Моё

— Тебе не следует со мной сcорится, Саске, — девушка, сидящая за спиной младшего Учихи и листающая какой-то женский журнал, произнесла это легко и непринужденно, при этом отпивая из чашки с кофе, который для неё приготовил студент. Заботливо и с нежностью, как и просила эта сука. «Поперхнись, тварь», — мрачно пожелал Саске, стоя у кухонной столешницы и нарезая огурец для салата, попутно представляя на месте овоща шею Хинаты. С удовольствием звонко шандарахнув ножом по доске, парень покосился через плечо на подскочившую от неожиданного звука Хьюга, что недовольно поджала губы и посмотрела ему в спину. — Да, неужели? — невинно поинтересовался юноша, возвращая взгляд к разделочной доске, где аккуратными кусочками был накромсан огурец. — Поверь мне на слово, — в тон ему отозвалась Хината, перелистывая, как понял по звуку парень, страницу, а затем прибавляя, — всё-таки ты братик моего Итачи, не хочу, чтобы наши отношения строились на манипуляции и шантаже. — Моего, — прохладно поправил девушку Саске, не отвлекаясь от нарезки следующего овоща, — моего Итачи. — Как же ты всё-таки невыносим, — вздохнула за спиной брюнета Хьюга, покуда младший Учиха, цыкнул, задев острым лезвием в который раз палец. Хоть их было на руках у брюнета целый десяток, но вот уже шестой Учиха умудрился порезать. На других пяти уже красовались беловатые пластыри, последнему была уготована та же участь, но потом. — Привыкай, — незатейливо ответил мальчишка, взяв салат (овощ) и став проводить вдоль него ладонью. Ох, и не стоило же ей играть с огнём. — Не забывайся, Саске, тебе ещё полы мыть, — надменно произнесла Хината, поставив чашку на блюдце с характерным звуком. — Сама помоешь, — отказался юноша, легко потрепав пальцами ингредиент для блюда. Да, он лоханулся разок. Да, теперь его отношения с Итачи были весьма натянуты, хотя старший брат так и не смог определиться со стороной в конфликте меж своим отото и грудастой подружкой. Последняя-то строила из себя оскорбленную невинность, шмыгая носом и выдавливая слёзы из пучеглазых зенок. Но это ничего не меняло, кроме того факта, что Саске приходилось на сегодняшний день делать часть домашней работы в качестве «наказания».  — У тебя жопа больше моей, тебе нужнее, — намекая на пышные формы Хинаты, протянул мальчишка, вновь с силой ударив ножом теперь по томату, от чего его соки разлетелись по окружающему пространству и даже тёмной домашней толстовке юноши. Саске прекрасно понимал, что чем больше он дразнит Хинату, тем сильнее будет отдача, когда она начнет сетовать на него Итачи. «А чем чаще она жалуется, тем лучше», — про себя подумал брюнет, с удовольствием глядя на то, как из овоща, который он резал, интенсивнее вытекает красный сок. Нет, Саске вовсе не был мазохистом, который с удовольствием бы слушал, как на него орёт самый дорогой и в то же время «слепой» человек, что хоть и оставался семейным миротворцем, каждый раз махая белым флагом меж братом и девушкой, но не видел элементарного. А младший думал, анализировал и улыбался. И его ухмылка на губах, как нельзя кстати, весьма выводила из мнимого ангельского терпения Хинату. — Нормальная у меня попа, — заметно покраснев и скрывшись за журналом, прошипела Хьюга, — твоему брату нравится. Студент и раньше замечал, как девушка плачется на то, что не может влезть в дизайнерские вещи, которые, по её словам, передавала ей подружка-модель. Однако, теперь, когда она ещё и приплела Итачи, который по мыслям Саске, просто не жамкал что-то более подходящее, юноша теперь без всякого стыда решил воспользоваться этим. — Нормальная? Твоя-то? Этот обрюзгший пельмень? — Учиха переложил нож в другую руку, а, затем заведя правую за спину, хлопнул себя по ягодицам. — Вот он «пэрсик», которого хотят все и вся, — с ехидной улыбкой проводя по упругой и пружинистой части самого себя, юноша вдобавок ещё и присвистнул, чтоб показать, как он горяч. «Но не в постели», — сокрушенно сразу же подумал Саске, для которого это становилось всё пущей больной темной, особенно теперь, когда у него так давно не было секса, а объект всех его желаний обходит его стороной. А максимум их близости мог быть только чмок в лоб. Конечно, в