Set the Sails

      В последний день июня 1724 года судьба Гарри, по-видимому, решила послать все вокруг в дальние дали и превратила его жизнь в хаос. Винить было некого, в конце концов, рано или поздно, он нарвался бы на неприятности.       Возможно, он сам этому поспособствовал, решив пересечь Атлантический океан. Но, черт возьми, люди плавали по морям не первый год, а его самого ничего не держало дома. Все обещало сложиться прекрасно.       Нет, дурные предзнаменования были, вроде целой недели без малейшего дуновения ветерка. Не из ряда вон выходящее явление, как сказали ему матросы. Но, тем не менее, предзнаменование дурное.       Понятно, что его, сухопутную крысу, приятно взволновал бриз, поутру растрепавший его волосы. Однако матросы взглянули на небо и велели ему молиться.       Моряки были народом суеверным, но, забавное дело, религиозным лишь в минуты крайней нужды. И их замечание приводило в замешательство.       Капитан сообщил своим немногочисленным пассажирам, что приближается шторм, но поскольку его корабль плавал в любую погоду, беспокоиться не стоило.       И все было бы отлично, останься треклятая удача Гарри в Европе.       Через несколько часов, когда шторм почти догнал их, сигнальщик сообщил, что на горизонте появилось судно. Да, все было бы просто прекрасно, соизволь треклятая удача Гарри остаться в Европе.       Потому что лицо капитана посерело, и он перекрестился с таким чувством самоотдачи, с каким раньше подходил к выпивке.       – Волдеморт.       Это был всего лишь шепот, звук, сорвавшийся с губ на выдохе, но он неведомым образом разнесся по всему кораблю. Несколько членов экипажа, едва заслышав его, без раздумий сиганули прямо в море, которое быстро стало живым.       Это был тот момент, когда Гарри понял, что влип. Как обычно, на ровном месте.       В общей панике, что тут же последовала, Гарри вцепился в капитана.       – Что? Что за Волдеморт? Что происходит?       – Пираты. Худшие из худших.       Гарри обдало волной безысходности.       Моряки говорили о море, как о своенравной, темпераментной любовнице, временами становившейся жестокой и воистину устрашающей. Они рассказывали об огромных чудищах, что топили корабли. Но самыми жуткими и кровавыми были истории о пиратах.       Безжалостные убийцы, грабители, дикари. Они властвовали над морями.       Гарри посмотрел на корабль, находящийся еще слишком далеко, чтобы разглядеть знаменитый черный флаг.       – Но мы не везем ничего ценного. Зачем мы им?       – Их не интересуют сокровища, мальчик, – мертвым голосом ответил капитан. – Они жаждут крови.       Звучало это многообещающе.       – Но шторм! Они же в него тоже попадут?       – Да, – сказал капитан и посмотрел на небо. Ясное, синее несколько часов назад, сейчас оно было черным, громовым, готовым в любой момент расколоться. – Если нам повезет, мы погибнем прежде, чем они нас догонят.       А потом небо рухнуло, море вокруг вспенилось, грозя сомкнуть свои воды над головами людей. Волны вздымались вверх словно горы, высокие, неумолимые. Поднялся ветер, схватил со свистом несчастное судно и безжалостно его затряс.       Корабль качнулся и накренился, беспомощный в бушующем океане. Величественный в гавани, он казался таким маленьким и жалким среди разгневанной стихии.       Вода заливала палубы, утягивая в круговорот за собой ведра, бочонки, снасти.       Моряки кричали, пытаясь спасти свой корабль, но страх, вызванный отнюдь не штормом, и беспомощность вносили разлад в их действия. Те, кто сражался с бурей, убирали паруса, те, кто пытался оторваться от пиратов, снова их поднимали.       Гарри был единственным пассажиром на палубе, остальные давно разбежались по каютам. Он их не понимал: как можно в такой момент желать оказаться под палубами, ближе к желавшему забрать их морю?       Это был не первый шторм на их пути, но все предыдущие не шли с ним ни в какое сравнение. Гарри даже сомневался, можно ли его еще называть "штормом". На его взгляд, это был апокалипсис.       Прозвучал громкий взрыв, следом за ним последовал свист. Из-за раскатов грома и грохота волн Гарри не обратил на него внимания, но оказалось, у него была цель.       Это было единственное предупреждение, которое он получил, прежде чем их фок-мачта разлетелась в щепки. И понял, что в этом аду, в буйстве стихии, чужой корабль еще и стрелять по ним ухитрялся.       