Гонсёнские девушки

Когда пришло время ужина, в гостиную вошла тетушка, сопровождаемая еще одной девушкой в длинном белоснежном фартуке. Девушка поклонилась сидящим, и тетушка пригласила всех пройти в столовую. Эрика хотела подняться, но Мичи положила руку ей на плечо, останавливая. — Сначала старшие — прошептала она одними губами. Эрика посмотрела на встающих женщин, все они были пожилыми, поэтому подъем давался им с трудом, но ни одна девушка, сидящая в комнате, не предложила свою помощь. Женщины медленно шли к дверям, расположенным на противоположной стене комнаты. Девушка, пришедшая вместе с тетушкой, склонив голову, раздвинула перед ними двери. Затем поднялись женщины, которым было около тридцати. Они делали это молча, не проронив ни слова, но Эрика заметила, с какой грацией они вставали на ноги. Вслед за женщинами поднялись молодые девушки, с ними были и Эрика с Мичи. Девушки переговаривались и смеялись, перед ними помощница тетушки уже не склоняла головы. Затем шли совсем юные девочки. Столовая почти ничем не отличалась от гостиной, только была более вытянутой. В центре комнаты стоял длинный низкий стол, женщины усаживались на татами рядом с ним. Сначала — старшее поколение, затем взрослые женщины, девушки и девочки. Во главе стола сидела Дзирако. Она увлеченно говорила о чем-то с сидящей рядом пожилой дамой, в седые волосы которой было воткнуто несколько палочек. Эрика завороженно смотрела на девушку. Она выглядела ненамного старше ее, возможно, Дзирако было около девятнадцати — гордо выпрямленная спина, руки сложены на коленях, волосы заведены за уши, а темные смеющиеся глаза внимательно смотрят на собеседницу. Внезапно девушка повернула голову, их с Эрикой взгляды встретились, и Дзирако слегка кивнула. Девушка не смогла ничего ей ответить. Дзирако же тем временем вернулась к разговору, что-то рисуя на поверхности стола. — Эй! ЭЙ! — Эрика почувствовала, как чье-то колено упирается в ее бедро, девушка повернулась, увидев Мичи, держащую четыре порции дымящегося риса. — Горячо! Передавай скорей! — Мичи впихнула Эрике пиалы, которые у нее тут же забрали сидящие рядом девочки. — Где ты витаешь? — спросила Мичи, передавая девушке мисо-суп и морскую капусту. Эрика пожала плечами, разглядывая царапины на деревянной поверхности стола. Мичи вздохнула и больше не задавала ей вопросов. Ужин был простым, но сытным. Эрика объелась риса, который ей то и дело подкладывала проходившая мимо помощница тетушки. Мичи уплетала рыбу, прихлёбывая мисо-суп. Когда даже запасные кармашки в животе Эрики были переполнены, девушка оперлась на поставленные сзади руки, чувствуя, что раздулась как рыба-еж. Женщины вокруг говорили с набитым ртом, причавкивали, громко требовали добавки, втыкали палочки в рис и подбирали еду, упавшую на стол. Эрика с удовольствием подумала, что такая атмосфера ей нравится много больше, чем та, что обычно висит над столом в ее доме. Жуткая и натянутая как струна. Девушка скользнула взглядом по сидящим напротив женщинам, которые поедали скумбрию руками с чинным видом, затем увидела женщин, пьющих пиво из высоких прозрачных стаканов, они смеялись и строили что-то из пустых тарелок. Дзирако все еще говорила с пожилыми дамами, ее лицо было жестким и серьезным, между бровями пролегла глубокая складка, наподобие тех, что были у каждой взрослой женщины. — Сколько лет Дзирако? — спросила Эрика Мичи, выпивающую вторую кружку пива (сама Эрика от пива отказалась, предпочтя горячую воду со вкусом травы). — Госпоже Дзирако, — поправила ее Мичи, — несмотря на то, что в нашем сукебане не такие строгие порядки, мы придерживаемся формальностей. Стараемся, — поправилась она. — А госпоже Дзирако девяносто три года. — Эрика подавилась своей водицей. — Ск… кх, кх, кх…. Сколько?! — Девяносто три, — невозмутимо повторила Мичи, — ее возраст приравнивается к возрасту самой старой женщины клана плюс один год. Так она получает право сидеть во главе стола, говорить со старшими женщинами на равных, а один ее голос равняется всем нашим голосам…. Эрика не знала, что сказать. — Хотя и живется ей, должно быть нелегко… — продолжала Мичи заплетающимся языком, — огромная это ответственность все-таки…. Прошлая глава плохо поступила, не стоило ей… ик… — Эй, Мичи! — крикнули с другого конца стола. — О чем это вы там болтаете? — Да так… ик… о госп…. — Господи Боже! Мичи ты перепила! — вскрикнула покрасневшая до корней волос Эрика. — Это еще