Ацуши-сан...

Ацуши лениво потягивается, перебирая в воздухе худыми пальчиками, и проворачивается на бок. Нога упирается во что-то, чего на кровати быть не должно, а помимо поднявшейся футболки оголенного живота касается что-то еще, шершавое, мягкое, теплое. Что это? Медленно приоткрывает правый глаз, покрытый легкой серой пеленой, и из-под челки смотрит на фигуру, медленно к нему наклоняющуюся. От осознания происходящего парень подпрыгивает, ударяется затылком о стену, но все же отползает на другую сторону своей небольшой кровати. — Дазай-сан, что вы делаете? — вскрикивает он, неловко поправляя одежду. — Ну во-о-от, — звучит словно обиженный голос наставника, разочарованно прикрывшего глаза. — А я-то хотел пощекотать тебя, Ацуши. — Это, мне кажется, не лучший способ пробуждения, Дазай-сан, — подросток поднимается и кланяется. — В любом случае, извините. Мне не стоило так резко подпрыгивать, я мог ушибить вас. Осаму ненадолго становится серьезным, смеряя мальчишку взглядом, пока тот этого не видит. Накаджима живет у него не первый день и даже год, а продолжает творить черт знает что и извиняться с поводом и без. А поводов для злости он дает мало. Разве что когда начинает так же кланяться и семенить. Вот что за мужчина из него вырастет? Второй Чуя этой улице не нужен! Кстати насчет Чуи. Нужно сходить и проверить, как много этот мерзавец выпил сегодня. Осаму усмехается, стоит только мальчишке выпрямиться, и встает, небрежно взмахнув ладонью. — Не бери в голову, глупый. Иди позавтракай и принимайся за работу. — Да! — Ацуши готовно вскидывает руку со сжатым кулаком и улыбается. Есть еще шансы сделать что-то хорошее, помочь Дазаю, а не помешать! Жаль только, что эта идея закончилась не так хорошо, как должна была или хотя бы как представлялась в его воображении. На завтраке Ацуши пролил два стакана молока на свежевыхлопанный ковер, взорвал чайник и отломал ручку кастрюли. На этом беды, определенно, не закончились бы, если бы наставник не отправил его в сад, сам оставшись убраться. Задача была простая: секатором обработать кусты роз, растущие у забора их дома. Кто же знал, что наблюдать за Чуей и Дазаем окажется занятием куда более занимательным? — Опять наклюкался? — в обычной своей манере растягивая гласные, спрашивает Дазай. — Не твоё собачье дело! — рычит мужчина в ответ, замахиваясь. Ацуши увлекается настолько, что не замечает, как срезает бутон. — Хочу и пью! — А как же Акутагава?! — срывается Дазай. Из-за зелёной ветки Ацуши не видит, что там происходит, и срезает её для простоты. Он слышит только звон чего-то, очевидно разбившегося. — Аку-... тагава... — язык Накахары заплетается, Ацуши видит, как его наставник ловит падающее тело, а потом вскрикивает, заметив наконец, что срезал намного больше, чем нужно. Чтобы поднять он отвлекается, казалось, на несколько секунд, а тяжелая рука уже ложится на острое плечо. — А-а-ацуши, — как мартовский кот тянет Дазай с какой-то садистской улыбкой и закрытыми глазами, — подглядывать нехорошо. Ты знал это? Накаджима почему-то начинает краснеть, и снова кланяется, упираясь руками в колени. — Простите! Осаму фыркает и, вдруг, хватается за сердце. Правдиво, конечно, но это получается слишком театрально. — Ацуши, ты срезал всё, что мог, или мне ждать продолжения?! — Простите! Его наставник на это закатывает глаза, едва касаясь плеча парня. Моментально успокоился. Те же хладнокровие и краткая ухмылка на тонких губах. — Вставай. Я придумал тебе новое задание. Накаджима семенит за наставником, удивленно хлопая большими глазами. Обычно Дазай не был так серьезен: просто отшучивался и пытался задать что-то новое, с чем, по его мнению, должен справиться любой, то есть и Накаджима. Жаль только, что его нельзя отнести к категории «любые». Скорее к «сплошная проблема и головная боль». — Д-Дазай-сан, куда мы? Он бы не так удивился, расхаживай они по своему двору. А так – прошли через небольшие железные ворота в заборе и оказались, очевидно, на территории Накахары. Ацуши останавливается в проеме ворот, рассматривая все, что глазам попадается. Он никогда не был в этой части их сада — дело не доходило. В их высоком заборе, опоясывающем всю территорию большого дома, этих маленьких дверок было и не заметить — кусты диких цветов, среди которых юноша заметил похожие на розы, вились словно вьюнки. Почти как в старой зарубежной сказке про принцессу. Накаджима так и врезается в спину наставника с широко открытым ртом. А тот, в свою очередь, улыбается во все тридцать два ребенку лет шести, сидящему в песке с игрушками. Юноша, сам не понимая, зачем он это делает, присаживается перед мальчишкой на корточки и берёт в руки белого тигренка. — Во что играешь? — спрашивает он, раскручивая мордочку взятой игрушки. — Ты прервал жертвоприношение, — глаза ребенка зло блещут, он хмурится и надувает пухлые губки. — Мой хищный монстр собирался порвать твоего тигра на кусочки. — Э? — Ацуши с глупой улыбкой хлопает глазами, с неким страхом в душе рассматривая этого маленького пухленького дьявола ангела. — Р-разорвать? — Да. Расемон сделал бы это. Без толики сомнений или промедления. Ацуши улыбается, но чувствует, что боится этого малыша. — Рюноске, мог бы и получше вести себя с братиком-Ацуши, — Осаму цокает языком и недовольно качает головой. — Акутагава... Рюноске? — уточняет юноша и поднимается, отряхивая песок с бриджей. — Он ведь ученик Накахары-сана. Разве он не должен сейчас сидеть здесь и учить Акутагаву? Осаму морщится, скрещивая руки на груди. — Чуя плохо себя чувствует последнее... — запинается, вспоминая настоящую причину и тот факт, что пьянство соседа продолжается уже несколько лет, — время. Пока что Акутагава будет под моей опекой, но твоим присмотром. Это и есть твоя новая работа. Надеюсь, здесь проблем не будет. Со взглядом, наполненным пессимизма и отчаяния Накаджима смотрит на мальчика. Глаза в глаза. Треск. Игрушка по имени Расемон с хрустом и соответственным треском отрывает игрушке-тигру голову. — Не будет, Дазай-сан! — торопится ответить парень и через силу улыбается. А так хочется сбежать. Осаму улыбается, по-отцовски поглаживая Рюноске по голове. — Вообще-то они будут, — едва слышно лепечет Акутагава, быстро разворачиваясь, и вбегает в дом.