Моё

— Красивый, да? Ну, давай, признай это уже. Итачи флегматично посмотрел на окошко в skype, где отображался Шисуи, державший распечатанный плакат с фотосессии Саске, где последний так пошло посматривал с бумаги, что юристу как-то даже неудобно было. — О-о-о, и я скинул тебе фотографии, Хидан их уже все обработал, самую лучшую, как ты знаешь, мы уже отправили в журнал, где её сразу же поставили на обложку выпуска этого месяца! — продолжал восхищенно вещать кузен парня, дергая перед веб-камерой плакатом, где Саске был слишком, … Просто слишком. Он и до этого был слишком, а теперь и подавно. Что конкретно младший «слишком» Итачи не хотел уточнять даже в собственных мыслях, ибо допускать такую мысль в сторону брата ему казалось абсурдным. Ведь он не Саске, для которого это будто бы в пределах нормы заглядывать каждый раз в душ к мужчине, хотя старший готов был поклясться, что закрывал дверь в ванную. Однако, мальчишка всё равно как-то просачивался в комнату, а, когда Итачи в недоумении приоткрывал створку душевой кабины, юноша присвистывал и косился ему не в лицо точно, хотя заявлял, мол, что такого, мы оба парни. И конкретно от Саске это было слышать ещё более странно, учитывая его предпочтения. А с журналом и вовсе вышло на взгляд Итачи весьма глупая затея. Когда он во время обеденного перерыва направился в кафе, что находилось через дорогу от компании, где он работал, парень едва голову не свернул, стоило ему увидеть боковым зрением знакомое лицо, что кокетливо поглядывало на него с глянцевой обложки за витриной киоска. Тогда Учиха не поверил, что это на самом деле Саске, хотя в его случае фотографу понадобилось минимум постараться в фотошопе, чтоб дополнить и без того дьявольски-искусительный образ. Но хуже всего было то, что, похоже, Итачи единственный, кто понимал, что хотеть будут именно саму модель, а не одежду на ней, как планировал Шисуи. И вот именно это и не нравилось мужчине, который сразу же купил новый выпуск того журнала, а потом полдня сидел на работе, вцепившись пальцами в собственную голову, смотря на обложку, и размышляя о том, что будет, если это увидят родители. Но на этом шумиха с фотосессией не закончилась, через пару дней вести добрались и до Мадары, который швырнул на стол юриста печатное изделие, которое было весьма помятое и словно пожеванное, а затем с пристрастием допросил племянника о том, как это могло произойти. А теперь дорогой дядюшка искал отдушину в придуманной им свадьбы, на которую Итачи не подписывался, но всё равно вынужденно брал трубку, когда видел номер начальника на дисплее. Всё-таки его не покидала надежда, что тот звонит о чём-то важном и связанном с работой, а не о кружевах, цветах и розовых лепестках, которыми будут закидывать молодожёнов. — Посмотрел? — продолжил интересоваться Шисуи, когда Итачи, потерев устало лоб, щёлкнул мышкой по архиву, который ему скинул на почту друг, тем самым скачивая и раскрывая его. У юриста уже второй день был больничный, на который его вытолкнул Мадара, заметив, как тот каждый раз откашливается при разговоре. Первые зачатки болезни проявились совсем недавно, и Итачи не сомневался, что это обычное ОРВИ, однако, начальство было неумолимо, как и Хината, что не выпускала его из постели. И вовсе не по причине, на которую может надеяться любой мужчина. Поэтому теперь старший из братьев, хоть и ощущал некоторую слабость и температуру, и вовсе чувствовал себя инвалидом, когда ему по часам приносили чай, накрывали тремя одеялами и всовывали в рот аскорбинку. — Нет ещё. — Обязательно обрати внимание на фото номер три, где он прикладывает пальцы к губам, это очень сексуально, — безмятежно ворковал кузен, на которого парень сразу же перевёл недовольный взгляд. Всё-таки