что! — расхохотались сидевшие рядом девушки. — Она никогда пить не умела! — одна из смеющихся посмотрела на Эрику и добавила. — Не стоило Мичи и тебя спаивать! — Я не… — начала было Мичи. — Не могу удержаться от хорошего пива! — Эрика засмеялась, чувствуя, как стыд добрался до глубин ее маленькой души. — Это что ли хорошее?! — соседки снова расхохотались. — Вот я пила настоящее, ячменное…. Больше такого не варят! — Врешь! Ничего кроме яблочного сока ты в жизни не пробовала! Разговор сменил русло, и Эрика решилась коротко вздохнуть с облегчением. Она огляделась. Кажется, никто не придал случившемуся большого значения. Только место Дз… госпожи Дзирако опустело. После ужина женщины начали собираться в баню, находившуюся на другом конце дома. Как узнала Эрика (уже не от Мичи, которую положили спать) принимали ванну все вместе. Баня ничем не отличалась от городской. Женщины раздевались в маленькой комнатке и шли внутрь ополаскиваться, затем кто-то отмокал в горячей воде, другие же оттирались мочалками. Эрика тихонько сняла одежду и проскользнула мимо наполненной ванны, выбрав самый отдаленный уголок. Она села на перевернутый тазик и быстро намылила голову (мыло, мочалки и полотенца раздавали на входе), затем также быстро ополоснулась, и собралась было уходить, как рядом сказал кто-то знакомым голосом: — Потереть тебе спинку? — Эрика не успела ответить, как кто-то начал водить мочалкой по ее спине. Девушка прижала колени к себе, постаравшись сжаться в клубок. — Сначала надо было разрешение спросить, — сказала севшая рядом девушка с длинными черными волосами. Эрика повернула к ней голову. — Киррая, — подсказала она, Эрика благодарно кивнула, — та, что натирает тебе спину — Кохаку, — нажимы мочалкой стали сильней. — Это вы… спасли меня? — спросила Эрика, вспоминая голоса. — Верно, — ответила Киррая, намыливая губку, — нападения в нашем районе участились…. Можешь считать, что тебе очень повезло. — А… — Эрика уже было хотела спросить, кто натянул на нее трусы и юбку, но вовремя передумала, — а вы патрульные? — Патрульные? — Кохаку, севшая по другую сторону от девушки, усмехнулась. — В Гораи нет делений. Просто была наша очередь. — Эрика промолчала, наблюдая за тем, как Кохаку намыливает короткие светлые волосы. — Ты мыться не будешь? — спросила Киррая. — А я уже…. Вымылась — Эрика выдавила слабую улыбку, подняв мокрую прядь.  — Прокладки есть в комнате, где мы раздевались, — сказала Кохаку и, видя растерянное лицо Эрики, добавила, — если совсем худо, иди к тетушке, она тебе таблетку даст. — Э-э-э… эм, спасибо — наконец, ответила Эрика, Кохаку пожала плечами. Эрика решила задержаться еще немного и начала намыливать губку, водя ею по телу. Вокруг сидели женщины. Ученицы средней школы плескались в ванной, покрасневшие от жара воды, тут же отмокали пожилые дамы, чьи морщины разгладились от удовольствия. Взрослые женщины тщательно терли свое тело, Эрика с удивлением отметила, что никто из женщин не брился. Волосам на ногах, на лобке и в подмышках просто позволяли расти. — А у вас нет бритв? — не удержалась Эрика. — Зачем тебе? — спросила Кохаку — девушка замялась. — Они не нужны. Эрика перевела взгляд на своих соседок, у Кирраи было красивое тело с родинками на шее, лопатках и подбородке, она склонилась, моя ноги, и девушка невольно заметила, что одна грудь у нее намного больше другой. Кохаку, сидевшая рядом, натирала кожу лавандовым гелем, груди у нее не было вообще, а руки и ноги — миниатюрные. Эрика посмотрела на свои пухлые гладкие ноги и складки, появлявшиеся на животе, когда она наклонялась вперед. «Я точно в реальном мире?» — спросила девушка себя и намылила волосы второй раз. Была еще одна вещь, которую Эрика не могла не заметить. Она думала об этом, выйдя из бани и натягивая школьную форму. На телах Кирраи и Кохаку и всех женщин, мывшихся в бане, стояли синяки и кровавые ссадины, длинные старые шрамы и недавно зашитые раны. Эрика посмотрела в зеркало, висевшее на стене в комнате, оттуда выглядывала ее точная копия, девушка с редкими светло-каштановыми волосами, спускающимися до груди, бледными глазами, короткими пальцами-сосисками и пухлым животом и ногами. У девушки были разбиты колени и локти. Но под одеждой прятались и кровавые ссадины, длинные порезы, идущие параллельными линиями, порезы, повторяющие рисунок ее растяжек на бедрах… Эрика натянула пиджак поверх блузки и застегнула юбку. «Видимо, бритвы здесь и правда не нужны».