Часть 7
10 января 2018 г., 19:21
Когда Ричи исполняется пятнадцать, мама впервые ведет его к психологу.
В школе проходит ежегодный осмотр, и впервые за несколько лет на нем присутствует психолог. Врачей в их небольшом городе и так немного, а тех, что могут приставить к школе — вдвойне меньше. Поэтому, когда в их школе появляется новый молодой психолог, глаза которого наполнены энтузиазмом, а в голове лишь мысли о помощи «бедным» деткам, все относятся к этому, с как минимум, азартом. Именно поэтому, мать Тозиера не игнорирует указания психолога и по его наставлениям покупает Ричи рыбку. «Слишком активен, порой чересчур эгоистичен» — так он говорит, убеждая её в том, что Ричи нужно о ком-то заботиться. И он пытается, правда.
Он старается кормить ее по расписанию, написанному мамой. До той быстро доходит, что бумажка на стене не особо справляется со своей задачей, поэтому она начинает заводить Ричи будильник. И, когда Тозиер не занят своими делами или прогулками с друзьями, он кормит её. Ребята делают ставки, сколько она проживет и от чего умрет. Большинство уверено, что это будет от голода, оставшиеся - что Ричи просто выпустит её в унитаз, потому что она была слишком громкой и мешала ему «заниматься».
В конечном итоге, рыбка действительно погибает, вот только не от того, о чем думали все. Она умирает не от забывчивости Ричи или его усталости от неё, рыбка умирает от гиперзаботы. Меняя воду, Ричи, в попытке создать комфортную температуру, делает её слишком высокой и, опустив рыбу, уходит мыть аквариум. Когда он возвращается, она плавает к верху брюхом. В тот день Ричи лишь пожимает плечами и смывает рыбу в унитазе, внутренне радуясь тому, что больше не нужно засорять свою голову лишними заботами.
Тозиер уезжает на следующий день после ссоры с Уиллом. Помириться они не успевают, Ричи пытается встретиться и извиниться перед Уиллом, но первый день не суется, а на следующий Байерс избегает его. Ричи едет с камнем на душе, думая о том, что сможет позвонить ему и извиниться. Он ошибается.
В первый день Уилл просто не берет трубку, как и следующие несколько. Ричи звонит Майку, спрашивая его о состоянии Байерса, но тот говорит, что с ним все отлично и просто просит дать Уиллу немного времени, чтобы остыть. И хоть Тозиер этого не признает, он уважает Майка и его советы, поэтому еще несколько дней не пытается связаться с ним.
Тур берет свое. Если первые дни Ричи выезжал на энтузиазме и эндорфинах, которые не давали уставшему телу просто свалиться без сознания, то по истечении четвертого дня Ричи просто не выдерживает. Концерты идут практически сразу за перелетами, и после них тоже переезды. Парню порой не хватает времени, чтобы принять душ или поспать. Не улучшают ситуацию и номера, снимаемые их продюсером. Порой в ванной нет горячей воды, а в большинстве остальных из перин кроватей торчат пружины или обитает какая-либо живность. Под конец четвертого дня Ричи просто без сил заваливается на постель, даже не думая посмотреть на её внешний вид.
Но все же в этой поездке находится пара вещей, способных скрасить этот кромешный ад. Публика в большинстве оказывается дружелюбной, и люди, приходящие на концерт, дарят отличную поддержку. Вторая вещь, которой не может не радоваться Ричи — это еда. Так как готовить некому, они питаются в недорогих ресторанах или кафешках, и, если на номерах в отелях их продюсер постоянно экономит, то еду заказывает себе вместе с ними, поэтому едят они плотно и вкусно. Третьей радостью или скорее отдушиной Тозиера становятся переезды. Нет, ему не нравятся долгие поездки, тряска в вагоне или болтающие соседи. Ричи нравятся места, которые они проезжают. Они видят: зеленные луга, покрытые яркими солнышками в виде одуванчиков; хвойные леса, в которых Ричи замечает пару лесных жителей и каньоны. Огромные глубокие каньоны. Ричи как-то выпрашивает продюсера остановиться у одного из них и стоит у самого края, около часа просто смотря в глубину и думая о своем. У Тозиера появляется невероятно сильное желание проехать всю страну лишь с машиной и пачкой сигарет в кармане. Может он мог бы взять с собой кого-нибудь, но в этом он не уверен. Порой одиночество самое лучшее общество в мире.