они о его младшем брате говорят, последнее слово тут как минимум неуместно. «Хотя, …- глядя на открывшийся снимок, Итачи счёл нужным взять свои слова назад, сразу же испытав прилив жара, от которого вынужденно оттянул ворот своей пижамы, — пожалуй, вынужден согласиться». Саске всегда был, по мнению старшего брата, очень милым, и с его словами зачастую соглашалось всё его окружение, даже Мадара до определенного переломного момента, но теперь длинноволосый парень невольно свидетельствовал, что расцветший и воплотивший в себе словно все пороки искуситель сейчас томно глядел на него со снимка, при этом игриво изогнув бровь. Пара тонких пальцев, и даже, удивительно, без лака на ногтях, были у одного из уголков бледно-розовых губ, где отсутствовал пирсинг, как и на ушах и в брови юноши. Итачи пришёл к выводу, что Саске заставили их снять для фотосета. Но всё же неизменным остались отросшие тёмно-синие пряди на чёрных волосах, да эти алые глаза. Легкое кимоно, спавшее с плеч юноши, да ещё с таким развратным разрезом у него на бедре, словно намекало на то, что под ним больше ничего нет, и это опять же абсолютно не радовало Итачи, которому будто бы было стыдно и за себя, и за Саске одновременно. За брата, потому что он согласился на этот беспредел, а за себя, потому что начинает видеть что-то прекрасное не только в женском теле. — В следующий раз, когда будем снимать, кстати, приди с самого начала, — юрист перевёл глаза со снимка на окошко видеосвязи, где Шисуи, наконец-то отложив плакат и оперившись локтями на стол, стал накручивать одну из своих кудряшек на указательный палец. — У младшенького, знаешь, такой стимул появляется, прям, аж, завидую. — Следующего раза не будет, — моментально отреагировал Учиха, а, затем вернул взгляд на другую фотографию Саске, где тот прикусывает губу и так обиженно-упрямо глядит, будто бы даже не в камеру. Не хватало только надписи «Ну, посмотри на меня, нии-сан». Итачи помнил это выражение лица. Он тогда сказал сворачивать эту «порноиндустрию» и направился обратно к выходу, перед этим кинув через плечо взгляд на брата. — Эй, не ворчи ты так, у мальца талант! — спохватился дизайнер, чуть не упав с кресла, после заявления юриста, что потирал собственное горло, внутри которого словно что-то тёрло. Даже сглатывать слюну и то было довольно-таки неприятно и болезненно. Посмотрев на леденцы от кашля, которые ему ещё вчера вечером принёс на тумбочку Саске, сокровенно так протягивая, что б Итачи хорошенько их «рассосал», парень не сдержал досадливого вздоха. У старшего тогда в которой раз создалось впечатление, что если он хотя бы переспросит, то младший ему и наглядно покажет. — У него много талантов, не хватало ещё, чтоб на него всякие слюну пускали, — намекая на кузена, который стал разглаживать на столе плакат с его братом, уже более хрипло осадил того Итачи. Про себя он сразу ещё и пометку сделал о том, что нужно забрать распечатанное изображение Саске у Шисуи, дабы тот едва ли не нализывал его. О грешках на голубой стороне дизайнера Итачи знал, хотя и умалчивал об этом, решив не давать Саске и другу найти ещё одну тему для общего интереса. — Какой ты собственник, поглядите-ка, ни себе, ни людям, — фыркнул Шисуи, продолжая говорить ещё что-то, попутно размахивая руками и возмущенно закатывая глаза, вот только старший из братьев его уже не слушал, сняв наушники, так как в комнату зашла Хината. Переключив всё внимание на девушку, которая заинтересованно на него посмотрела, а, затем указала на часы у себя на запястье, Итачи понял, что совсем забыл о времени. Хьюга принесла ему препарат, прописанный врачом. Быстро отписавшись в чат, о том, что вынужден отойти, юрист прикрыл крышку ноутбука, где на экране всё ещё была