своих фантазиях парень обладал звериным темпераментом, когда залазил на покорившуюся и взятую, едва ли не крестовым походом, крепость старшего брата. Но пока что он мог только откровенно прижаться к нему и немного подразнивать. К сожалению, Итачи на это реагировал весьма равнодушно или вяло, предпочитая закрывать лицо ладонью и сокрушенно вздыхать, покуда любой другой, кто мог быть на его месте, уже слюни бы на пол ронял. — Много о себе думаешь, — буркнула всё ещё красная, как свекла, Хината, поджав губы и всё-таки выглянув из-за глянцевой обложки. — Да, ладно тебе, ты ж меня хочешь, — под конец причмокнул губами и подмигнул Хьюге Саске, не забыв при этом лишний раз блеснуть проколотым языком. В этой стезе доставать сожительницу Итачи юноша ещё не пробовал, но, судя по тому, как девчонка тут же захлопнула едва открывшийся рот, направление было выбрано верно. Собираясь продолжить в том же духе, студент замер, услышав в прихожей стук двери. Недоумевая, как мог он это пропустить, Саске хотел было полезть в карман за телефоном, но его тут же оттолкнула от доски подбежавшая к нему Хьюга, которая забрав нож, указала им перед носом парня на стул. Готовка еды — была обязанность девушки, но она какой день халтурила. Заставляя младшего Учиху под предлогом того, что Итачи не простит так легко братишке, если он ещё раз прокосячится и «ударит» этот божий одуванчик, заменять её и на кухне. Юноша рад был записать как-нибудь едкие фразочки, что кидала ему Хината на диктофон, но, прослушивая так несколько записей, он приходил к выводу, что стерва-то хитра. Она нигде его не оскорбляет, не шантажирует открыто и не угрожает ему ледяным и не терпящим пререканий тоне. Она только исподлобья бросает ему будто бы советы, на которые получает монотонные и, как правило, язвительные ответы. А сдержать себя и не честно и беззаботно направлять девушку в дали не столь отдалённые и имеющие в флору в виде мужских гениталий, Саске не мог. Это было выше его сил, когда он глядел на миленько улыбающуюся Хинату, в чьих глазах была вся империя льда. Поэтому подняв руки, будто бы он сдаётся, Саске сел на табурет, где до этого грела зад Хьюга, при этом взяв её журнал и с незатейливым видом стал попивать чужой кофе. Он бы с радостью плюнул в него, когда готовил, но в прошлый раз девушка похлопав ресницами и, поджав губки, попросила Учиху сперва попробовать самому. Парню неохотно пришлось выливать пойло, в которое он только если соплей не засунул, а остального там хватало.  — Я дома, — оповестил домашних Итачи, проходя на кухню уже разувшись и вытирая руки полотенцем, которые, видимо, помыл после того, как снял обувь. — С возвращением! — послышалось с нежностью со стороны, от чего Саске с неудовольствием прикрыл лицо журналом, дабы не видеть, как двуличная баба встречает его брата. Его. И только его. Чувствуя, как у него подрагивают пальцы, юноша отставил чашку, перед этим в два глотка допив оставшийся бодрящий напиток. Нервы были уже ни к чёрту, но показывать свою слабость врагу было равносильно поражению, а Саске сдаваться не собирался. Ни сегодня, ни завтра. — Будешь крабовый салат, дорогой? Я едва успела его украсить, — пролепетала Хината, пока Саске, всё ещё скрываясь за макулатурой, мимически её передразнил, а затем глянул вверх, откуда на него тепло посмотрел Итачи. Юноша ещё помнил вкус его губ, который отдавал алкоголем и терпкой сладостью, и той самой приятной перчинкой, которая разжигала в студенте огонь, стоило мужчине появиться у него в поле зрения. Младший было уже решил, что после их поцелуя старший станет к нему относится иначе, будет сконфужен или наоборот подавлен. Но нет. Итачи, не был бы Итачи, если б не замял это тем, что, пожав плечами, списал на то, что это всё алкоголь, глупый маленький брат и его гейские штучки, а потом слинял с видом, что ему надо на работу. В воскресенье. В пять часов вечера. Как бы то ни было, юрист продолжил себя вести так, словно ничего и не было, — миловался с Хинатой, мягко ворча на Саске, и пререкался по телефону с Мадарой, что, будто бы назло младшему племяннику, взялся за организацию вымышленной им свадьбы меж Итачи и его избранницей. Дорогой