Уилл не звонит ему, но берет трубку, когда Ричи заваливается уставший в свой номер и, падая на постель, на автомате набирает Байерсу. На том конце провода молчание, поэтому до Ричи не сразу доходит, что трубку уже взяли и ждут его слов, которые заставят человека на другом конце провода поговорить с ним еще немного.
— Уилл? — громкий выдох и усталый голос.
— Да, Ричи? — продолжительная тишина.
— Ты же знаешь, что мне жаль? — Ричи продолжает лежать на спине, смотря в потолок. Сил на выражение эмоций почти не осталось, лишь большая усталость и чувство вины.
— О чем именно тебе жаль, Ричи? — Уилл тоже не особо бодрый. Его голос грустный и усталый. Ричи понимает, что это скорее всего из-за ссоры, произошедшей между ними, но маленький червячок внутри продолжает грызть его мыслью о том, что Уилл, возможно, слишком грустный.
— О том, что причинил тебе боль. — молчание. Продолжительный вдох и резкий выдох. Скрип постели.
— Дело было не в этом, Ричи. — Тозиер хмурит брови, пытаясь понять о чем говорит Уилл, но в голову не приходит другой причины для извинений. — Забудь. Я уже почти не злюсь, ладно? На самом деле… нам нужно будет поговорить, когда ты вернешься.
Ричи понятия не имеет, о чем хочет поговорить Уилл, но ни его грустный голос, ни чувство вины в нем не сулит ничего хорошего.
— Как там твои выступления? — Уилл переводит тему, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, и Ричи поддается.
Они болтают до утра. Ричи рассказывает о том, что видит, находясь в отъезде. Уилл же по большей части молчит, слушая Тозиера. Но второго никак не отпускает противно сжавшийся комок в животе от виноватого голоса Уилла. Он до безумия хочет узнать, что происходит, и как это можно исправить, но что-то внутри сдерживает его от вопросов. Может знание, что Уилл не ответит, или то, что Ричи ответ совсем не понравится.
Они кладут трубку к утру, когда яркая луна сменяется совсем не ярким солнцем, а темное звездное небо — хмурыми тучами. Ричи смотрит в окно своего отеля, в котором видны лишь соседние дома на расстоянии пары метров и улыбается. Улыбается, в попытке сделать этот мир ярче, раз солнце не справляется, но даже он понимает, что это скорее походит на маленький лучик, пробежавшийся по руке прямо перед бурей.
Небо в этот день плачет обильными слезами, не разоряясь на гром или молнии. Это не гнев Богов - скорее их печаль.
Ричи шестнадцать и психолог снова требует завести ему питомца. Тозиер не хочет, не хочет чертову рыбку, не хочет вечно копошащегося хомячка, его даже не прельщает идея купить здоровую овчарку.
В итоге мать поддается на уговоры психолога и притаскивает домой огромного паука, которого её брат давно не знал куда сбагрить, купив его в одной из стран, в которой отдыхал.
Ричи ненавидит этого паука. Это не похоже на не любовь к рыбке, которую он просто не замечал или забывал кормить, это истинная ненависть во всем его, Тозиерском, проявлении.
Он может показательно сидеть у аквариума долгое время, зная, что живность стоило бы покормить, но не делая этого из принципа. Паук, в ответ на это, прицепляется к стеклу, что находится ближе к Ричи и с таким же упорством висит на нем, пока его не покормят. Иногда Ричи часами может пялиться на мохнатое создание, в надежде увидеть что-то необычное, но тот с удивительной упертостью палится в ответ.