фотография Саске, а далее стал наблюдать за тем, как тёмноволосая красавица подносит ему таблетку и воду. Запив лекарство, кинутое в рот, парень перевёл взгляд на девушку. В последнее время отношения Итачи с Хинатой не были гладкими: то, конфликт меж его младшим братом и девушкой, то приезд Мадары, то ещё и какая-то мнимая последним свадьба. Постельная жизнь и вовсе скатилась на нет, в отелях Хьюга проводить время не хотела, зато в квартире каждый раз норовила соблазнить, ловко расстёгивая у парня под носом пуговицы у себя на блузке, после чего демонстрировала аппетитную и большую грудь, которую превосходно подчеркивало дорогое бельё. Но тут уж артачился старший Учиха, так как сам говорил о нравственности Саске. Да, и в целом Итачи удивлялся тому, как может, глядя на бюст Хинаты, ещё помнить о существовании младшего брата. К тому же пару дней назад он немного поссорился с девушкой, когда увидел порезанные пальцы младшего, но, благо, тот тогда пошёл отвечать на звонок. Итачи недоумевал с того, что, зная о том, как мальчишка обходится криво и косо с ножом, Хината всё равно поставила его резать овощи. Ну, и в итоге, чтоб окончательно изгадить день, явился и блудный Наруто. Мужчина тогда отдал себе должное, что смог сохранить лицо, а не кинул стоявшую на столе кружку в того, кто посмел ударить Саске, а потом так безнаказанно бегать по их кухне и говорить очевидные вещи. Да, ещё с таким видом, будто бы это тайна века. « Если только, …» — Итачи каждый раз останавливал себя на этой мысли, ссылаясь на то, что это невозможно, но факты и поведение Саске твердили ему об обратном. — Я схожу за лекарствами и в магазин с Сакурой, тебе что-нибудь купить? — осведомилась Хината, подходя к зеркалу, где обведя контур своих губ помадой, повернулась к Учихе, который на это лишь помотал головой. Говорить девушке о своей слабости и о том, что его сваливает сонливость, юристу не особо хотелось.  — Всё нормально, — отмахнулся парень, попытавшись выкинуть из головы ор Наруто, что, подобно маленькому ребёнку, каждый раз затыкался, стоило кому-то взрослому на него глянуть. Итачи даже засомневался в том, чьи родители больше пинали балду во время воспитания — чета Узумаки или их с Саске. Но Микото и Фугаку можно простить, в принципе, они всё-таки воспитали старшего сына со всей традиционной закалкой, а потом со спокойной душой сбагрили на него младшего, передавая эстафету. — Ты горячий, — возмущенно подтвердила свои слова Хината, наклонившись к сидящему на постели Итачи и прижавшись на пару секунд губами ко лбу парня, который скептично отнесся к такой мерке температуры. — Может, мне лучше остаться? — Со мной всё в порядке, — Итачи поднял уголки губ, скорее вынужденно, нежели действительно хотел улыбнуться, — иди и не беспокойся. Девушка насупилась и надула щеки, своим лицом давая понять парню, что никуда не поедет, однако тот, предпринял ещё одну попытку не оставлять около себя старательно заботящуюся о нём девушку, которой ведь тоже нужно было развеяться и подышать свежим воздухом, а не сидеть в четырёх стенах. — Саске дома, если что, он стакан воды, надеюсь, мне подаст. Хотя старший из братьев сомневался, что этим всё и ограничится. Узнав, что старший заболел, студент сорвался с пар и объявился на пороге квартиры спустя какие-то полчаса. Итачи тогда растерянно смотрел на то, как Саске тяжело дышит, согнувшись пополам, но всё равно не сводит обеспокоенного взгляда с него. Мужчине даже как-то стыдно за себя стало, когда он видя, как мальчишка, хватаясь за бок, интересуется о его состоянии, хотя сам практически на полу вяляется, пытаясь отдышаться. После такого показывать ему градусник, где термометр упрямо стоял на 37, 2 было бы каким-то кощунством. — Если станет хуже, то