Потерянный гений

Том оставил спящую девушку дома, а сам с раннего утра уже уехал на работу, чтобы успеть подготовиться к совещанию. Он оставил ей записку и ключи, только на секунду засомневавшись в разумности своих действий. Ну обворует она его, и что? Что такого ценного находится в его доме? Картины Билла? Да пропади они пропадом. Том не обязан был беречь их как зеницу ока. Он вообще теперь ничем ему не обязан, разве не так? После ночи, проведенной с Роксаной, вполне неплохой ночи с замечательным сильным оргазмом, Том вполне спокойно относился к предстоящему разводу. Наконец-то, спокойствие вернулось, слава Богу, а то он уже было подумал... Бред какой-то. Им с Биллом нужно было расстаться, они все сделали правильно, никаких сожалений. О чем он вообще думал, чуть не отправив ему то глупое смс? Черт, а девушка-то просто находка! Как быстро она поставила ему мозги на место, один шикарный отсос – и Том уже вполне способен представить ее на месте своей жены. Он посмотрел в зеркало и растянул губы в кривой улыбке. Какое у него сегодня замечательное настроение! И пусть его мысли полная бравада и показуха, но впервые нет долбанной тоски в душе, вязкой, словно болото. Может, он правда еще сможет начать все сначала, жить легко и счастливо, и у него будет большая-большая семья с кучей детей? Трое? Нет, пятеро. Комнат хватит, может, и дом не продавать? Том дописал в записке благодарность за чудесную ночь и одиннадцать цифр своего телефона. Вот только проходя мимо комнаты-музея, он дернул ручку, чтобы проверить, что она закрыта на ключ. Совершенно машинально, не задумаясь о смысле своего действия. В машине он включил веселую попсовую музыку и, отбивая такт по рулю, поехал на работу. Уже на подъезде к офису его пронзило озарение, да такое ясное, словно это была интуиция: в его доме есть один предмет, который можно украсть легко и просто. Бриллиантовое кольцо, которое так и лежало на прикроватной тумбочке, там, где Билл его и оставил. Черт! Хорошенькую плату за ночь она получит, если решится на кражу. Но дело ведь даже не в деньгах, а в... Чем? Том тяжело выдохнул и припарковался на своем месте. Это кольцо Билла, подарок ему как символ их любви. Может, это единственное, что от нее осталось. Несмотря на ранее время офис уже бурлил работой. Том приучил своих подчиненных к порядку и полной отдаче своему делу. Если хочешь работать с ним, привыкай, что большую часть своей жизни будешь проводить здесь: среди бумаг, компьютеров и вечных телефонных звонков. - Лив, кофе, много крепкого кофе, – крикнул он секретарше и зашел в кабинет. Экран монитора и подготовка отчета. Надо постараться успеть за час, еще проверить достоверность данных от маркетологов, они жаловались на спад... - Вызови ко мне Рудольфа, – добавил Том, когда женщина поставила перед ним чашку бодрящего напитка. Том погрузился в работу, и друг появился перед ним в отглаженном безупречном сером костюме только через сорок минут. - Ты опоздал! – недовольно буркнул Том и сохранил документ. - Ночка горячая была. Как у тебя? Том ухмыльнулся. - Тоже ничего. - О, так Рокси зажгла тебя? - Да, она свое дело знает. - Я же говорил, отсасывает она лучше всех. Том на мгновение сжал губы. Нет, не лучше всех. Том знает, что есть один человек, рядом с которым она просто надувная кукла с дыркой на лице. - Лучше скажи мне, ты ее хорошо знаешь? - О, мой друг, не влюбился ли ты часом, а? Начинаешь собирать информацию, а это показатель... - Не неси чушь. Я оставил ее дома, а записку положил рядом с кольцом Билла. - Что?! – Руди наигранно ахнул. - Ты предложение ей делать собрался? Бьешь собственные рекорды по скорости. - Бля, Руд, сосредоточься. Кольцо случайно валяется рядом, а я дурак, что оставил незнакомого человека в доме. Она может его украсть? Рудольф закусил губу и задумался. - Не думаю. Хотя не знаю, я ее вообще почти не знаю. Какая-то фотомодель. Сколько там им платят? - Да какая разница сколько, там лежит драгоценное кольцо! Сколько бы она не получала, а взять его легко и просто. - Ты прав. Что тогда сидишь тут? Езжай домой, может, она еще не проснулась. - Нет. Я сам идиот, вот и будет мне урок не оставлять любовниц дома. К тому же сейчас совещание, пошли в конференц-зал. Собрание