Как он смог подойти так близко и так быстро, было за пределами понимания. С неба лились потоки воды, со всех сторон захлестывало море, Гарри уже не различал, где что находится, и просто не представлял, как вообще возможно вести в таких условиях судно в нужном направлении.       Последовал еще один взрыв, что-то оглушительно треснуло, и корабль накренился. Было похоже, что удар пришелся в корпус.       Пространство вокруг наполнилось истошными криками, однако ветер донес и чей-то маниакальный смех. Ни с чем более жутким Гарри еще не сталкивался. В сложившейся ситуации он был совершенно неуместен.       Капитан и офицеры, срывая горло, отдавали команды. Они словно очнулись от парализовавшего их ужаса и теперь стремились дать отпор пиратам и забрать с собой к морскому дьяволу стольких, скольких смогут.       Но их судно не было боевым кораблем. Матросы не были обучены воинскому делу, а немногие солдаты, что сопровождали пассажиров в качестве охраны, скорее создавали видимость защиты, а не реально защищали.       Огромная волна накрыла их корабль, почти полностью погружая в воду. На миг океан вытолкнул судно на поверхность вертикальной свечкой, но оно вновь накренилось и ушло под волны.       Гарри только и мог, что ухватиться за леера[1] и доверить им свою жизнь. Он не сомневался, что после такого за борт выкинуло не только бочонки и спасательные шлюпки. Люди поскальзывались и срывались, теряли равновесие, и всех их просто смыло стеной воды.       В небесах снова громыхнуло.       Но ничто из этого не остановило пиратов. Они взяли их судно на абордаж и теперь по мосткам и на концах с рей[2] пересекали бурлящие потоки в пропасти между бортами. Защищавшие свой корабль матросы оказались совершенно беспомощны перед ними. Сила пиратов подавляла.       Гарри был наслышан о пиратах. Он не принимал их жестокости, но он по крайней мере понимал, что ими двигало. Они были обычными ворами, только грабили они не дома, а корабли.       Но, ради всего святого, зачем им высаживаться в шторм на борт затопленного ими же судна, на котором и поживиться-то нечем? Корабль уходил под воду, уже было ясно, что бурю ему не пережить. Разве эти пираты не должны были спасать собственный корабль, а не нападать на тот, что почти потонул?       Завязался бой, хотя Гарри сомневался, что его можно в полной мере так назвать. На сильно накренившемся корабле люди едва находили опору, не говоря уже о том, чтобы сражаться.       Очень скоро на борту стало так много пиратов, что Гарри уже не мог найти на их фоне членов своего экипажа. Темнота и хаос, царивший вокруг, задачу не облегчали.       К грому, плеску волн и треску дерева добавился лязг стали. Люди сражались рядом с Гарри, совсем близко, но его они игнорировали или просто не замечали. Гарри отшатнулся, поняв, что у него не было даже ножа, чтобы защитить себя.       Хотя какое это теперь имело значение? Даже если случится чудо, и они дадут отпор пиратам, их корабль все равно утонет. Может, ему удастся попасть на одну из спасательных шлюпок? Хотя почти все они были либо разнесены в щепки пушечными ядрами, либо унесены яростно бурлящим океаном. Да и вряд ли бы он выжил в маленькой лодочке посреди штормовых волн, не говоря уже о том, чтобы доплыть на ней до берегов из самого сердца Атлантического океана.       Гарри удалось выбраться на квартердек, который оказался относительно пустынным в сравнении со шкафутом[3], где кипел бой. Там он сел, прижавшись спиной к фальшборту и крепко держась за натянутые штормовые леера. Закашлялся, когда в лицо плеснуло морской водой, и перевел дыхание.       Глаза уже щипало от соли. Он проморгался и только тогда заметил лежащего на палубе мужчину, стонущего от боли и медленно съезжавшего по доскам вниз.       Гарри выругался и пополз к нему на четвереньках, скользя на мокрой палубе.       – Схватись за что-нибудь! Иначе тебя смоет! – прокричал Гарри в грохоте шторма.       Глаза мужчины были закрыты, лицо исказила судорога боли, и он никак не дал понять, услышал ли он Гарри или нет.       Гарри осмотрел его и увидел, как по ноге расползается кровавое пятно. Рана от выстрела? Нет, ранение ножевое, очень глубокое.       Корабль вновь сменил крен, они беспомощно завертелись на палубе и врезались в двери капитанской каюты.       