Друзья Ричи думают, что ненависть вызвана не иначе, чем ревностью. Ведь порой, когда сам Тозиер забывает покормить мохнатое создание, его мать закидывает ему в клетку немного корма. В отличии от Ричи, который если не поел сам, может ходить голодным весь день, и матери не будет до этого дела. Вдумчивый Билл считает по-другому, только не делится своими идеями, считая, что это могло бы расстроить Ричи. По мнению Билла, чувство, испытываемое Тозиером, — никакая не ревность, а в самом деле ненависть. Вот только ненависть не к пауку, ненависть к тому, что вместо того, чтобы позаботиться о своем сыне, миссис Тозиер покупает ему питомца, пытаясь заменить им себя.
Ричи меняет свое отношение к пауку, когда к нему заглядывает сестра матери. Огромная, пахнущая, мокрой шерстью женщина, с самомнением размером с Эйфелевую башню, абсолютно не нравится Тозиеру. Она постоянно ведет себя как хозяйка в чужом доме. Нет, она не заглядывает в холодильник и не убирается дома, она лишь смотрит презрительным взглядом, раздавая приказы и просто до безумия ненавидит «щенка», которого его мать по своей глупости решила оставить. «У тебя ведь было столько возможностей, а ты спустила их в унитаз, обзаведясь этим ребенком». И все это, честно, не задевает Ричи. Ни наглость тетушки, ни её ворчание о его ненужности, куда больше Ричи задевает то, что его мать в ответ на все это не произносит ни слова, молчаливо соглашаясь с ней.
В очередной раз, сидя на любимом месте Ричи, поедая чертовы конфеты и выпивая весь чай в их доме, тетушка совсем не замечает паука, ползущего по её руке. В итоге, весь чай оказывается на ней, все руки перемазаны в шоколаде, настроение испорчено, и ко всему этому тетушка больше в их доме не появляется.
В тот вечер Ричи кормит паука больше обычного и даже оставляет ему свет на ночь. Возможно, они могли бы подружиться.
Ричи и Стэн встречаются в последнем городе из тура. Они видятся по приезде, но буквально скидывают вещи и расходятся каждый по своим делам: Ричи на концерт, Стэн идет выступать со своей работой. В итоге нормальное общение у них выходит лишь вечером, после всех дел.
Тозиер заваливается в номер, скидывая по пути одежду и заваливаясь на постель. Последний концерт отыгран, осталось лишь вернуться домой. Стэн еще не вернулся, поэтому Ричи со спокойной душой и в тишине заваливается спать.
Ричи просыпается от того, что кто-то очень настойчиво долбит в дверь. Открыв глаза и открыв настойчивому гостю, он видит на пороге номера немного раздраженного Стэна. Тот, оглядев Тозиера с головы до ног и заметив его сонное состояние, закатив глаза, проходит внутрь, по пути доставая бутылку с чем-то алкогольным и, поставив её на стол, уходит за бокалами.
— Все так плохо, что ты решил напиться?
— Я бы сказал, что мы пьем за мою победу, но это будет ложью. Мы пьем потому, что на трезвую голову я тебя не вытерплю. — опустив бокалы на стол рядом с бутылкой, Стэн заваливается на диван, включая телевизор. Недолго думая, Ричи падает рядом с ним.
Они пьют всю ночь до самого утра, до тех пор пока бутылка не заканчивается, а с ней и желание идти еще за одной. Они могли бы заказать обслуживание номеров, но даже на пьяную голову понимают, что ни продюсеру Ричи, ни научному руководителю Стэна об их маленькой пьянке знать не стоит. А те обязательно узнают, если они это сделают.
Опустошив последний бокал, Стэн поднимается, уходя на балкон и по пути доставая пачку сигарет и зажигалку. Ричи следует за ним. Они стоят на девятнадцатом этаже высотки, наблюдая, как ветер подхватывает пепел, унося его от них.
