Гонсёнские девушки

Город пылал огнями ночного мира, все вокруг дышало жаром и светом. Они проносились мимо закрытых лавочек и старинных японских ресторанов, мимо целующихся парочек и автоматов с напитками. Эрика не знала этих мест, но держащая ее за руку девушка уверенно бежала вперед. Наконец, они замедлили темп, а потом остановились. Рука Эрики повисла в воздухе, девушка куда-то отошла. Они стояли у невысокого старого японского дома, из окон которого лился теплый свет, с черепичной крышей с изогнутыми краями, разбитым садиком и двумя деревянными столбами, держащими крышу у порога. Дом был зажат двумя закрывшимися на ночь магазинчиками. Эрика выпрямилась, изо рта вылетали клубки пара, она никак не могла отдышаться, ноги гудели, а руки беспомощно повисли вдоль тела. Вокруг было тихо. Ни звука. Девушка закрыла глаза. Казалось, что людей здесь нет вовсе, а время выбрало обходить это место стороной. Где-то рядом слышался чей-то настороженный шепот. — И что нам теперь делать? — Понятия не имею! — Она не похожа на бедную…. — Зато похожа на ту, кому явно нужна помощь. Может, ее нервы вконец сдали, но Эрика нашла этот диалог забавным. Она закрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться во весь голос, слезы брызнули из глаз, что показалось девушке не менее смешным. Эрика села на корточки, держа рот двумя руками. — Слышите? — Ага. Смеется. Совсем спятила. На дрожащую спину девушки легла чья-то рука. Эрика повернулась. Над ней склонились четыре незнакомки. В свете, льющемся из окон дома, Эрика смогла разглядеть бинты, закрывающие нижние части их лиц. — Ты как? Порядок? — спросила девушка, положившая руку ей на спину. — Спроси, остались ли у нее крупицы рассудка… — громко прошептала девушка, стоявшая рядом с первой. — Прекрати! — шикнула на нее другая незнакомка. — Девочка слишком напугана, чтобы говорить. Это было правдой, Эрика чувствовала, как ее сердце растворилось в бегущем потоке крови и теперь пульсировало в кончиках пальцев. — Мы ничем ей не поможем, если продолжим стоять и мучить расспросами. Давайте зайдём в дом, а там посмотрим, что делать — сказала самая высокая девушка, стоящая позади всех. Остальные кивнули и незнакомка, чья рука грела плечо Эрики, помогла ей подняться, и осторожно поддерживая, повела к дому. Эрика, пошатываясь, медленно переступала по дорожке. Мысли стремительно проносились у нее в голове, не давая ухватить себя. Кто они? Почему у них обмотаны лица? Что с теми парнями? Надеюсь, они мертвы. Голодна. Было бы неплохо съесть карри с курицей. Деньги? Мама? Но домой нельзя. Почему здесь пахнет розами? Взгляд Эрики равнодушно скользил по немногочисленным предметам обстановки сада, задержавшись только на истертой деревянной табличке, висевшей над входом. Высокая девушка открыла дверь, выпустив на узкую каменную дорожку волну света, и исчезла внутри. За ней скрылись две оставшиеся. Девушка, державшая Эрику, вошла последней, закрыв дверь и крикнув: — Мы дома, тетушка! Эрику прислонили к стене, девушки снимали обувь, ставя ее в небольшой деревянный шкафчик. С Эрики тоже начали стягивать ботинки. Она даже не пошевелилась. — Что за заблудшую душу вы привели в мой дом? — спросила появившаяся перед ними низенькая полная женщина с короткими черными волосами, подстриженными ежиком, на женщине была старая выцветшая бледно-розовая юката с пионами и гето. — Подобрали на улице — бросила незнакомка, стоявшая рядом со шкафчиком для обуви, и тут же получила подзатыльник от высокой девушки. — Я уже говорила тебе перестать выражаться таким образом. Незнакомка сникла, а женщина покачала головой и, переваливаясь, побрела прочь, бурча: — Что они творят с моим уважаемым домом? Скоро здесь будет настоящий приют бездомных животных! — Тетушка всегда так говорит — улыбаясь, сказала девушка, снявшая с Эрики ботинки. — Что? — Ворчит, — улыбка незнакомки стала шире, — каждый раз. Давай-ка пройдем в гостиную, — она снова обхватила Эрику за талию, положив ее руку себе на плечи, — тебе нужно еще со всеми познакомиться…. Ой, что это я… — она тихо рассмеялась. — Тебе есть куда пойти? Эрика помотала головой. — Тогда идем — и девушка подтолкнула ее вперед. Незнакомка открыла высокие раздвижные двери, втолкнув Эрику внутрь. Она, не устояв, пропрыгала еще несколько немного и застыла пораженная. В просторной комнате на татами сидели десятки девушек. Их разноцветные спортивные формы сливались в одно большое яркое пятно. Девушки из старших школ, девушки из средних, из престижных и обычных; они сидели, широко расставив ноги или поджав