Когда их перестало сильно трясти, Гарри принялся за работу. Он разорвал пропитавшуюся кровью брючину мужчины и осмотрел рану. Крови было много, но не так, как показалось на первый взгляд: в заблуждение ввела морская вода, промочившая одежду. Тем не менее, рана действительно оказалось глубокой. Требовалось наложить швы, но в нынешних условиях у Гарри не было ни малейшего шанса сделать это.       Он разорвал и вторую брючину, сложил ее и наложил на рану в качестве давящей повязки. Оставалось только перетянуть ногу ремнем. Все бы ничего, но палуба опять накренилась, и ремень отъехал в сторону и теперь находился вне досягаемости.       Гарри грязно выругался – дурная привычка сквернословить лишь усугубилась за то время, что он провел в море с матросами.       А затем он увидел, как кто-то поднимается по ступеням на квартердек.       – Эй, ты! Дай мне ремень! – приказал он голосом, не терпящим возражений.       Мужчина посмотрел себе под ноги, у которых и валялся ремень, а затем перевел взгляд на другой конец палубы, где полулежал Гарри.       И он стоял.       Гарри даже вообразить не мог, как надо уметь держать равновесие, чтобы ровно стоять в окружающем их светопреставлении. А этот человек даже за леера не держался!       Он задумчиво наклонил голову, изучая Гарри.       Задумчиво.       Черт бы его побрал, у них не было времени на созерцание!       Мужчина наклонился и поднял ремень, а затем неспешно подошел к Гарри. Корабль опять швырнуло и подняло на волнах, но человек остался невозмутим. Он явно чувствовал палубу под своими ногами, каждое движение тонущего судна, и с легкостью подстраивался под них.       А Гарри даже на четвереньках удержаться было трудно!       – Он не из твоих, – мужчина указал на раненого. Отдавать ремень он не спешил.       Гарри нахмурился и посмотрел на своего истекавшего кровью пациента. Да, верно, он не узнал его, так что раненый и правда был не из его команды. Как и стоящий перед ним человек.       – "Моих" здесь уже нет, – отрезал Гарри. – Ремень, будь любезен.       Он требовательно протянул руку. Ничего. В его ладони была по-прежнему пустота. Гарри оторвал взгляд от пациента.       На него смотрело дуло мушкета.       На секунду он потерял дар речи.       – Черт возьми, ты серьезно?!       – Еще как, – ответил мужчина, явно забавляясь.       – Отлично, а ты можешь сделать это позже? Тут человек кровью истекает! Отдай мне пояс, живо!       Мужчина моргнул, с любопытством склонил голову, и слабая улыбка тронула его губы. Мушкет он не убрал, но ремень Гарри протянул.       Гарри выхватил его из его руки и тут же вернулся к своему пациенту, чтобы закрепить импровизированную повязку.       Очередная гигантская волна захлестнула палубу, вода хлынула за фальшборт и оттолкнула Гарри к ногам мужчины. Теперь дуло мушкета давило ему на затылок.       Гарри затянул ремень и попытался вытереть с лица едкую морскую воду.       – Он что, даже промоченный насквозь стрелять может? – раздраженно поинтересовался он.       – Хочешь узнать? – мужчина, напротив, был совершенно спокоен.       И прежде чем Гарри понял, что происходит, чужая рука схватила его за волосы и дернула назад голову. Гарри даже услышал, как хрустнула его шея. Он рефлекторно попытался вдохнуть воздух, но ощутил только металлический привкус ствола мушкета, который ему запихнули в горло.       Раздался сухой щелчок и... Ничего.       Глаза Гарри расширились от осознания, что он сейчас почти умер. Раздался повторный щелчок, Гарри вздрогнул всем телом, но порох действительно слишком сильно намок.       – Ты был прав, – небрежно бросил мужчина.       Он вытащил мушкет и убрал его. Гарри закашлялся, подавившись воздухом.       – Вот поэтому я всегда предпочитал ножи, – продолжил он, вытащив один из-за пояса и вновь запрокидывая голову Гарри.       Гарри застыл.       – Это растягивает процесс. Делает его более личным, интимным.       Холодный металл ласкающе коснулся горла. В глазах мужчины не было ничего, кроме веселья и возбуждения.       А вокруг правил балом шторм.       Гарри попытался вывернуться. Лезвие прижалось теснее.       – Ну же... все это время ты был так очаровательно дерзок, – мужчина о чем-то задумался, а затем наклонился к Гарри. – Ты боишься смерти, мальчик?       