сразу же звони мне, я приеду! — поддавшись на уговоры, Хьюга, всё-таки застегивает босоножки у себя на лодыжках. — Обязательно, — кивает Учиха, мысленно зачеркивая такой вариант, всё-таки портить кому-то прогулку из-за своих капризов было не в его характере. Когда Хината вышла из комнаты, махнув ему на прощание, Итачи отставил ноутбук на тумбочку, слыша, как поворачивается ключ в замке. Девушка в последние дни от него не отходила, хлопоча и обслуживая, словно он при смерти. Конечно же, Учиха понимал то, что ей следует отдохнуть, тем более сейчас, летом, когда на улице гуляет легкий ветерок, солнце заливает своим светом город, а он больной и унылый валяется бревном в кровати. « Я совсем расклеился», — подумал Итачи, потирая переносицу. — «Мне нужен хороший сон. Длинный, долгий и беспросветный. Чтоб лечь и прям до понедельника не просыпаться». Скинув покрывало с постели, парень забрался в кровать, уютно устраиваясь среди мягких игрушек, принадлежавших Хинате, что находила их «миленькими», и широких синтепоновых подушек, а затем заматываясь в одеяло, для надежности и большего тепла. Собираясь уже закрыть глаза и провалиться в прекрасную нирвану сна и покоя, Итачи заметил стоящего у его порога в комнату Саске. Тот никогда не заходил в неё, будучи незваным, это было своего рода табу, которое, кстати, старший никогда не ставил. — Нии-сан, у тебя тут грязное пятно, — Саске указал на примерное расположение у себя на лбу, от чего Итачи, задумавшись о том, откуда оно могло там появиться, попытался стереть его, машинально проводя по коже пару раз. Когда парень глянул на свою ладонь, там была только малиновая помада его девушки. Ах, вон оно что. — Хината, …-только и произнёс мужчина, со вздохом подтягивая на себя одеяло и падая обратно на подушки, с которых ему и вовсе не хотелось поднимать голову. Итачи помнил, что ему много чего нужно смастерить по дому, раз выдались такие выходные, да разобрать бумаги, которые ему подкинул один из заказчиков, но, пожалуй, подниматься с постели — это было последнее, что хотелось делать на сегодняшнюю минуту. — Как-то слабенько она тебя метит, — отозвался, стоя в дверном проёме, Саске, от чего старший только скосил на него глаза, а потом поманил рукой к себе, чтоб было удобнее общаться, да и видеть лицо собеседника, а не пряжку в виде черепа на его ремне. — Это не метка, — выдыхая горячий воздух, покачал головой мужчина, чувствуя себя настолько отвратительно, что готов был поспорить, что на этот раз у него точно, не 37, 2, а все 38. Взмахнув рукой, чтоб показать незначительность этого жеста, юрист прибавил, — а обычный след от помады. — Да, ей ещё учиться и учиться, — заведя руки за спину, подтвердил младший брат парня, подходя к постели и присаживаясь на её край, — но знаешь, — Итачи вскинул брови. Он заметил, как поменялся до этого несколько недовольный взгляд Саске, — я великодушно ей наглядно покажу, как это делается. Спросить, что именно, у мужчины не удалось, так как ответ и без того стал ясен, когда студент склонился над ним с лукавой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего для Итачи. У парня было мало места для манёвра, учитывая, что он только-только скатался в уютный и тёплый кокон. — Саске, …- попытался было отстраниться юрист, когда его уже накрыла тень лица младшего брата, который и раньше себя вёл странно. А сейчас, когда он так вял и ослаблен, а Хината позволила себе прогуляться, младший снова взялся за своё. Саске залез на Итачи сверху, сев в известную позу «наездника», от чего к щекам парня моментально прилила кровь, но он оправдал себя тем, что ничего в этом такого нет, это просто температура. — Мм, — прикусив губу, склонил голову себе на плечо юноша, ложась уже грудью поверх застывшего