Ацуши-сан...

Спустя неделю Акутагава начинает, наконец, подпускать юношу к себе. Накаджима более чем рад — он наконец-то справляется хоть с каким-то заданием Осаму! — Накаджима-семпа-а-а-ай! — капризно зовет малыш, громко хлопнув тонкой деревянной дверью. — Что такое, Акутагава? — испуганный, Ацуши вбегает в коридор и даже падает, уже осматривая мальчика на наличие ссадин, синяков, переломов или ещё чего хуже. — Я испачкался, — шаркает маленькой ножкой по полу, оставляя за носочком грязную полоску. От облегчения юноша ложится на спину и даже тихо смеется, пока Рюноске не пинает его в босую стопу, естественно пачкая. — Мне нужно в ванную! — требовательно говорит мальчишка и протягивает ручки поднявшемуся на ноги Накаджиме. Тот облегченно выдыхает, аккуратно поднимая ребенка на руки. — Где ты так испачкался, Акутагава? — Упал, — мальчишка доверчиво прижимается, обнимая за шею, и тихим дыханием щекочет кожу на шее Ацуши. Тот улыбается. Акутагава маленький, ещё по-детски пухленький и очень милый, пока не обещает их с тигренком разорвать на кусочки. С помощью Расемона конечно же. А этого монстра Ацуши сильно боится, сам не зная из-за чего. — Раздевайся пока, а я наберу теплой воды. Ацуши скрипит ручками крана, закрывает слив их большой ванной и поворачивается, чтобы помочь Акутагаве: по тихому сопению было ясно, что он не справляется с одеждой сам. — Я помогу? — на всякий случай предупреждает Накаджима, улыбаясь нахмурившемуся мальчику. — Ладно, — позволяет тот, поднимая ручки. Юноша вздыхает, подцепляя пальцами грязную футболочку, настолько мокрую, что она с трудом отлипает. Вся одежда отправляется в корзину для стирки, Акутагава со вздохом провожает ее взглядом, продолжая прикрываться маленькими ладошками. Не сдержавшись, Ацуши смеется и подхватывает мальчика на руки. — Какой же ты ещё маленький! — улыбается он и мягко целует в левую щеку, единственную чистую часть маленького тела. Мягко опускает смутившегося и продолжающего хлопать глазками Акутагаву в воду, кладёт на бортик ванной губку и мыло, после чего разворачивается к двери, желая «легкого пара». — Накаджима-сем..пай... — юноша, удивленный, оборачивается. Интересно, Акутагава специально сел в воду по губы или это он с водой переборщил? — Я не умею мыться сам. — Ой... Прости! Я сейчас схожу, чтобы выключить плиту, и вернусь, хорошо? И стремительно уходит, хлопнув дверью. Рюноске недовольно хмурится и медленно погружается в воду. — Раздражаете, Ацуши... Когда «Тигр» возвращается в ванную, сразу же начинает хаотично кричать, носиться из угла в угол и вспоминать номер «скорой» — Акутагава лежит под водой и не двигается. Лишь маленькие пузырьки летят с его тела. — Рюноске! — резко выдергивает мальчишку из-под воды и уже собирается делать искусственное дыхание, когда слышит недовольный голосок, чуть хрипящий и булькающий: — Накаджима-семпай, вы помешали мне отдыхать, — парень вздрагивает от того, как эта фраза напоминает ему Осаму. А это же ужасно — два суицидника на два дома! — Рюноске? Боже мой, как я рад, что все хорошо! Не пугай меня так, слышишь?! — зачем-то трясет мальчика, удивленно хлопающего глазками, и причитает. — Да понял, понял. Мыться будем? Под внимательным взором Ацуши Акутагава забирается обратно в ванную и снова садится, погрузившись в нее до носа. Сам юноша стягивает с себя темно-зеленый фартук, белую рубашку, коричневые бриджи, в шортах забирается в воду и вздыхает. — Простите, Накаджима-семпай, — недовольно бурчит Рюноске, булькая теплой водой, — я не подумал, что вы можете так сильно испугаться. В молчании протягивает губку с мылом и, повернувшись спиной, садится парню на колени. Ацуши с улыбкой натирает мальчишку, урчащего от удовольствия. Ему кажется, что за этим противным ежиком скрывается очень ранимый простой мальчик. Он немного завидует этой детской легкости, небрежности и наивности. Накаджиме приятно осознавать, что кому-то он смог стать старшим братом, пусть и так поздновато, в пятнадцать. Зато Акутагаве всего шесть, у него всё впереди, а Ацуши позаботится, чтобы это «всё» было как можно лучше. Акутагава так и засыпает на руках парня, окруженный мягким пенистым одеялом. Ацуши укутывает его в махровое полотенце и на руках доносит до их общей комнаты, где, уставший, ложится спать в обнимку с мальчишкой. Утро начинается с громкого детского плача. Накаджима скатывается на пол и ошарашенно смотрит на Акутагаву, навзрыд плачущего над своей игрушкой-тигром. — Рюноске, что-то случилось? — На коленях подползает сзади и обнимает трясущееся тельце. — Расемон... Я вчера потерял его! — Утыкается в худое плечо и рыдает взахлёб. Ацуши целует в макушку, гладит по спине и говорит какие-то утешающие слова, вспоминая, видел ли он вчера эту злосчастную игрушку. И, о да, вспоминает: в саду под кустом, прямо в самой грязи. Акутагава без аппетита облизывает кашу с ложки, тыкает в донышко тарелки, но нормально не ест. Ацуши боится, что такая тяжёлая детская потеря может стать полноценной травмой и сказаться в будущем. Он тихо выходит из дома и тратит около получаса на поиск несчастного куста. Расемон всё ещё в грязи. Наклоняется, чтобы поднять, и оказывается, что тот порван в пух и прах. — Накаджима-семпай? — слышит он и оборачивается, оставляя игрушку за спиной. — Что вы делаете? — Ничего, солнышко, ничего, — ободряюще улыбается, сжимая порванного Расемона. Неделю Рюноске болеет. Температура, апатия, отсутствие аппетита. Он заметно худеет и его кожа становится все бледнее и бледнее. Ацуши оставляет больного ребенка на Дазая (хотя Акутагава просит остаться именно Ацуши и, как он не любит Дазай-сана, не оставлять с ним) и отправляется по магазинам, чтобы найти все-таки такую же игрушку. Два дня поисков не проходят даром — игрушка найдена! Ну и пусть, что поездка с друзьями в кинотеатр, а после ресторан, останется где-то в мечтах! — Накаджима-семпай! — Глаза ребенка блестят, он плачет от счастья (надеется Ацуши) и обнимает «своего героя». — Где вы нашли его? — В саду, — Ацуши улыбается, хотя и врет. В саду сейчас закопан старый Расемон. Практически похоронен. — Я женюсь на вас, Ацуши-сан! Парень думает, что это очень мило и улыбается, обратив также внимание, что Акутагава назвал его чуточку иначе. — Конечно, Акутагава, мы поженимся! — Тянет он подобно Дазаю и гладит мальчика по голове. — Я клянусь, Ацуши-сан!