Гарри в ответ лишь выругался.       Увы, брань потонула в вое и грохоте шторма, а мужчина только усмехнулся.       – А теперь я с тобой повеселюсь.       Гарри вцепился в его руку, но нож опасно надавил на кожу, предупреждая.       Внезапно со шкафута донесся громкий, отчетливый свист, а следом – глумливый хохот. Мужчина на миг посмотрел в ту сторону, с которой доносились звуки, а затем вернул свое внимание на Гарри.       – Знаешь, что это значит? Каждый, кто плыл на этом корабле, мертв. Думаю, тебя они просто не посчитали.       Глаза Гарри расширились. В памяти мелькнули лица экипажа и пассажиров. Они все погибли. Он не мог сказать, что хорошо их знал, но он провел с ними последние месяцы. И причин для их смерти не было.       Мужчина снова задумался.       – Он выживет? – он кивнул на раненого, все еще лежащего без сознания.       В Гарри сражались желание послать мужчину к дьяволу и глупое стремление помочь раненому пирату. Как всегда, глупость победила.       – Ему нужен антисептик, масло из соснового или чайного дерева подойдет. Рану промывать и ежедневно менять повязки. Повязки должны быть пропитаны спиртом. Если все же плоть начнет нагнивать, ногу придется ампутировать. Рану после этого прижечь и обработать охлаждающим бальзамом из экстракта алоэ или кокосовых орехов.       Удовольствие мужчины стало осязаемым. Он убрал нож от его горла и поднял за шиворот на ноги.       – Ты выжил под пушечным обстрелом, тебя не взял мушкет... Удачу испытывают трижды, так ведь говорят?       Гарри подтащили к фальшборту и нагнули. Теперь он наполовину висел над бушующим океаном.       – Считаешь, что я жесток? Ты явно никогда не встречался с морем. Посмотрим, выживешь ли ты.       С этими словами он выкинул Гарри за борт. Всего одно мгновение он вместе с дождем падал в пустоту, вокруг него завывал ветер, под ним плескалось море.       А потом он врезался в холодную воду, и тьма поглотила его.       Жизнь непредсказуема.       Гарри думал, что уже привык к этому. Из-за своей склонности постоянно попадать в неприятности он уже давно смирился с вывертами судьбы.       Но он даже вообразить не мог, что окажется дрейфующим посреди Атлантического океана. Он замерз в ледяной воде, солнце нещадно припекало макушку, пальцы, цепляющиеся за деревянную доску, онемели.       Глаза жгло от соленой воды. Горло пересохло, и безумно сильно хотелось пить.       Мир вокруг словно исчез. Не было ни рыб, ни птиц, ни плавающих в морских водах водорослей, ни земли на горизонте – никого и ничего.       Только он, вода и откуда-то оторванная деревяшка.       Океан был спокоен, подобен бескрайнему зеркалу. Ветра не было, совсем. Он чихнул, просто чтобы проверить, не пропал ли еще и звук.       Этот чих забрал его последние силы. Если бы его пальцы не свело и они не застыли в скрюченном состоянии, вцепившись в доску, он бы пошел ко дну. Жажда уже перешла все критические точки и будто бы притупилась, стала его частью.       Он спрашивал себя, почему еще жив. Сколько дней он провел, дрейфуя в океане. Где он, как глубоко дно под ним. Как получается, что штиль может превратиться в шторм буквально за мгновенья. Ему было интересно даже то, есть ли у мира край и доплывет ли он до него.       Он спрашивал себя, не бредит ли он. Ему было все равно.       Возможно, ему стоило подумать о своем состоянии, ведь он собирался стать врачом. Это было его призвание. Однако теперь он был просто потерянной душой, дрейфующий где-то в бескрайних водных просторах, отделявших его от дома, привычного уклада жизни и планов на будущее.       Он почему-то никогда не думал о том, что может в любой момент умереть. Даже забавно.       Жизнь непредсказуема.       Он закрыл глаза, спасаясь от палящих солнечных лучей.       Ему снилась мать.       Ее длинные рыжие волосы и звонкий смех. Ее теплые руки, гладившие его по волосам, ее нежный голос, певший ему колыбельную. Ее светящиеся любовью глаза.       Ему снились мужчины, которых она приводила в их дом, отчаянье на их лицах, вызванное страхом потерять ее и ненавистной мыслью, что она никогда не будет принадлежать кому-то из них.       У нее был иной подход к мужчинам, и в этом с ней не могла сравниться ни одна из тех женщин, что каждый день стояли возле доков.       