Ньют Саламандер и золотое руно

Общение Ньюта Саламандера и Леты Лестрейндж не ограничилось несколькими часами в Большом Зале. Вечеринка на двоих переросла в клуб любителей волшебных существ, ведь Лета тоже питала к ним большой интерес. Они вместе наблюдали за клаббертом - диковинной рептилией со светящимся гребешком. Гребешок мерцал довольно редко, например когда к ним подходил племянник Слизнорта Фаэтон, чтобы унизить Ньюта или сделать нахальный и неуместный комплимент Лете, или когда по близости был преподаватель. - Фи! - фыркал преподаватель, - Как вам не стыдно! До чего молодёжь дошла! В моё время девушки не смели подходить к парням вплотную! Что в следующий раз? Будете целоваться? - Да, улыбалась Лета, провожая преподавателя взглядом, - Хорошо хоть нам повезло с деканом. - Дамблдор тоже хороший, - ответил Ньют, - Слушай, я понял, что он так он предупреждает об опасности. С тех пор Саламандер стал называть своего клабберта Меркурием в честь вестника древнегреческих богов. Они так же изучили особенности мелких древесных существ - лукотрусов. На перый взгляд они казались довольно скучными, но друзья обнаружили, что эти существа могут легко вскрыть любой замок. Теперь Ньют и Лета могли войти в любой пустой класс, где ни Фаэтон, ни педантичные профессора не отвлекут их от любимого дела. Они могли часами напролёт учить нюххлера искать вещи или наблюдать за лепреконом. Лета в корне изменила жизнь Ньюта. Изменила настолько, что он теперь мог не спать всю ночь, думая о своей роли в жизни Леты. Он считал её безумно красивой, и, возможно, он был близок к истине. Лета же наверняка не видела в нём что-то особенное. Таких друзей как Ньют у неё было много. Возле неё вертелись сыновья влиятельных сотрудников Министерства, наследники древних чистокровных фамилий или просто смазливые красавцы. Однажды Ньют увидел, как страстно она желает удачной тренировки капитану сборной Гриффиндора по квиддичу. Эта картина однажды привиделась ему во сне. И он, Саламандер, не был безмолвным зрителем этой сцены. Он подошёл и оттолкнул этого нарцисса от Леты и сам прижал ее к себе. Проснувшись, он понял, что он на уроке трансфигурации. В жизни он, конечно не сможет исполнить то, о чем мечтает во сне, как и не сможет выполнить задание профессора Дамблдора. Он прекрасно знал, что у него не получится растворить в воздухе цыплёнка - ведь для этого нужно как следует состредоточиться. У каждого на столе было по цыплёнку, которого нужно было заставить исчезнуть. - Посмотрите, какая погода за окном, - сказал молодой профессор Дамблдор, похожий на розового фламинго, которому как-то удалось отрастить длинные каштановые волосы, - Как красивы ёлки, одетые серебристым снегом, - Скоро рождество, не так ли? Студенты улыбнулись, представив, как они у себя дома отдыхают от учебы, а в животе у них переваривается рождественский пудинг. - Желаю вам отлично провести этот праздник со своей семьёй и самыми близкими друзьями, - продолжил лирическое отступление профессор Дамблдор. - Спасибо, и вам того же, профессор, - хором ответили студенты. - Ах, дружба - это великая сила, - мечтательно произнёс преподаватель трансфигурации, - Она даже намного сильнее любви. Вам ребята, четырнадцать - пятнадцать лет, что для вас есть любовь? Не более чем неосознанное восхищение крепкими мускулами, смазливым лицом, красивыми глазами, волосами, и так далее. Студенты стали тихонько хихикать, а у Ньюта возникло неприятное ощущение, что профессор залез ему в голову, пока он спал. - Друга же, заключил Дамблдор, - Каждый выбирает себе осознанно, опираясь на нечто большее, чем внешность. Если у вас есть лучший друг - цените это. Любовь приходит и уходит, а дружеские узы намного крепче. Их зачастую невозможно разрушить на протяжении многих лет. Слова профессора сильно ободрили Ньюта. - А теперь, перед тем как мы расстанемся, давайте отработаем заклинание Эванеско. Насчёт три... Раз, два, три! Теперь Ньюту было легче состредоточиться на своём цыплёнке. Эванеско! Эванеско! - повторял класс. Саламандеру удалось растворить в воздухе цыплёнка через две минуты. Он был первым, кому это удалось. - Блестяще! - воскликнул профессор трансфигурации и наградил Пуффендуй десятью баллами. По завершении урока хаффлпаффцы покинули класс. Они хлопали Ньюта по плечу и жали ему руку. Тесей тоже наконец начал им гордиться. Вечером Саламандер уже ехал домой в купе со старшим братом и своими однокурсниками - они устроили настоящий пир, ведь из-за этих десяти баллов Хаффлпафф поднялся с третьего места на второе, обогнав Гриффиндор. И, всё-таки, Ньют не мог оставить мысли о Лете, и уже сочинял ей письмо в стихах. Слова Дамблдора скорее не отговаривали его от притязаний, а наоборот - придавали надежду.