и боявшегося даже пальцем шевельнуть Итачи, который вытянул шею, дабы как-нибудь увеличить расстояние меж ними, когда почувствовал, как прохладные ладони обхватывают его лицо. Однако, опасения парня не подтвердились, мальчишка вовсе не тянулся к его губам, утыкаясь скорее ледяным носом ему в шею и проводя им по коже, от чего у мужчины вдоль всего тела прошла череда мурашек, вызванных этим слишком интимным для братьев прикосновениям. — Саске, ты слишком, … — подбирая в голове более тактичное слово, юрист ощутил, как что-то влажное и тёплое коснулось его, а затем будто бы лизнуло, от чего тот сразу же дёрнулся, так и не договорив. Следом была потянувшаяся от этого кожа на шее Итачи, которую, как ему показалось, покусывают и посасывают, обжигая горячим дыханием, которое так контрастирует с холодными пальцами Саске, что удерживает его лицо ладонями. Старшему Учихе пришлось только смириться, осознавая, что младший опять ставит ему засос, так же, как когда они летели в самолёте. И, как в прошлый раз, он ничего не может ему сделать, ведь даже слов на братца не хватало, который закончив своё тёмное дело, проводит большим пальцем по своему творению, от чего юрист передёргивает плечами. Это было немного щекотно. — И зачем ты это сделал? — кисло глядя на беззаботно улыбающегося Саске, вопрошает старший, который испытывал лёгкое дежа вю от этой ситуации. Не хватало только турбулентности и шума в ушах. — Что б ты помнил, как выглядят засосы хотя бы, а то ни секса, ни жарких поцелуев у вас нет, — жалостливо протянул с усмешкой отото Итачи. Юрист на это и сам не сдерживает смешка, понимая, как далеко он заходит со своими шифровками, раз Саске думает, что они с Хинатой ведут монашеский образ жизни. Впрочем, в последние дни так оно и было. — И что б я без тебя делал, — Итачи шепчет это с улыбкой, хотя и не уверен, что та проявилась у него на лице. Ведь он привык быть беспристрастным и сдержанным, а тут весь такой непредсказуемый брат, который глядит на него из полуприкрытых век алыми глазами, где есть только Итачи. И парень смотрит в них, вглядывается, ища ответ в своём отражении на незаданный вопрос, который навевает складывающаяся мозаика из этих самых прикосновений, поцелуев и прохладных ладоней на его лице. Саске только хмыкает на слова брата, продолжая лежать поверх старшего, который, согретый больше чужим телом, нежели слоем пухового одеяла, поднимает руку и проводит ладонью по неряшливым и немного торчащим на затылке волосам младшего. Такая непринужденная ласка проходит как-то автоматически, Итачи и сам не понял, почему ему так захотелось это сделать. И каждый раз приглаживая взъерошенную причёску брата, мужчина невольно стал вспоминать о том, как тот кидает ему своё «люблю», это происходило практически ежедневно. Могло быть за завтраком, от чего первое время парень чуть не давился утренним кофе, а потом привычно кивал, вроде, как я тоже. Могло прозвучать, когда Итачи подвозил Саске до универа, и тот, захлопывая дверь автомобиля, бросал ему это вместо какого-нибудь более подходящего «до вечера» или «бывай». Но чаще младший брат говорил это старшему, смотря ему в глаза, прямо, как сейчас, а потом фыркал в сторону и кивал, получая тоже самое взамен. Он был не удовлетворён этими словами, словно это не то, что он хочет получить в ответ. А Итачи всё никак не мог понять, что именно желает от него услышать Саске. Кроме того, ведь ни одно это «люблю» младшего брата не было таким, каким отвечал ему старший. И парень всё чаще это замечал, вслушиваясь в каждое слово, в каждое ударение и интонацию. Ни разу столь простая и в то же время глубокая смыслом фраза не была швырнута Саске, словно бумеранг, просто так и без всякого значения, хотя зачатую это было