Над теми женщинами мужчины издевались, вели себя грубо по отношению к ним. Его мать же никто шлюхой не называл. Она не искала мужчин, они сами шли к ней. Не с пьяными намерениями, которые они демонстрировали другим, дерясь за самых смазливых девочек, игнорируя их крики и мольбы. Они шли к матери с цветами, стихами, подарками. Она была мечтой.       И она всегда приводила их домой, тех немногих избранных, что привлекли ее внимание после нескольких недель ухаживаний.       Откуда у них были деньги, Гарри понял только после ее смерти.       – Мой отец один из них? – ему было лет семь, когда он задал этот вопрос.       Он уже знал, что для рождения ребенка нужны и мужчина, и женщина. Это стало для него новым открытием: у него всегда была только мама.       – Нет, дорогой, – ласково улыбнулась мама. – Твой отец не принадлежит земле.       – Где же он тогда?       – Он живет в море, – сказала она, глядя из их маленького кухонного окна на гавань. – Если ты остановишься в доках и закроешь глаза, сможешь уловить его запах.       С тех пор Гарри бегал на причал и стоял там, пристально всматриваясь в горизонт и впитывая запах океана, воображая отца.       Из всех мужчин он был единственным, чьего ребенка Лили родила. Когда она смотрела на море, ее глаза подергивались мечтательной дымкой, а на губах появлялась улыбка.       Так Гарри узнал о любви.       Ему было одиннадцать, когда мама заболела. У них не было денег на доктора, но он все равно пришел, и Гарри узнал одного из маминых постоянных посетителей.       Он сказал, что у нее воспаление мышц брюшины[4] и что он может только облегчить течение болезни.       Так Гарри узнал о боли.       На ее похоронах доктор извинился перед Гарри, сказав, что возможно, получи он лучшее образование, он смог бы ее спасти. Он слышал о случаях, когда пациенты с этой болезнью выживали.       Гарри еще никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. И он стал просто одержим медициной.       Местный доктор взял его в ученики, возможно, чувствуя свою вину перед ним за то, что не спас его мать. Очень скоро у Гарри появилась своя практика, и он стал совершать обходы больных людей по всему городу. К нему частенько заглядывали и работники доков, и моряки. Последних Гарри особенно привечал. Они напоминали ему о мечтательных глазах матери, когда она смотрела на море и вспоминала отца. В качестве оплаты за лечение он принимал их невероятные истории, и они всегда искренне радовались Гарри, когда встречали его.       Ему было девятнадцать, когда к нему пришел капитан корабля, экипаж которого страдал от цинги. Гарри потребовалась неделя, чтобы вылечить их всех. После этого капитан отвел Гарри в сторону и спросил, не желает ли он изучить медицину глубже, чем ему могут в этом помочь местные шарлатаны. Он написал для Гарри рекомендательное письмо, сказав, что его старый друг, который жил в Америке, является одним из лучших врачей.       Дома его ничто не держало. Поэтому он сел на первое же пассажирское судно, отправляющееся в Америку.       А затем он утонул.       Когда он пришел в себя снова, то понял, что что-то изменилось.       Сначала он не мог точно определить, что же именно. Море было все так же спокойно, горизонт – бесконечно пуст, а воздух – неподвижен.       Однако он чувствовал присутствие. Как если бы он был уже не один.       Затем он услышал скрип дерева и слабый трепет безжизненных парусов. С титаническим усилием он повернул голову и приложился к деревянной доске уже другой щекой.       Справа от него плыл корабль. Немыслимо огромный, если смотреть из его положения, и очень близкий. Казалось, руку протяни, и коснешься его.       Ветра не было, паруса всех трех мачт полоскали[5], и корабль тихо дрейфовал в спокойной воде, как и Гарри на своей доске. Гарри заставил себя поднять взгляд выше корпуса судна, вверх по грот-мачте до грот-стеньг-флагштока[6].       Череп и скрещенные кости. Белые на черном. "Веселый Роджер", флаг пиратов.       Его глаза невольно расширились: такое было чересчур даже для его дьявольской удачи.       Взгляд вновь упал на палубу. На фальшборте сидел человек и с любопытством его разглядывал.       Его волосы были черными и безукоризненно уложенными, его кожа – неестественно бледной для того, кто проводит почти все свое время под открытым небом. Ни тряпья, ни шрамов, ни кривых зубов – воплощенное совершенство.       