их или, как в семье Эрики могли делать только мужчины, скрестив ноги. Девушки хохотали, широко открыв рот, толкали и пихали друг друга, старались перекричать, рассказывая что-то. — А я говорю ей: «Туда тебе и дорога!». — А что на ужин? — Кто-нибудь видел мой лифчик? — Хватит заливать! Быть такого не может! — Лучше всего чистить мечи солью или содой… — Эй, Ацка! У тебя ноги воняют! Женские голоса, высокие и низкие, полные и вытянутые лица, кожа цвета кофе и такая бледная, что сквозь нее просвечивал рисунок вен. Эрика подумала, что впервые видит столько женщин в одной комнате. Она вообще впервые видит женщин, которые ведут себя так… громко. Не скрывая своего существования. Ноги Эрики подкосились, и она рухнула на татами. Взгляды говоривших тут же обратились к ней, разглядывая с нескрываемым любопытством. Однако не найдя для себя ничего интересного, девушки отвернулись, занявшись своими делами. Рядом с Эрикой опустилась помогшая ей незнакомка, она села, поджав под себя ноги, и начала медленно снимать бинты. — Правда, удивительное зрелище? — спросила девушка. Эрика, потрясенно смотря на женщин широко раскрытыми глазами, кивнула, а затем впервые за все время, обретя голос, спросила: — Кто вы такие? Незнакомка, закончив снимать бинты, немного помолчала. Эрика искоса смотрела на ее красивый тонкий профиль, светлую кожу с рассыпанными на щеках и носу яркими веснушками, короткую светлую мальчишескую стрижку, как у тетушки, и темно-синюю школьную форму с вышитым на спине золотым тигром. — Мое имя Мичи, — наконец, сказала девушка. — Свое имя ты говорить пока не должна, — Эрика осторожно кивнула, — если тебе некуда пойти, то на ночь можешь остаться здесь, а завтра решим остальное. — Что это за место? — Эрика переводила взгляд с одной смеющейся женщины на другую. — Наш клан, — Мичи улыбнулась, и в глазах у нее вспыхнули огоньки удовольствия, — знаешь, что такое сукебан? Эрика подумала о якудза и хулиганках из ее школы, которые избивали школьников, забирая их деньги и заставляя выполнять различные унизительные приказы. Видимо, мысли девушки отразились у нее на лице, потому что Мичи сказала: — Думаю, возможно и такое, но в Гонсёне сукебан имеет другое значение…. Гонсён! Эрика вздрогнула. Район Гонсён! Место, куда не распространяется даже власть полиции, где бесследно пропадают люди, а якудза борются за первенство в индустрии развлечений и проституции. — Ты в порядке? — Мичи приложила свою теплую руку к вспотевшему лбу девушки. — Тебе не о чем волноваться. Здесь безопасно. Никто не убьет тебя и не продаст в рабство, — Эрика выдавила слабое подобие улыбки, — сюда приходят женщины…. Когда им больше некуда идти. Понимаешь? Совсем некуда, — Мичи убрала руку и посмотрела на сидящих вокруг девушек. — Они приходят отчаявшимися и напуганными, мы даем им приют и защиту…. Однако в этом мире слишком много женщин, которым нужна помощь. К сожалению, мы не можем спасти всех. Гонсён не настолько большой, места не хватает, и начинаются войны…. Мы избиваем и убиваем друг друга, чтобы дать место и кров тем, кто в этом нуждается, но… — Мичи закусила нижнюю губу, она дрожала. Эрика медленно положила руку ей на спину и погладила. — Почему тогда они не уходят? — спросила девушка. — Нам некуда идти. Наш дом здесь. Все, что у нас есть — наш клан, и мы готовы умереть, чтобы защитить друг друга, — Мичи глубоко вздохнула и добавила более уверенным голосом — я рассказываю это тебе не для того, чтобы запугать, а затем, чтобы когда Дзирако…. Тут двери открылись, голоса смолкли, и стало тихо, словно Эрика опять оказалась стоящей на улице перед японским домом. Одна за другой девушки склоняли свои головы, волосы рассыпались по татами, а лбы касались их шершавой поверхности. Эрика почувствовала, как рука Мичи, лежащая на затылке, прижимает ее к полу. Девушка, не сопротивляясь, склонила голову. В нос ударил запах пота, носков и женского дезодоранта. Эрика заметила, как рядом с ее лицом прошли чьи-то ноги, за которыми тянулся длинный подол старого богатого шелкового кимоно темно-фиолетового цвета, обшитого по краям золотом. Наконец, Мичи убрала руку и, Эрика смогла выпрямить спину, сгорая от желания узнать, кто это был. Женщины в комнате сели полукругом, Мичи с трудом помогла девушке протиснуться в первые ряды. Эрика, проталкиваясь локтями, заняла место за спинами трех девушек из средней школы, она подняла голову и ее глаза встретились с глазами девушки в кимоно. Эрика почувствовала, как все внутри у нее сжимается. В девушке, сидящей напротив, она узнала одну из своих