Ньют Саламандер и золотое руно

Сова, посланная Саламандером Лете в начале рождества, вернулась только за три дня до конца каникул. Оказалось, сове приходилось летать в Швейцарию, именно там Лета проводила каникулы. Ньют с большим интересом рассматривал фотографии, на которых были изображены эпичные пейзажи. Радовали глаз и заснеженные вершины Альпийских гор, и покрытые тонким слоем льда озера, и даже крошечные старинные домики на фоне гор и озёр. Кроме того, Ньюта впечатлила лавка старого волшебника, которую посетила Лета. В ней продавались уменьшенные копии фантастических существ. На прилавке резвились грифоны, драконы, трехголовые псы - и все они были размером с хомячка. Когда рождественские каникулы закончились, и Ньют Саламандер вернулся в Хогвартс, Лета показала ему зверька, которого она себе купила в Швейцарии. Это был крошечный бычок с золотыми копытами, шерстью и рожками. Она сказала, что это ре-эм, бык, кровь которого наделяет человека невероятной силой. Хоть бычок и помещался на ладони, Ньют представил себе, как он выглядит в натуральную величину. Судя по описанию, он мог бы запросто сшибить с ног горного тролля. Затем она убрала своего бычка в ларец с родовым гербом Лестрейнджей и пошла спать, помахав другу ручкой. Ньют тоже пошёл к себе в гостиную. Поговорив с соседями по комнате, кто как провёл рождество, Саламандер заснул. Он бы до самого утра смотрел сон про то, как он целуется с Летой под омелой, но вдруг... Раздался оглушительный грохот, который наверняка поднял на ноги весь замок. Затем испуганно завыли школьные призраки, и даже полтергейст Пиввз заорал: - Караул! Грабят! Ньют и его соседи по комнате не были единственными, кто покинул уютные спальни, чтобы посмотреть, что произошло. - Он... Он меня чуть не растоптал! - жаловался Толстый Монах, призрак Хаффлпаффа. - Издеваешься? - верещал скелет, изображённый на упавшей картине - Меня он вообще насквозь проткнул! И действительно - большую часть картины занимала огромная дырка. Повсюду валялись обломки рыцарских доспехов, столы и стулья Большого Зала, даже Главный Стол, за которым сидели учителя, тоже были беспорядочно раскиданы. Тут все заметили, что в замок ворвался зловещий ветер - двери были выломаны. Все, кто слышал ужасный грохот и захотели узнать его источник, ринулись к дверям - возле них лежал и истекал кровью староста Рэйвенкло. Не толпитесь! Дайте пройти! - кричал школьный смотритель. Студенты дали ему дорогу. - Что стоите как столбы? - Проворчал смотритель, - Ему надо в больничное крыло. Два рэйвенкловца трансфигурировали стул в носилки и, положив на них своего старосту, направились к больничному крылу. Рана старосты Рэйвенкло была такой, словно в его живот кто-то вонзил огромный меч. Ньют, кажется, догадывался, что это был не меч. *** На следующее утро студенты обсуждали случившееся ночью, и даже уроки не могли отвлечь их от оживлённых дискуссий. К обеду староста Рэйвенкло уже вернулся из больничного крыла. Он был практически здоров, только очень бледен и еле держался на ногах. Целитель дал ему микстуру, чтобы восполнить кровопотерю. Через три дня с ним все будет в порядке. Ньют целый день был как на иголках. Ни во время завтрака, ни во время обеда он не видел Лету за слизеринским столом. - Почта! - вдруг закричал какой-то первокурсник. В Большой Зал влетела стая сов. Студенты, в том числе и Ньют Саламандер сразу бросились к ним, ведь птицы принесли им газету «Ежедневный Пророк». На первой полосе был гигантский бык с не менее гигантскими рогами. В газете написали, что в Хогвартс каким-то образом проник огромный бык и покалечил студента. В настоящее время животное находится где-то в Запретном Лесу. - Я видела этого быка! - сказала одна гриффиндорка, - его Лета принесла! - И этот парень был с ней! - поддакнула вторая, указав пальцем на Саламандера. - Таких парней пруд пруди, тем более на Хаффлпаффе, - возразила третья, - А вот что этот бычок принадлежит Лете - это стопудово. Она его из Швейцарии привезла. - Подождите! - вмешался в разговор парень - гриффиндорец, - Этот золотой бычок помещался на ладони. Он не мог всего этого натворить. - А какая разница? - возразила ему одна из гриффиндорок, - Все равно принадлежит-то он Лете. Так профессору Диппету и доложим. Он же сказал - говорить все, что знаем. Пусть пакует вещички, - подтвердила вторая, - Мы только рады будем, когда ее отчислят. - Правильно! - визгнула от радости третья, - Дырка ей от бублика, а не капитан нашей сборной! - Да я бы вообще весь Слизерин на помойку выкинула! - поддакнула четвёртая. - А чем вы лучше слизеринцев? - неожиданно для всех, и для себя тоже крикнул Ньют, - Почему вы приписываете этому факультету все зло этого мира, если сами готовы оклеветать человека? Сказав это Ньют удалился из наполнившегося шумом Большого Зала. Предметом горячих дискуссий было уже не чудовище, устроившее в школе бедлам. - Да ваш основатель создал Тайную Комнату, о чем вообще можно говорить? - А Мерлин? Тоже, по-вашему был злодеем? «Нет, - думал Ньют, - Я не дам им оклеветать Лету. Надо взять вину на себя. Но... Тогда меня отчислят. И Лета меня может совсем забыть. Но ведь, как говорил профессор Дамблдор, дружба сильнее любви. Была ли Лета другом? Безусловно была. А за друзей надо стоять горой». Так ведь его и старший брат учил.