это зрелище, где началась лёгкая эротика, про себя отметил, что за такую порнографию Итачи бы ему это кимоно, которое сейчас так легко струилось и переливалось на теле его младшего братишки, в зад бы засунул. — Ты это видишь? — шепотом позвал Хидана Учиха, потянув того за рукав, но, тот, кажись, тоже, разинув рот, во все глаза смотрел на то, как оказывается умеет себя подать Саске. Юноша, словно позабыв о слове «стыд», медленно проводил ладонью по своей полуобнажённой груди, пока сверкающие алым заревом глаза пленили в свой сладкий ад. Идеальный. — Ага, — только и смог вымолвить серовласый фотограф. — Снимай, — всё ещё глядя на кузена, прошёптал Шисуи, едва ли не силой воли заставляя себя оторваться от столь шикарного и в то же время жаркого зрелища, чтоб понять, что ж так заставило воспылать ту искорку, которая горела в Саске с момента их встречи. Вот только не успел мужчина и оглянуться, как на плечо ему упала чья-то рука, которая с силой сжала его до боли. — Ой, Итачи, ты чего? Пиджак же помнёшь, — стараясь отцепить будто бы стальную хватку с себя, модельер опасливо покосился на второго кузена, который стоял позади него. Юрист отказался участвовать, по его словам, в этом безобразии, поэтому всё время съемок сидел в своём кабинете, скорее всего роясь в макулатуре, которую ему постоянно заносили. Шисуи этому был только рад, ведь его друг мог начать прикапываться к каждой детали, да ещё бы и вызвал приступ хохота у Хидана, которому не объяснишь, почему эту пародию на шальной носок носит на шее кузен дизайнера. Фотограф бы по полу начал кататься, узнав, что это галстук, так ещё и подарок. А если б Итачи надел на себя все подарки Хинаты единовременно, начиная с твидового клетчатого пиджака по жёлтые мокасины и, конечно же, свою отвратную плесневелого цвета рубашку, то тогда уже бы Шисуи увезли с инфарктом в больницу. По крайней мере, он так думал, ведь даже от мыслей о подобном его чувство прекрасного истошно вопило, предлагая выколоть глаза, дабы не мучиться. — Что это? — поинтересовался таким тоном Итачи у дизайнера, что перевёл глаза на Саске, который, будто бы решил тут стриптиз устроить, проводя пальчиками по своему оголённому бедру, тем самым ещё сильнее колыхая и без того лёгкую и тонкую ткань. А взгляд? У младшего кузена он горел так, словно он сейчас огнём дыхнёт. Это были настоящая страсть, желание, вожделение и озорство. Маленький негодник. — Это Саске, — дёргано рассмеявшись, указал на очевидное Шисуи, чувствуя, как его плечо скоро хрустнет под таким напором со стороны приятеля. — Я вижу, что это Саске. Но что за порнографию вы тут снимаете? — голос юриста был нарочно спокойным, но дизайнер спиной чувствовал, что ему готовы шею свернуть, не глядя на родство. — Да пока ты не пришёл, он тут из себя дохлую рыбу изображал, …- начал было оправдываться мужчина, но тут же умолк, осмысливая произошедшее, от которого вывод невольно сам по себе созрел в его голове. «Так вон оно что», — пораженный своей догадкой, Шисуи усмехнулся, поглядев на то, как младший кузен вильнув бёдрами, послал воздушный поцелуй в его сторону. Вот только он был адресован явно не ему, а тому, кто стоял сейчас у него за спиной.