— Как думаешь, между Уиллом и Майком что-то есть? — Стэн, с такой эстетичностью выдыхающий дым, поворачивается к Тозиеру, смотря на него заинтересованным взглядом.
— Что-то? — Ричи отводит взгляд, пытаясь сделать вид, что его вовсе не волнует эта тема.
— Ну знаешь, притяжение, тяга или нечто подобное? — внимательный взгляд и смешок. Конечно, Стэн всегда лучше остальных понимал, что Тозиер пытался скрыть.
— Думаю, да. Он не изменяет тебе, но напряжения между ними не заметил бы только слепой. — резкий вдох, грубо сжатая сигарета и затяжка.
— Но, в итоге, он ведь останется со мной, да? — некоторые вопросы лучше не задавать, если не хочешь услышать ответ, Ричи. Еще одна затяжка.
— Нет. И ты сам это знаешь, Ричи. Как бы много вас не связывало, он все равно выберет его. — дым подобно скверне разливается по телу, но куда хуже слова, что попадают в кровь, отравляя её и заражая. — Возможно, уже выбрал. Или делает это сейчас.
— Почему… — на грани шепота, не вопрос даже, словно последние слова умирающего — слабые, разбитые и обессиленные.
— Помнишь паучка, Ричи, тот которого тебе подарила мать? По той же причине.
— Я не понимаю, как это связано. — жалостливый взгляд и улыбка, словно ребенку.
— Значит и не поймешь. Просто Уилл не для тебя Ричи, по крайне мере не сейчас. Он и так не может разобраться с отцом, заставляющим его плясать под свою дудку, еще один кукловод ему не нужен.
Ричи думает, что начинает понимать. Проблема в том, что понимание не несет за собой облегчения, лишь еще больше разочарования и безысходности.
На небе светит яркая луна, освещая небо и землю. Звезды складывают свои причудливые созвездия. Дым, пущенный изо рта Тозиера, изгибаясь в различные формы, поднимается прямо к ним вверх. Сегодня звездопад. Яркие огоньки падают с неба, пропадая в темноте и исчезая с и так заполненного полотна. Ричи чувствует, как что-то умирает, а что-то лишь зарождается заново.
***
Уилл растерян. После ссоры с Тозиером он не находит себе места, пытаясь выбросить из головы его слова, но не особо в этом продвигаясь. Сказанное Ричи действительно зацепило его. Уилл избегает Тозиера до самого его отъезда. Какой-то частью себя Байерс понимает, что он просто устал, и ему нужна небольшая передышка, что дала бы шанс собрать мысли в кучу и решить, что же ему нужно, но даже после отъезда Ричи передышки не выходит. А все дело в Майке. После того, как Тозиер уезжает, Майк начинает появляться в квартире Уилла слишком часто. Байерс и сам понимает, что ему лишь кажется это, и что вся разница лишь в том, что теперь они чаще начинают оставаться наедине, но легче от этого не становится. После просьбы Уилла не исчезать из его жизни Майк действительно старается этого не делать и ведет себя так, словно ничего не произошло, но порой Байерс замечает, какие грустные взгляды бросает на него Уилер, когда думает, что он не видит. С каждым днем нахождение рядом с Майком становится все губительней для Байерса. Мысли рядом с ним не хотят собираться в кучу и упорядочиваться, а единственная, которая бьется в голове, когда Майк так близко — это коснуться его губ своими. Нежные прикосновения, долгие взгляды, волнующийся за него, Уилла, тон — все это тянет так невероятно сильно и рядом нет противовеса в лице Ричи. Уилл чувствует, как с каждым разом ломается под натиском Майка все больше и ненавидит себя за это. Уилер не отходит от него после отъезда Ричи, приглядывает, чтобы Уилл не натворил лишнего, чтобы происходящее с Ричи и отцом не задело его слишком сильно. Отец с того дня больше не звонит и Уилл