дядя никак не смог смириться с тем, что у него под носом устроили фотосессию, результатом которой был Саске, соблазнительно глядящий красным взглядом, будучи в шелковом наряде от Шисуи, с ежемесячного выпуска известного журнала в мире моды. Который ему анонимно послал почтой никто иной, как младший Учиха, мысленно предвкушая, как сдавший его генеральный директор «Red Moon», с ором вырвет себе на голове очередной клок волос до плеши. Да, Саске был весьма мстительным, впрочем, как оказалось и дядюшка Мадара. Теперь он по сто раз на дню вызванивал Итачи, интересуясь тем, какой цвет салфеток стоит заказать в свадебном каталоге и стоит ли трезвонить скульпторам по льду, если он уже прикупил шоколадный фонтан. — Ты весьма угрюмый. Что-то случилось? — поинтересовался старший у мальчишки, что откинул от себя на стол чужой журнал, пронаблюдав за тем, как мужчина садится рядом с ним за стол. — После расставания мне так одиноко, — со вздохом протянул Саске, скорее переигрывая, но тем не менее продолжая, — так хочется прижаться к широкой, упругой, …- поглядев на тут же нахмурившегося Итачи, парень опустил слово «мужской», — груди. — Если бы ты не запирался у себя в комнате, то мог бы смотреть с нами вечерами фильмы, — предложил старший из братьев, благодаря попутно Хинату, что поставила перед ним тарелку с порцией салата. — Ты такой благородный, нии-сан, — ощущая, как губы расплываются в улыбке, проурчал это Саске, мысленно представляя, как мог бы впихиваться меж голубков и прерывать их идиллию. Но делать он так, разумеется, не будет. Ведь этим он будет мешать и брату. А его счастье важнее мимолетной удовлетворённости. Продолжая улыбаться уголками губ, парень проследил, как Итачи подцепляет вилкой немного салата и вот уже собираясь его съесть, останавливается. «А вот и сюрприз», — пронеслось в голове юного брюнета, что, закусив губу и проведя кончиком языка по колечку на ней, с интересом перевёл взгляд на девушку, которая продолжала строить из себя домохозяйку, подкладывая Итачи салфетку под руку и наливая стакан сока.  — Милая, …тут, … кровь? — Что ты, я готовила этот салат, …-начала было Хината, но осеклась, скорее всего, замечая на листьях салата багровые пятна, — со всей, … — Любовью, — с придыханием проворковал Саске на лад Хьюга, демонстрируя свои пальцы, обклеенные пластырями, на одном из которых едва успела запечься кровь, — ты это хотела сказать? Видя, как образ монашки с буферами, размером с арбуз, трескается, ибо безжалостный взгляд девушки сразу же направился на виновника этого казуса, что игриво пошевелил пальцами в воздухе, будто бы ветер перебирая. «Давай, скажи что-нибудь», — весело подумал Учиха, чуть-чуть склоняя голову в сторону. Вот только завибрировавший в кармане телефон был крайне не вовремя, но всё же Саске пришлось с нескрываемым недовольством отложить свой триумф и глянуть на того, кто посмел портить такой эпичный момент. «О, да, кто бы сомневался», — ни капли не удивившись, отобразившемуся на дисплее номеру и фотографии, парнишка показал указательный палец брату, тем самым давая понять, что ему нужна минутка, а затем встал и вышел из кухни, принимая вызов. — Время пошло, — дабы отмести всевозможные «не бросай трубку», «дай мне хотя бы сказать», «не будь букой, Саске», юноша прошёлся по коридору. — Нам надо поговорить. — Мы уже говорим, — подметил очевидное студент, краем глаза глянув в сторону кухни, где горел свет, и стали доноситься голоса, пока он вынужден был торчать в коридоре. — Лично. — Я разве через кого-то с тобой болтаю? — нетерпеливо отозвался брюнет, ведь ему такой «фурор», если выражаться словами кузена, обломали. — Но я уже у тебя за дверью, …- хрипло послышалось с той стороны связи, на что Саске покосился на входную дверь, после чего, не долго думая, открыл ту, выходя в подъезд. И в самом деле, рядом со входом, прислонившись к стенке и откинув одну ногу назад, стоял загорелый блондин в чёрной футболке, пока на поясе болталась кричаще-оранжевого цвета толстовка. Младший Учиха задержал на самоуверенном лице бывшего парня взгляд, прикрывая дверь и вставая рядом, заодно сбрасывая вызов, так как телефонная связь была уже ни к