неуместно и слышалось, как банальная семейная присказка. Вот только было ли это так на самом деле? И теперь Итачи всё чаще спрашивал себя об этом, наблюдая за тем, как мальчишка разомлел на нём, за то время, что он поглаживал его по волосам. Разбросанные кусочки, будто бы стали наконец единым целым, а слепец прозрел. Даже слова, которые прокричал у них на кухне белобрысый мальчишка наконец приобретали какой-то смысл. — Саске, — Итачи остановил ладонь, какой-то частью себя надеясь, что сказанное им сейчас окажется лишь бредом, который он сам себе вообразил. Однако внутри всё-таки что-то подсказывало, что будучи под жаром, парень соображает куда лучше, чем раньше, — ответишь мне на один вопрос? — Могу и не на один, — шепнул юноша, который, видимо, так пригрелся на чужой груди, что и вовсе не собирался никуда уходить. — Ты меня любишь? — Учиха знал, что спрашивать это глупо, учитывая то, что Саске, само собой, ответит «да» и не солжёт в любом случае, ведь привязанность бывает разная. К семье, к друзьям, к возлюбленным и даже к врагам, от которых частенько отдалиться куда сложнее, чем от всей предыдущей братии. Но Итачи интересовало вовсе не то чувство, которое навязывают родственные узы и которое должно быть между родственники, как бы «по умолчанию». Будто бы галочка в настройках стоит «люби его навечно, ибо так надо». И Саске его прекрасно понял, Итачи это заметил по тому, как юноша хитро прищурил взгляд и растянул тонкие губы в усмешке. — Нии-сан, ты неправильно задал вопрос, — неформальный подросток приподнялся и вновь оседлал тем самым бедра старшего, который внимательно за ним следил. Всё-таки мальчишка не переставал его удивлять, — надо спрашивать, как я тебя люблю. « Я об этом пожалею», — заранее готовясь к худшему, Итачи всё-таки спросил. — И как? — Я не смогу сказать так, чтоб прям дошло, — Саске хмыкнул, будто бы издеваясь над старшим, который хмуро поглядел снизу-вверх на мальчишку. Итачи, собственно, уже и не нужны были слова, но младший уже согнулся над ним, да ещё так близко и неожиданно, от чего мужчина невольно поддался назад, упираясь головой в подушку. — Но могу показать, — прозвучало настолько тихо и мягко, что парень решил, что уже сам придумал это себе, не сводя взгляда чуть шевельнувшихся розоватых губ брата, которые приблизились к нему. Итачи должен был помешать Саске это сделать, он должен был спихнуть его с себя и сказать, что мальчик ошибся, что он заблуждается в своих чувствах по отношении к нему. Но не стал. Он позволил себе ещё раз почувствовать мягкие и податливые губы, которые сминали его и пытались передать всё то, что было на сердце у этого глупого мальчишки, который сейчас обнимая ладонями щеки Итачи, практически шепча этим своё «люблю». Так ласково, так нежно, так трепетно и в тоже время решительно. Не колеблясь и не таясь, даже не позволяя ни на секунду сомневаться в том, что это может быть не так. «Я идиот», — вынес себе диагноз Итачи, когда Саске отстранился от него, облизываясь, покуда старший, приложив тыльную сторону ладони к своим горящим после такого поцелуя губам, не мог заставить себя даже посмотреть в сторону брата. «Непроходимый кретин», — молот правосудия будто бы ударил старшего по голове, когда он сумбурно бегая глазами по комнате, всё-таки глянул в сторону мальчишки, который стянул с себя тёмно-фиолетовую футболку, тем самым оставаясь обнаженным по пояс. — Ну, раз всё теперь ясно, то, тогда, я могу больше не останавливаться на достигнутом,…- алые глаза плавно скрылись под густыми ресницами, а затем, вновь весьма пошло посмотрели на Итачи, который всё же понадеялся, что это часть его лихорадочного бреда, — как глядишь на то, чтоб я разогрел тебя, нии-сан, а то ведь ты болеешь? Что, простите?