Ненавидеть проще, чем любить

Тело лёгкое, практически невесомое. Голова ясная — никаких мыслей, никаких переживаний. Сердце стучит спокойно, по-особенному, но спокойно, потому что она рядом… ЛИНН!.. Кастиэль открыл глаза. В палате было темно и тихо, только маленькая лампочка светила над самым изголовьем, и монотонно пикал какой-то аппарат. Сон?! Это был только сон?! Кастиэль повернул голову и тут же замер. В углу в кресле, поджав ноги к груди, сидела Линн. Молодой человек не видел её лица. Кажется, девушка спала, положив голову на колени. Свернувшись, словно котёнок, она казалась такой беззащитной, почти болезненно хрупкой, что хотелось тут же сгрести её в объятья и отогреть. Кастиэль попытался сесть, но ноги его почему-то не слушались. По спине пробежал неприятный холодок. В голове промелькнули яркие моменты произошедшей аварии: треск, скрежет и глухой удар. Кастиэль рывком поднялся, как от толчка. Неловким движением он зацепил какой-то поднос, который с грохотом опрокинулся на пол. Линн вздрогнула и проснулась. — Кастиэль? Что ты делаешь? — произнесла она, потирая заспанные глаза. — Ноги… — его голос предательски дрогнул. Линн села на край кровати и положила руки на его ступни. Даже через простынь Кастиэль почувствовал, какие тёплые у неё ладони, и облегчённо выдохнул. — Всё в порядке, — улыбнулась девушка. — Ты просто запутался в покрывале. Доктор сказал, что серьёзных травм нет, вот только… Линн осторожно коснулась повязки на его голове. — Ерунда, — отмахнулся Кастиэль и перехватил её руку. Главное, что она сейчас рядом с ним, что она совсем не изменилась, как будто не было этих двух лет, как будто ничего не было… — Почему ты здесь? — наконец спросил молодой человек. — Твои родители не смогли вылететь. Над Атлантикой гроза, и их рейс задержали… — Я не об этом. Почему ТЫ здесь? Я думал, что ты не захочешь со мной разговаривать после моего отъезда. — Была такая мысль… Кастиэль вздрогнул от этого голоса. Он повернул голову и увидел в дверях высокую фигуру в старинном костюме викторианской эпохи. — …она даже предлагала тебя асфальтоукладчиком переехать, если вернёшься, — улыбнулся Лизандр, опираясь на косяк. — Он шутит, — рассмеялась Линн, — изначально это был бульдозер. — Спасибо, — Кастиэль откинулся на подушки и закрыл глаза, — я, кажется, и сам справился. Возвращение «блудного сына» оказалось не таким сухим и холодным, как предполагал Кастиэль. В глазах Линн было только дружеское участие, а Лизандр так искренне обнял его, словно они расстались только вчера. Тёплый приём одновременно радовал и настораживал. В груди появилась неуловимо-щемящая тревога. А вдруг он всё-таки потерял свой единственный шанс вернуть обратно дружбу и любовь?

***

— Мам, ты не видела мой сотовый? — крикнул Кастиэль, приоткрыв дверь спальни. — Все вещи из больницы в коробке на твоей кровати, — ответила Сара откуда-то из коридора. Кастиэль вернулся в комнату и достал мобильник. Ни одного пропущенного. Почему он не удивлен?! Молодой человек быстро набрал знакомый номер. — Кас, дружище, рад тебя слышать, — воскликнул Матиас, сразу же ответив на звонок. — Алиссия сказала, что ты попал в аварию, это правда? — Да, мне жаль, я не хотел подводить группу… — Ерунда, я попросил Лукаса заменить тебя, он уже играл с нами, знает репертуар… — Ты хочешь, чтобы он поехал в Штаты вместо меня? — Кастиэль не мог поверить своим ушам. — Давай, без обид, дружище, — парировал Матиас. — Я не могу рисковать сольником. Даже ради тебя. Неустойки и прочие, сам понимаешь. — До гастролей ещё неделя, я успею, — Кастиэль не находил слов от возмущения. — Постой, но Алиссия сказала, что ты, вообще, вряд ли вернёшься. — Когда Вы с ней говорили? — Она каждый день приходит на репетицию… — Алиссия в Лондоне??? — Да, она прилетела четыре дня назад, — ответил Матиас. — Слушай, давай так, успеешь на последний прогон, летишь со всеми, если нет — не обижайся. В трубке послышались короткие гудки. Кастиэль был готов выйти на сцену, даже превозмогая боль от ушибленных ребер, но все мысли о «самопожертвовании» улетучились от подобной бесчувственности. Он тут же набрал номер Алиссии. — Кастиэль? — кажется, девушка искренне была удивлена его звонку. — Поговорим, — в груди всё сильнее разгорались искры негодования и гнева. — Извини, но я сейчас очень занята, — ответила Алиссия. — Я ведь лечу в Штаты как администратор группы. — Ты серьёзно? Не хочешь узнать, как у меня дела? — Ну, если звонишь, значит, отлично, — невозмутимо произнесла девушка. — Ты не должен на меня сердиться. Я просто обязана была исправить всё, что ты натворил… — Я что сделал? — Брось, Кастиэль, это только твоя вина! Твой дурацкий характер и упрямство! Иногда ты просто невыносим! Хорошо ещё, что Матиас смог найти тебе замену. — Матиас здесь не при чём. Я говорю о тебе, разве невеста не должна быть рядом в трудную минуту. — Кастиэль, прости, но доброй самаритянки из меня бы не вышло, и, вообще, со свадьбой мы, кажется, поторопились. — Это уж точно! — зло выдохнул молодой человек. — Я думаю, нам нужно поставить отношения на паузу. Как только вернусь из Нью-Йорка, может быть, ещё позвоню. На этот раз Кастиэль сам отключил мобильник. Он терпеть не мог пустую болтовню Алиссии. Всегда пропускал всё мимо ушей, а теперь и вовсе не собирался слушать. Кастиэль злился, но без ярости. В груди занозой саднила обида. Он снова «остался на обочине». Его мирок, построенный за два последних года, рушился и стремительно летел в тар-тары, а твёрдой почвы под ногами у Кастиэля не было. — Касси? — Сара осторожно приоткрыла дверь. — Вы поссорились с Алиссией? — С чего ты взяла? — ответил Кастиэль, не оборачиваясь. — Подслушивать чужие разговоры нехорошо. Сама учила! — Ты очень громко говорил, я не нарочно, — Сара тепло обняла его сзади за плечи. Кажется, он был неправ. У него всё-таки есть небольшой островок спокойствия и надёжности — его родители, его два самых родных в мире человека. Кастиэль совсем забыл об этом порой странном, неподдающемся никакой логике, чувстве, когда ты неуязвим, когда готов свернуть горы, чтобы они тобой гордились. Нужно взять себя в руки. Поверить в свои силы, и сделать так, чтобы проблемы тебя боялись. — Ты у меня совсем взрослый, — Сара поправила его непослушную чёлку. — На самом деле, мне сейчас так хочется снова стать маленьким, — ответил Кастиэль, закрыв глаза. — Кажется, я знаю, как поднять тебе настроение… — Как? — Вафли… Твои любимые вафли с апельсиновым джемом… — ответила Сара. Кастиэль улыбнулся, запах ванили и цитрусов у него уже давно ассоциировался с хрупкой зеленоглазой девушкой с ямочками на щеках. Нужно было решить, что делать дальше… Только это всё завтра, а пока пусть будут вафли.