Он ни разу не походил на пирата, и Гарри мгновенно его узнал.       Мужчина наблюдал за ним, непринужденно опираясь на грот-ванты[7] и явно ожидая от него каких-то действий. Учитывая, что был штиль и они оба не перемещались, а Гарри не секунду назад материализовался возле судна, наблюдал он довольно давно.       Они были посередине нигде, в окружении вод Атлантического океана, и вероятность повстречать здесь хоть кого-то фактически равнялась нулю. И встретить человека, обрекшего его на смерть, оказалось весьма иронично.       – Привет, – прохрипел Гарри. Его голос был надтреснуто-грубым из-за жажды, преследующей его последние несколько дней.       Брови мужчины взметнулись вверх – его забавляла ситуация.       – Здравствуй еще раз.       Его голос – глубокий тенор – был прохладен, как вода вокруг.       – Пожалуйста, скажи, что мне это снится, – слабо попросил Гарри.       Мужчина слегка покачал головой, и Гарри вздохнул, слишком измученный, чтобы как-то на это отреагировать.       Некоторое время они молчали. У Гарри не имелось идей, как быть дальше. Он не ожидал кого-то встретить, да еще и на пороге собственной смерти. Не говоря уже о том, чтобы встретить именно того, кто был повинен в текущей ситуации.       Он хотел разозлиться, но не нашел в себе и толики гнева. У него уже ни на что не находилось сил, даже за доску он держался потому, что его руки свело в таком положении. Если бы он мог их переместить, он бы разжал пальцы еще несколько дней назад и добровольно ушел в небытие.       Дрейфование на огрызке доски рядом с внушительных размеров кораблем смущало.       – Как дела? – спросил он, чтобы хоть что-то сказать.       Мужчина склонил голову вбок, словно что-то решая.       – Гладко.       Гарри издал хриплый звук, почти атрофировавшиеся мышцы живота спазматически сжались. Он с запозданием понял, что смеется.       – Оу, оу, не весели меня.       – И что же ты тут делаешь? – спросил мужчина, как будто сам точно не знал, как Гарри здесь оказался.       Гарри нашел в себе силы, чтобы взглянуть на него.       – Ну... ничего особенного. Плаваю.       – И как?       Гарри взглянул на свои скрюченные пальцы, опухшие как у утопленника.       – Могло быть и лучше.       Мужчина согласно кивнул и посмотрел на безоблачное небо.       – Мы сегодня без ветра.       – Тяжело, должно быть, – сухо прокомментировал Гарри, заработав от мужчины еще один полный веселья взгляд.       Вновь повисла тишина. Лишь вода осторожно касалась корпуса судна.       – У тебя прекрасный корабль, – продолжил Гарри через какое-то время.       – Волдеморт, – сказал мужчина и с гордостью посмотрел на палубу позади себя.       Гарри нахмурился, вспомнив посеревшее лицо своего капитана, когда он произнес это имя.       – Ты или корабль?       – Без разницы.       Гарри не понял, что тот имел в виду, но поскольку моряки частенько озадачивали его, он даже задумываться не стал над этим.       Он вновь посмотрел на мужчину. Он капитан? Выглядит довольно молодо. Но опять же, Гарри знать не знал, сколько обычно лет пиратам. Вам нужен определенный возраст, чтобы начать грабить семь морей?       Мужчина чуть приподнял голову, и Гарри увидел тонкий порез на его скуле. Порез выглядел свежим, а кожа вокруг него – воспаленной.       – Тебе стоит осмотреть его, – заметил Гарри, и мужчина вновь переключил на него свое внимание.       – Порез, – уточнил он. Мужчина промолчал. – Он воспален. Я видел, какими клинками пользуются моряки. Почти все они с налетом ржавчины. Если она попадет в кровь, дела будут плохи.       – Ты всегда так раздражающе заботлив? – мужчина кинул на него еще один беглый взгляд. – Ты не в том состоянии, чтобы беспокоиться о других.       Да, в этом и была его проблема.       – Тебе нужно перестать переживать за других и начать думать о себе, Гарри!       – Гарри, почему ты это сделал? Это было опасно!       – Не беспокойся, уже слишком поздно что-то делать для него.       – Гарри, этот кот бездомный.       – Кто захочет приблизиться к ней?       – У тебя явно комплекс героя, Гарри.       – Ты не должен был спасать этого ребенка.       – Гарри, ты лишь в беду попадешь!       – Уходи, Гарри, ты не сможешь спасти всех.       Он ничего не мог с этим поделать.       Все эти жизни... Как он мог не попытаться им помочь? Как он мог просто стоять и смотреть, как они навсегда уходят?       