внутренне замирает каждый раз, слыша стук в дверь. На четвертый день после отъезда Ричи, Майк и Уилл сидят дома у последнего, поедая пиццу и смотря «Сияние». Остальные ребята решили сходить в кино на нововышедший фильм, но Майк и Уилл, не сойдясь с ними во вкусах, решили остаться дома и посмотреть то, что нравится им. Отмечать дни, как «n количество дней с отъезда Ричи», вошло в привычку у всего дома. — Твой отец больше не звонил? — Уилл, откусивший кусок пиццы и увлеченный просмотром фильма, не сразу понимает, что обращаются к нему. Майк, который смотрел фильм уже кучу раз, и остался только для того, чтобы не оставлять Уилла, все это время не отводил от него взгляда, прежде чем решился заговорить. — Тебе обязательно было вспоминать о нем именно сейчас, да, Майк? — Уилл поднимает немного раздраженный взгляд, но тут же понимает, что Майк спрашивает это, потому что переживает. Вздохнув, Байерс закидывает оставшийся от пиццы кусочек в рот и, пережевывая, вытирает руки салфетками, отрицательно качая головой. — Нет, не звонил. И не думаю, что позвонит. Он из тех людей, которые обычно заявляются без приглашения, удивительно, что вообще предупредил. Майк хмурится, переваривая информацию. Уилл в это время отпивает колы, думая, что диалог на этом закончен и возвращает свой взгляд к телевизору. Слева раздается ерзанье — Майк сидит, закусив губу и явно собираясь спросить что-то еще. Уилл в очередной раз вздыхает, поворачиваясь и так и говоря взглядом выкладывать. — А что насчет Ричи? Ты говорил с ним? — Нет. — Почему? — внимательный, насквозь прожигающий взгляд, смотреть которым умеет только Майк. — ты ведь не собираешься игнорировать его вечно? Он, конечно, сглупил, но ты ведь знал, на что шел. — Почему тебя это вообще заботит, Майк? Разве ты не должен радоваться этому? — Уилл и сам не понимает, почему слова Майка вызывают в нем такое раздражение, но мысль, что Уилер может так легко принять их с Ричи отношения, словно болезнь распространяется по телу, заставляя его зудеть. — Радоваться чему? Тому, что ты не счастлив, Уилл? — раздраженный взгляд, резкие отрывистые движения. Рука Майка проскальзывает рядом с бутылкой колы, и Уилл думает о том, что стоило бы её убрать, но мысль пропадает так же, как и появляется. — Я не понимаю тебя, Уилл! Я пытаюсь быть рядом и поддерживать тебя, но снова делаю что-то не так! Чего ты хочешь от меня? Боль в глазах Майка становится таким частым явлением, что, кажется, уже въелась в них. Уилл задумывается, чего он действительно хочет от Майка? Дружеских посиделок, распития чая на двоих, разговоры о повседневном? Байерс не любитель обманывать себя, очевидно что этого ему уже мало. Тогда чего он хочет от него? А чего он хочет от Ричи? Чем — то, что он хочет от Тозиера, отличается от Уилера? От Ричи хочется страсти, хочется целоваться с ним, пока губы не начнут болеть, хочется шутить, нарушать правила, хочется горячего и жаркого секса. А чего хочется от Майка? Нежности, мягких прикосновений, легких поцелуев, хочется заниматься с ним любовью, хочется отдать всего себя и получить в ответ столько же. Хочется просыпаться по утрам рядом, вместе собираться на работу, засыпать, решать проблемы и видеть на себе глаза полные любви. От Майка хочется Майка. Майк продолжает смотреть на него, когда до Уилла доходит, что пауза затянулась. Мысль, так успешно забравшаяся в голову, теперь надежно там засела и не собирается исчезать. Если от Ричи хотелось ежесекундного присутствия, то от Майка требовалось быть в жизни Уилла постоянно. — Я… — Уилл тряхнул