спасительниц, высокую незнакомку, но тогда, в темноте, ей не удалось толком разглядеть ее, а сейчас…. Девушка в кимоно пристально смотрела на Эрику, вогнав ту в краску, казалось, от ее внимательного взгляда не может укрыться ни одна чужая мысль. Эрике же едва достало храбрости посмотреть на ее темные волосы, отдельные пряди которых были выкрашены в светлый цвет, а кончики не касались плеч, тонкую шею, выступающие из-под кимоно ключицы…. На этом силы оставили тело Эрики, и она подумала, что было бы неплохо сейчас упасть замертво. — Здравствуй, — сказала девушка, Эрика могла лишь поклониться, не в состоянии выдавить и слова. — Добро пожаловать в наш дом, просим тебя быть нашей дорогой гостьей, — на этих словах все женщины, сидевшие в комнате, повернулись к Эрике и глубоко поклонились ей, девушке стало так неловко, что она предпочла бы вариться в чане с кипящей водой. — Надеемся, ты останешься у нас ночь… — видимо, вид усиленно кивающей Эрики насмешил девушку, она сделала вид, что кашляет, чтобы скрыть проскользнувшую улыбку. — Хорошо. Мое имя Дзирако Гораи. Я глава этого клана, клана Гораи. Эрика почувствовала, как атмосфера, висевшая в комнате, изменилась. Спины женщин стали прямей, они подняли головы, вытянув шеи, став похожими на каменные статуи древних воинов. Воинесс. Девушка повторила вслед за ними, Дзирако тем временем продолжила: — Ужин будет через час, а пока наша дорогая гостья может познакомиться с остальными членами сукебана, — закончив, Дзирако встала, а женщины повторно склонили свои головы, образовав проход, чтобы она смогла выйти. Эрика до последнего смотрела на переступающие по татами ноги. Она поднялась, только когда Мичи похлопала ее по спине. — Тебе нужно познакомиться с остальными членами — шепнула она. Эрика слабо кивнула, не понимая зачем это. К девушке по очереди начали стекаться женщины, выстраиваясь в длинную цепь. Маленькие девочки, которые только пошли в среднюю школу, молодые женщины и школьницы, учащиеся в университете или работающие, и пожилые женщины, собирающие свои седые волосы в тугие пучки на затылках. Казалось, комната выросла и превратилась в реку, у берегов которой стояли представительницы поколений, а Эрика плыла по реке все дальше и дальше, и женщины становились все старше…. — К чему все это? — спросила позже Эрика Мичи, когда они нашли свободный уголок, чтобы передохнуть. — Чтобы ты могла убить их, когда выйдешь за пределы дома, — Эрика вздрогнула, на какое-то мгновенье ей показалось, что сердце перестало биться, Мичи тем временем продолжила. — Когда ты становишься частью сукебана, то в первую очередь называешь свое имя, чтобы прячущиеся в клане враги могли убить тебя и твоих родных. Так ты показываешь верность клану, что отрекаешься от семьи, в которой жила раньше, и становишься частью нас. Эрика молчала. — У якудза не так, — Мичи скривилась, — они проводят другие обряды посвящения, величают себя семьей! — А вы разве не семья? — тихо спросила Эрика. — Мы больше, чем семья. Мы одно целое, единый организм. Когда умирает одна, скорбят все. Если же умрет Дзирако, наше сердце…. умрем мы все. Таков закон. — А есть еще какие-нибудь законы? — Конечно, — Мичи подперла подбородок рукой. — Принимать решения всем кланом, убираться по воскресеньям, никогда не выходить замуж…. — Что?! — Эрика сама не ожидала такой реакции. — Разве вы монахини? - Мичи расхохоталась. — Ты права, — сказала она, вытирая слезы, — мы монахини. И не хотим приносить в этот мир еще больше женщин, которым пришлось бы страдать так же, как нам, — Эрика не могла ничего этому противопоставить. — Большинство девушек здесь натерпелись от мужского племени. Хотя, что мы…. Вот сукебан госпожи Фукуи… — тут Мичи замолчала. — Что? Почему ты остановилась? — Не нужно тебе об этом знать, хватит и твоего печального опыта, — Мичи посмотрела на девушку, Эрика отвернулась, не в силах вынести ее взгляда и сквозившего в нем сострадания. Понимания. Оставшееся до ужина время Эрика провела, наблюдая и иногда заговаривая с женщинами. Совсем юные девочки пылали жаждой поединка, переполняемые амбициями, они считали сукебан — благородным и справедливым местом. Более старшие девушки, ровесницы Эрики, учащиеся в старшей школе, охотно говорили о моде и новеньких побрякушках, уходя от темы клана и боев. А пожилые женщины, на чьих лицах пролегли глубокие морщины, следы тяжелого прошлого, только улыбались и хвалили местный чай, разведенную водицу с травяным привкусом. По совету Мичи Эрика не спросила ни у одной женщины, почему она пришла в этот дом.