чему. — Здоров, Саске, — Наруто широко улыбнулся, будто бы они только вчера гуляли вместе, а, не как почти месяц, не общались. И, собственно, Саске было плевать, хотя он в какой-то мере жалел, что вместе с любовником потерял и друга. Если от первого он был рад избавиться, уповая на свои влажные фантазии о старшем брате, когда каждое утро зависал в ванной и сношал собственную руку, то вот приятельского плеча ему не хватало. Само собой, будь у Саске в полном распоряжении Итачи, он бы как-то справился и без такого блага, как общение, но его возлюбленный не подозревал, что он его «возлюбленный», либо умело делал вид. С него станется. — Здравствуй, — сложив руки на груди и поглядев на iPhone, который крутил в пальцах, как бы невзначай, Наруто, парень задержал на нём внимание на несколько секунд, а затем поднял глаза на одногруппника. Этот был новёхонький. — Нравится? — Узумаки будто бы ждал этого взгляда, сразу же протягивая телефон Саске, — Новая модель. Хочешь, подарю? Учиха был вполне удовлетворён своим телефоном, где на весь фон у него стоял полуобнаженный брат. Собственно, чего-то ещё, кроме возможности чатиться и делать звонки, Саске от гаджета не требовал. А навороченную безделушку он мог тоже выпросить у родителей, если бы ему было нужно это. Хотя постойте-ка, Саске может её даже сам себе купить на те деньги, что получил за съёмки. Какая ирония. — Нет, — отказался парень, показывая однокурснику включенный экран своего сотового, где была фотография Итачи, — мне и мой безумно нравится. Наруто сразу же поморщился, убирая «подарок» в карман штанов, со свистом выдыхая воздух изо рта и закатывая глаза. Младший из братьев, нисколько не стесняясь на глазах у некогда друга, с невозмутимым видом чмокнул фотку брата, а следом тоже закинул телефон в толстовку. Это пусть и выглядело странно и по-дурацки, но Саске не стыдился своих чувств и открыто говорил о них даже Итачи. Пусть тот и не понимал истинное значение слов младшего братишки. — Блин, Саске, ты же понимаешь, что это уже бред, — бывший любовник всплеснул руками, — твоё помешательство на Итачи — это вовсе не любовь, как ты выражаешься. Прост ты привык, что старший у тебя крутой такой, вот и стал его чудливым фанатом, — как бы в подтверждение своих слов Наруто усмехнулся, — заканчивай ломать комедию и возвращайся ко мне уже. Учиха выдохнул, отводя глаза от Узумаки, что, его не то не слышал, не то отказывался это делать, воображая себе невесть что. Помешательство или любовь? В чём же разница? Грань тонкая, но относительно. Каков главный принцип любви? Забота. О чужом здоровье. О чужом счастье. О чужом благополучии. Не о своём. Помешательство же ломает эти барьеры, оно гласит лишь о том, чего хочешь ты, а не кто-то. Идёт зацикленность на идее, на обладании и контроле. В этом и было различие меж Саске и Наруто. Один любит, безвозмездно, страстно и теша себя надеждой на ответную отдачу через год, через пять, хоть когда-нибудь. А второй хочет. Требует. Ему нужна вещь, а не человек. — Ты такой благородный, — кажется, Саске даже улыбается краем губ, заодно проводя пятерней по своим волосам и на пару секунд прикрывая глаза, — предлагаешь мне снова встречаться, несмотря на то, что я сказал тебе в прошлый раз. — Да я знал, что ты одумаешься, и у тебя мозги на место встанут, когда соскучишься по мне. Ведь это тупой бред. «Любить старшего брата », — Наруто издевательски усмехается в сторону, вместе с этим сплевывая, а следом быстро прибавляя, — когда я об этом поразмыслил, то понял, что это хрень. Да и ты так жадно и ревниво смотрел на меня всё это время в универе, что я решил дать тебе шанс. Последние слова студента прозвучали весьма высокомерно и уверенно в себе, словно он прощает, ну, так и быть. Саске на миг даже себя уязвленным ощутил. — Спасибо, я обязательно им воспользуюсь, — понимающе закивал Учиха, — больше никогда не подведу твоё доверие и буду каждое утро тебе отсасывать в знак своей признательности. — Чё, правда? — явно не ожидая такого предложения, Узумаки восхищенно завис. Как показалось брюнету, тот уже представил то, что ему пообещали. — Нет. — Эм? — парень сразу же моргнул, недоуменно уставившись на