головой, в попытке собраться. — я хочу, чтобы ты оставил меня одного. — Что? — непонимающий взгляд в ответ. — Я хочу побыть один. Сейчас. Мне надо подумать, Майк, пожалуйста. — долгий, задумчивый взгляд и кивок. Майк поднимается, уходя из квартиры Уилла и осторожно прикрывая за собой дверь. Байерс остается совершенно один, наедине со своими мыслями. На экране замерзает Джек Торренс. В этот вечер Уилл берет трубку, когда звонит Ричи. Они болтают до самого утра. Уилл слышит уставший голос Тозиера и думает о том, что некоторые вещи — не для телефонного разговора. Майк не появляется в его квартире уже второй день. За это время Уилл успевает навести порядок во всем доме, разгрести свои скетчбуки и даже добирается до ящиков в спальне, перебирая карандаши и выкидывая уже не годные. В его квартире абсолютная чистота и упорядоченность, как раз то, чего не хватает его мыслям. Уилл ставит чайник, как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь — отрывистый и резкий, громкий. Беда пришла тогда, когда о ней уже забыли и перестали думать — на пороге квартиры Уилла стоит его отец. Он осматривает Уилла с ног до головы презрительным взглядом и, остановившись на напугано уставленных глазах, фыркает и проходит внутрь, плечом задевая сына. Отойдя немного от шока, Байерс прикрывает дверь и идет следом за отцом, тот, не разувшись, проходит на середину комнаты и стоит, оглядывая стену, разрисованную Уиллом. Уголок его губы опускается, создавая на лице маску отвращения. — Ты должен сказать матери, что мы хорошо ладим. — он начинает говорить так же резко, как делает почти все. Уилл даже не сразу понимает, что тот обращается к нему, застывая под взглядом его холодных глаз. — Что? — цыканье языком и бормотание о глупости некоторых. — Твоя мать не простит меня, пока мы с тобой не научимся ладить, поэтому ты должен сказать ей, что я извинился, и ты простил меня. — он смотрит выжидающе, словно ждет, что Уилл в ту же секунду сорвется и побежит звонить матери. — Но, … — Уилл пытается собрать мысли в кучу, страх перед отцом все еще не отпускает. Тот редко обращает на него внимание, но смотря сейчас в эти озлобленные глаза Уилл думает о том, что лучше бы этого и не происходило, — ты ведь… не извинился. — А зачем я по твоему здесь? — они замолкают, смотря друг на друга и ожидая чего-то. — И долго ты будешь еще стоять? Ты собираешься звонить матери? — Но ты ведь сказал, что пришел извиниться. — Так и есть. Я пришел, тебе этого мало? — поднятые брови и раздраженный взгляд. Ты хоть раз слышал от него похвалу или то, что он гордится тобой? Долгий взгляд Уилла и тяжело сдерживаемое раздражение внутри. Страх понемногу отступает, преобразуясь в нечто другое, нечто более сильное, более злое. Поняв, что сын не собирается звонить Джойс, он вздыхает. — Хорошо. Мне жаль, Уилл. Доволен? — раздражение и ни капли чувства вины. — О чем тебе жаль? — Чертов щенок, думаешь, можешь помыкать мной?! — злоба, шаг в сторону Уилла. Два взгляда, ведущие войну между собой. Побыть донором спермы не такая уж и трудная задача. — Ты пришел извиниться, я лишь хочу узнать, за что. — злобный прищур. Спусковой крючок спущен. — Хочешь знать, за что? Ох, хорошо, я объясню тебе. — раньше подобная злая улыбка заставила бы мурашки пройти по спине, а сердце забиться быстрее. Сейчас же, смотря на неё, Уилл думал о том, как же жалок был этот человек. — Я жалею о том, что не воспитал тебя нормальным, о том, что дал вырасти нечто подобному — странному и ненормальному. О том, что не брал ремень в руки чаще, может в этом