Исчезнувшие мечты. Уничтоженные семьи. Скорбящие друзья. Потерянное будущее. И что с того, что порой это было для него опасно? Это стоило того шанса, что он мог дать. Сам по себе он значил ничтожно мало.       Он бы не сказал, что как-то принижает себя. Он никогда никому не причинял вреда. Никогда не шел против воли матери. Старался стать хорошим человеком. И он стал хорошим человеком.       Но после смерти матери у него не осталось никого. Ему трудно давались новые привязанности. Все его друзья, по сути, были просто случайными знакомыми. Он оказался еще одним человеком, просто проживающим собственную жизнь. Амбиций, способных что-то изменить, заставить к чему-то стремиться, у него тоже не было.       Пересечение Атлантического океана ради того, чтобы стать учеником одного из лучших врачей их времени, стало самой амбициозной задачей за всю его жизнь. И сделал он это только потому, что хотел узнать больше и иметь возможность помочь большему количеству людей.       Пират, смотрящий на него, убивал людей и мог убить еще многих. Но все же он все еще был человеком, у него были команда, друзья, цели в жизни, будущее. Так что Гарри ничего не мог поделать с тем, что порез его беспокоил.       – Окопник или смола стиракса может тебе помочь, – сказал он.       Мужчина посмотрел на него с каким-то странным выражением.       – Не могу понять, ты пытаешься быть полезным или дерзишь.       Гарри прикрыл глаза.       – Хотя бы спиртом его промой.       – Ты хочешь, чтобы я тебя спас? – внезапно спросил мужчина, меняя тему. Этот вопрос, похоже, уже давно ему покоя не давал.       Гарри снова взглянул на "Веселого Роджера". Говорят, судьба многим хуже смерти ждет тех, кто попадет в плен к пиратам. Что безжалостные убийства, что совершали пираты, были на самом деле извращенной милостью, избавляющей выживших от этой участи.       Хотя сейчас Гарри больше беспокоил тот факт, что этот человек уже трижды пытался его убить. И он не собирался ползти к нему за помощью теперь.       – Шутишь?       Мужчина задумался.       – Верно, ответ на этот вопрос всегда "да", даже спрашивать не стоило, однако...       – Черт возьми, нет.       – Нет?       – Да, просто нет. Ни в коем случае.       – Нет? – создавалось впечатление, что мужчина даже не рассматривал такой вариант.       – Нет, – твердо ответил Гарри.       – Хм... в твоей ситуации люди обычно умоляют об этом.       – И часто ты встречаешь людей вроде меня? – раздраженно поинтересовался Гарри. – Ну, знаешь, тех, что ты за борт в шторм выкинул?       Вода чуть плеснула в лицо Гарри, и тот оплевываясь, слабо закашлялся.       – Людей в твоей ситуации? Да постоянно, – мужчина вновь наклонил голову, изучая его. – Людей, подобных тебе? Еще ни разу.       – Ну, все мы уникальны, разве нет?       – Отвратительно наивное суждение, – насмешливо ответил он, но по его лицу было видно, что он заинтригован.       – Ты не считаешь себя уникальным?       Мужчина явно рассердился и сменил свое положение.       – Естественно, считаю, глупец.       – Ну вот. Разве не все так думают? – подколол Гарри.       Мужчина пожал плечами.       – Они ошибаются.       Он философствовал с пиратом посреди Атлантического океана.       Жизнь непредсказуема.       – Откуда ты знаешь, что ты не ошибаешься? – продолжил он.       Мужчина досадливо на него посмотрел.       – Ты всегда задаешь так много вопросов?       – Да, – серьезно ответил Гарри. – Естественное любопытство.       – Естественное любопытство и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Все с тобой ясно, – усмехнулся мужчина. – Зовут тебя как?       Он был никем, дрейфующим в океане.       – Гарри.       Мужчина кивнул, принимая к сведению.       – Без фамилии?       – Просто Гарри.       – Ну, хорошо, просто Гарри, что, если я хочу тебя спасти?       В лицо ему вновь брызнуло легкой волной, и он опять закашлялся. Море оживало.       – Я похож на человека, которому есть дело до твоих желаний?       Почему он не мог умереть спокойно? Неужели он так многого просит?       Мужчина лениво усмехнулся.       – У тебя вообще нет права голоса. Все равно никуда не денешься.       Гарри словно молнией пронзило, и дрожь прошла от макушки до пяток.       – Я быстрее тебя, – сказал он, растянув губы в некоем подобие улыбки.       