младшего из братьев, который скептично на него глядел. — Ты совсем дебил? — флегматично постучав костяшками руки по голове стоящего перед ним юноши, протянул Саске, заглядывая тому в глаза, — Алё, Наруто, я люблю Итачи. Если не доходит, то могу ещё раз повторить. — И-та-та, — потирая ушибленное место, прошипел блондин и, стиснув зубы, буркнул, — это ты больной придурок! Это ненормально! — Я уже гей, мою душу априори не спасти, так что, … не вижу поводов расстраиваться, — равнодушно пожав плечами, пояснил элементарное неформал. — Но это инцест! — не сдавался блондин. — Мы оба парни, — со вздохом, стал объяснять Саске, которого ничуть не пугал и этот факт. Он давно всё уяснил для себя и на эту тему, на всякий случай нахватавшись аргументов. Ведь ему ещё предстоит и с Итачи когда-нибудь объясняться уже серьёзно и морально подготовлено, — а нравственный запрет на инцест ввели только из-за того, что шанс рождения ребёнка с отклонениями выше. В нашем с ним случае это не актуально. Ещё что-нибудь? Шумно выдохнув, Наруто, вроде бы собирался с мыслями, пока Учиха тем временем посмотревши на свои ногти, решил, что следует снять с них лак. Облупился. — У него есть девка! А вот это действительно был прескверный факт. Но Саске о нём был осведомлён, поэтому и вооружен. — И? Я тоже когда-то был с тобой, а сейчас, — немного поддавшись вперед, чтобы сообщить это на ухо парню, юноша, шепнул, — свободен. Как думаешь, как скоро эта девчонка отвалится? Почувствовав, как его тут же с силой прижали к холодной стенке, Учиха перевёл равнодушный взгляд на Наруто, скривившего губы. Ладонь Узумаки сжимала горло мальчишки, который так непосредственно бросался словами, словно из пушки палил. Не таился, не скрывал, а ставил перед фактом. Но вот только пальцы загорелого юноши всё сильнее сжимались на шее Саске, что на это пренебрежительно подул в лицо блондину. Не боится. — Если мне придётся, я силой выбью из тебя эту дурь, — просипел сквозь стиснутые от обиды зубы студент, вглядываясь потемневшими от злости глазами в брюнета, который на это оскалился. — Давай. У тебя адрес тот же? Мне нужно будет куда-то прислать счет за лечение, — Саске говорил это безразлично, хотя отлично понимал, как досадно может быть Наруто. Он также осознавал и то, как хочется тепла того, кто в тебе не видит то, что разглядел ты в нём. — Больной ты кретин. Ты всё равно не сможешь быть с Итачи! Он натурал! Он никогда тебя не примет! –с этими словами, которые буквально выплюнул Узумаки, младший Учиха заметил, как в следующую секунду чужая рука проносится у него вблизи лица. Следом он почувствовал боль. Хлесткую. Резкую. Ошеломляющую. От неё голова Саске невольно ушла в бок, а потом вяло болтнулась. Это было не только болезненно неприятно, но и унизительно. — Это всё? — приподнимая руку и прикладывая ладонь к покрасневшей от удара и ощутимо горящей щеке, неформал позволил себе ехидно улыбнуться, не смотря на боль. Челюсть ему не выбили, конечно, но приятного тоже было мало, — А что касается нии-сана, то кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А свою бутылку я уже выпил, — проникновенно шепнул Саске, припомнив тот день. Когда мальчишка позволил себе лишнего, позволил эту минутную слабость, трепетно сжимая рубашку на груди парня и прижимаясь как можно ближе. Позволил себе поцеловать брата так, как раньше представлял только в мечтах. И ведь он получил отдачу. Это вызвало тогда и удивление, и неописуемый восторг, от которого томившееся и ждавшее этого момента сердце громко застучало в груди. Оно будто бы трезвонило на весь внутренний мир Саске, оповещая его о том, что, ура, дождался, мать вашу. Ощутив, как хватка на его шее чуть разжалась, Учиха уже сам оттолкнул от себя Узумаки, который переваривал вышесказанное. Он мог, собственно, и раньше избавиться от захвата, но посчитал, что удар был вполне заслуженным. Всё-таки он сам виноват, раз всё это заварил. Ничего б не изменилось, если б он попытался всё объяснить Наруто нормально, не дразня того и не усмехаясь краем губ. Тот бы не стал слушать, продолжая твердить о том, что Саске просто свихнулся малёк, но, Узумаки-то его вылечит. — Да я ж сказал, что он тебя