случае сейчас бы ты не дерзил мне так нагло. О том, что не заставил Джойс сделать аборт и не облегчил твои страдания в этом мире. Так почему ты просто не сказал ему отсосать тебе? — Вон из моего дома. — спокойный голос, гордо выпрямленная осанка и взгляд прямо в глаза. — Что? — слышать подобные вещи от всегда вежливого и правильного сына — наверняка нечто шокирующее, но Уиллу уже нет до этого дела. Маленький росток раздражения пробил себе путь, превратившись в огромное дерево боли, корни которого больше невозможно было сдержать. — Ты не расслышал? Я сказал: пошел к черту из моего дома! — крик. Уилл никогда не кричал на родных, он вообще никогда не кричал. Некоторые люди порой меняют нас сильнее, чем мы можем себе представить. Поняв, что Уилл сейчас точно не согласится идти на уступки, отец вылетает из дома, злобно шепча: «ты еще пожалеешь об этом». От хлопка двери со шкафа падает неудачно поставленная ваза, Байерс наблюдает, как она падает и не чувствует ровным счетом ничего. Злость ушла, внутри не осталось ни грусти ни раздражения. Внутри пусто и темно, и Уиллу это совсем не нравится. Опустившись по стене, Байерс усаживается на пол, обхватывая колени и опуская на них подбородок. Легче не становится, внутри противное, липкое чувство пустоты. Уилл закрывает глаза, пытаясь отогнать их от себя, но не выходит. За стеной слышится хлопок двери. Подняв голову, и не раздумывая ни секунды, Уилл вылетает из квартиры, забывая закрыть её, и дергает ручку в квартиру Уилера. Не заперто — Майк только вернулся. Он обворачивается, когда слышит звук двери, на пороге стоит Уилл. Разбитый и опустошенный Уилл. Майк не успевает спросить, что произошло — ему мешают чужие губы на своих. Это их второй поцелуй, и он снова со вкусом боли и отчаяния. У Майка подкашиваются ноги от напористого Уилла, он льнет к нему, пытается прижаться как можно ближе и торопится, невероятно торопится. Майку требуется вся сила воли, чтобы взять Уилла за плечи, отстраняя от себя и заглядывая в глаза. — Уилл? — Майк ждет слез, истерик, чего угодно, но точно не уверенного взгляда прямо в глаза. — Пожалуйста, Майк. Я обещаю, мы разберемся со всем завтра, просто позволь мне… И Майк позволяет. Позволяет себе целовать Уилла — нежно, осторожно. Позволяет прикасаться к нему, заставляя дрожать от прикосновений, позволяет опрокинуть на кровать, стягивая одежду. Нежно коснуться поцелуями уголков глаз, собирая слезы. Держать в руках, прижимая к себе и сжимая в объятиях. И войти в него, заполняя собой и сливаясь вместе. Заставлять выгибаться до хруста в ребрах. Убрать руку от рта, позволяя стонам вырываться наружу. И любить, любить до беспамятства, любить, словно завтра никогда не настанет.***
Ричи и Стэн возвращаются домой на следующий день. Невыспавшиеся, все еще немного пьяные и до безумия уставшие. Лифт в очередной раз не работает, поэтому им приходится топать пешком. Попрощавшись на этаже Стэна, Ричи продолжает подниматься, таща тяжелые сумки, которых с приобретением сувениров стало гораздо больше, и представляет, как, наверняка, сейчас злорадствует Стэн. Горестно вздохнув, Ричи все же добирается до своей квартиры. Часы показывают одиннадцать утра, когда он распахивает двери своей квартиры и видит стоящего посреди комнаты Байерса. Байерса, стоящего посреди комнаты, в одной рубашке Майка. Паучок, которого так полюбил Ричи, погибает через пару дней после визита тетушки — просто Ричи Тозиер не умеет заботиться о том, что ему дорого.
Примечания:
Огромное спасибо моей бете и Нуару.
Следующая глава будет последней.