Может, дело было в нем, может – в корабле, что странно плыл, но Гарри почти не двинулся с места.       – До встречи.       Они продолжали смотреть друг на друга, и Гарри двигался с мучительно медленной скоростью. Через пять минут, или час, или вечность он отплыл на полметра от своего первоначального положения.       Мужчина ухмыльнулся.       – Хорошо, на это потребуется время, – признал Гарри.       Мужчина тихонько рассмеялся и покачал головой, словно не верил, что можно это сделать.       Он потянулся назад, и через мгновение что-то упало перед Гарри. Капли воды плеснули в лицо и попали в глаза: Гарри даже не успел их закрыть.       Поперек его доски лежал трос. Он тянулся к кораблю, и другой его конец был обвязан вокруг фальшборта рядом с мужчиной.       Гарри озадаченно на него посмотрел.       – Возьмись за него, – потребовал мужчина.       – Не могу, – пробормотал Гарри.       Его веки вновь потяжелели. Разговор измотал его. Было бы неплохо, если бы он опять уснул. Ему бы вновь приснилась мама, а потом он бы тихо умер.       – Хочешь умереть?       – Не знаю. Это не так уж и плохо. Зачем тебе меня спасать?       – Ты мой.       Гарри открыл глаза, чтобы взглянуть на мужчину, чувствуя раздражение на его абсурдное заявление.       – Ну уж нет.       – Конечно, да. Все, что плавает в мировом океане, принадлежит мне.       Гарри некоторое время размышлял над этим, но так и не смог понять логику мужчины.       – С чего это?       – Я так сказал.       – Что, если я скажу что-то другое?       – У тебя нет права голоса, – последовал небрежный ответ.       Гарри фыркнул и вновь закрыл глаза.       – Ох, черт побери.       – Возьмись за конец, - настойчиво повторил мужчина.       Гарри нахмурился, не открывая уже глаз.       – Я засыпаю.       – Ты не засыпаешь, ты умираешь.       Гарри демонстративно повернул голову на другую сторону.       Рядом раздался громкий всплеск. Он хотел открыть глаза, чтобы посмотреть, что случилось, но сил ему на это не хватило.       Сильные руки обхватили его, слишком горячие для его промерзшего тела. А затем его оторвали от его доски и подняли.       – Оставь меня в покое, – проворчал Гарри.       – Удачу испытывают трижды, Гарри. Добро пожаловать на борт "Волдеморта", мальчик-который-выжил. _______________________________________________________________ [1] Леер – туго натянутый трос, оба конца которого закреплены на судовых конструкциях. Во время сильных волнений на море вдоль судна натягиваются штормовые леера, которые предотвращают падение людей за борт. С их же помощью можно передвигаться по открытым участкам корабля во время шторма. [2] При абордаже переход с одного корабля на другой осуществлялся с помощью мостков – длинных широких платформ, соединяющих борта, и концов с рей. Конец (концы) – название любой веревки на корабле. Почему не перевела понятным языком? Потому что "веревок" на кораблях нет. [3] Верхняя (открытая) палуба любого корабля, в том числе и парусника, подразделяется на бак, шкафут, квартердек (он же шканцы) и ют. Квартердек (шканцы) – почетная часть верхней палубы, место капитана. На нем зачитывались перед строем законы, приказы, приговоры. Также на нем расположен штурвал. Шкафут – наибольшая часть верхней палубы и самая же низкая, располагается между баком (ближайшая к носу часть палубы) и кватердеком. [4] Термин "аппендицит" появился только в конце XIX века, до этого воспаление аппендикса считали и называли болезнью брюшины (воспаление мышц брюшины). На момент повествования доктора не то что операций не делали (первая операция по удалению аппендикса была проведена в 1735 году, и то случайно, ибо оперировали по другому поводу), но и о самом существовании этого отростка, можно сказать, не знали. Ошибочный диагноз – ошибочное лечение – печальный исход. [5] Паруса полощут – выражение, означающее, что паруса не надуваются ветром, а треплются. [6] Грот-мачта – вторая (и самая высокая) мачта на трехмачтовом судне. Стеньга – продолжение верхнего конца мачты. Флагшток – вертикальная стойка, по которой поднимается флаг. Грот-стеньг-флагшток – место для флага на грот-мачте. [7] Ванты – канатные растяжки между мачтой и бортом парусника, служащие для придания мачтам устойчивости. Грот-ванты – ванты между бортом и грот-мачтой.