пошлёт! Когда узнает, …- в глазах белобрысого парня пронеслась какая-то безумная идея, на что Саске вопросительно на него глянул, — да, когда я ему скажу, что ты больной извращенец, то ты поймёшь, что тебе с ним ничего не светит. Когда он откажется от тебя! И ты вернёшься ко мне. Приползёшь к ногам и будешь умолять, чтоб я взял тебя обратно! — О, даже так, — после небольшой паузы с интересом пробормотал младший из братьев на эту ересь, а затем, подойдя к двери, открыл ту, пригласительным жестом предлагая войти, — прошу. С подозрением и будто бы ища подвоха, Узумаки всё-таки дернулся в проход, ведущий в квартиру, словно боясь, что Саске передумает, но Учиха лишь поднял глаза к потолку, заходя следом и прикрывая дверь. Вот наивный же. Как и ожидалось, Наруто кинулся на свет, горящий на кухне, будто бы мотылек, не понимающий, что огонь-то и поджарить может, да и «паук» уже расставил свои сети и сейчас неспешно шёл позади за торопливо оглядывающимся по сторонам парнем. Ворвавшись на кухню, как и предполагал Саске, Узумаки сразу же привлек внимание к себе, брюнету оставалось только встать позади и откинуться на стенку, наблюдая за разворачивающимся представлением. Итачи, скорее всего, только поужинал и, теперь узрев в проходе брата и его бывшего дружка, лишь на мгновение оторвал взгляд от газеты, которую читал за кружкой горячего зелёного чая. Хината предположительно мылась, это можно было подтвердить узкой полоской света, проникающий из ванной комнаты в коридор. Она принимала ванну каждую пятницу и как раз после ужина. Это Саске тоже знал. Никто не должен помешать. — Итачи, …- пыхча, важно начал Наруто, но заметно поубавил гонор, когда юрист вновь оторвал от новостей взор, кидая его на блондина, а затем возвращая к газете, — сан. А ты, …вы, …знаете, … — Мм? — пренебрежительно отозвался мужчина, от чего Саске едва сдержал смешок. Его старшему брату, как и было очевидно, будет до фени. — Что Саске, …- запинаясь, продолжил одногруппник младшего Учихи, но, обернувшись через плечо и застав там, никого иного, как флегматично наблюдавшего за всем этим парня, воинственно скрипнул зубами и выпалил, — Он любит тебя! — Угу, — донеслось со стороны Итачи, который отпив чая из кружки, перелистнул страницу газеты. За шоком Узумаки Саске было одно удовольствие наблюдать, особенно сейчас, когда переодетый и такой по-домашнему мирный и очаровательный Итачи, даже взглядом не вознаградил блондина за эту новость. Задерживая на брате красные глаза, юноша прошептал про себя то самое «люблю», которое только что выкрикнул Наруто, стремясь как-то высмеять и представить чувства бывшего парня, как нечто грязное, не способное на жизнь и не имеющее право на существование. Только вот «люблю» Саске было не таким. Его «люблю» придавало ему силы и дальше хранить эту щемящую в сердце нежность и страсть, которые сливались вместе, как две ниточки, постепенно прибавляя к себе другие составляющие обеих сторон. Заботу, мягкость, желание быть рядом — с одной, вожделение, подлинную страсть, которую питаешь не к объекту похоти, а именно к тому, кому готов отдать свою душу — с другой. И постепенно эта связь становилась всё толще, прочнее, став из нитки стальным канатом. Таким и было его «люблю». И если оно аморальное, неправильное и ложное, то, тогда Саске согласен. Он извращенец. Больной на голову. Но ему пофиг, если честно. — Ты не понял, что ли? — вспылил после такого ответа Наруто, но сразу же утих, когда юрист читающий текст, неохотно и с долей немого возмущения, который младший прочёл в его взгляде, посмотрел на блондина. — Ну, … он тебя любит, это, … — Как неожиданно, — с сарказмом ответил Итачи, вгоняя и без того пораженного Узумаки всё в большее недоумение, от которого тот и вовсе заткнулся, — представь себе, я тоже люблю его, — уже более будничным тоном пробормотал мужчина, вновь возвращаясь к газете. — Что? — видимо, ощущая себя в каком-то нелогичном тупике, промямлил Наруто, разворачиваясь назад к студенту, который расплывшись в понимающей улыбке, закивал, глядя, как дёргается глаз у блондина — Что, … за? На бессвязные звуки со стороны Узумаки, Саске только развёл руками, мол, так и живём.