было посвящено обсуждению нового проекта по строительству музея. Привлечено много общественности, поэтому работать надо быстро, четко и профессионально. Босс разложил по полочкам всю имеющуюся информацию о проекте, ее оказалось не так и много. Он быстро раздал обязанности, официально назначил Тома ответственным лицом и познакомил того с командой, которая будет под его руководством. Дело оставалось за главным: встретиться с Харди и выяснить все аспекты будущего объекта. Том очень надеялся, что им хватит одной встречи, короткой и продуктивной, после которой они разойдутся, как в море корабли, чтобы больше никогда друг о друге не услышать. Он сел в свое мягкое удобное кресло и взял в руки телефон. Волнение и напряжение будоражили кровь, и его жутко бесило то, что он чувствовал себя молоденьким глупым мальчишкой. Нет, черт возьми, он профессионал в этом деле и теряться перед возможным любовником бывшего мужа не собирался. Пусть тот и был известный художник, заслуженный деятель культуры и искусства и прочая Тому совсем не интересная хрень. - Алло, я Вас слушаю, - голос мужчины среднего возраста, вполне приятный тембр, твердый, но спокойный тон. Подумать только, Том слышит голос человека, который возможно спал с его Биллом. Эта мысль разлилась внутри живота ледяным потоком. А с чего он взял, что у них что-то есть? Этот глупый мальчишка мог что-то напутать, мог наврать, в конце концов. Доказательств нет никаких, разве это честно обвинять Билла в измене, не зная точно? Сам он не признался, а то, что ходил по ресторанам, так это и не измена совсем. Вот только все равно обидно. – Перезвоните, я Вас не слышу. - Герр Харди, здравствуйте. Вас беспокоят из строительной компании. Томас Трюмпер, я руководитель проекта по возведению музея. - Здравствуйте. Я ждал Вашего звонка. Я так понимаю, нам необходимо встретиться? - Да, желательно как можно скорее. Нам с Вами поставили очень сжатые сроки, а выбиваться из них не в моих правилах. - Очень хорошо. Сможете подъехать в Академию Художеств? Том с силой сжал телефон в руке. - Да, конечно, - ну что за черт! - С трех до четырех у меня перерыв между лекциями выпускникам. На входе спросите, где ректорат, Вас проводят. - Договорились, - голос не выдал ни одной эмоции, поражая даже самого владельца своей ровностью и равнодушием. - До встречи, - и мужчина положил трубку. Что же, начало положено. Том бросил телефон на стол, откинулся на спинку и потер лицо ладонями. Лекции выпускникам... Билл и был выпускником, значит, читал он ему. Какой процент, что они могут пересечься? Очень и очень большой. И это совсем ни к чему. Видеть бывшего мужа он не хотел совершенно. - Когда ты хотел мне сказать? – в кабинет ворвался Руди. - Не ори! – резко одернул его Том. – Сказал бы сегодня, не такая уж большая новость. - Том, это же тот Харди. - Я понимаю, и что? У меня есть работа, которую мне надо выполнить, заработать деньги и показать себя. И я буду работать хоть с самим дьяволом, но на попятную не пойду. Это ясно? - А ты кремень. Я тобой прям горжусь. - Вот и чудно, а теперь выметайся из кабинета, мне надо работать, - Том махнул рукой на дверь. - Хочешь, пойду с тобой на встречу? Скажешь, что я дизайнер проекта. - Нет, что за детский сад? Иди работай, а то уволю! – сказал Том любимую фразу, друзья встретились глазами и рассмеялись. На душе стало чуток полегче. Совсем чуть-чуть. Но хотя бы можно было дышать, не прикладывая к этому дополнительных усилий. Друг внимательно посмотрел на Тома, будто хотел понять, что у того действительно на душе, сочувствующее похлопал по плечу и пошел к выходу. - Руди! – окликнул его Том, и тот повернулся, вопросительно приподнимая брови. – Думаешь, он изменял мне? Вот он и задал вопрос, который грыз его изнутри все эти дни. Озвучить причину своих переживаний было не так страшно, как сидеть сейчас под внимательным взглядом друга и ждать ответа. А если он просто не видел очевидного? Сначала в силу своей любви, а потом из-за занятости. А Билл изменял, подло и мерзко, предательски жестоко, обесценивая годы их семейной жизни. - Ты спрашиваешь того, кто не может быть компетентен и объективен в этом вопросе по причине своей ненависти к нему. - Говори, как есть, больнее мне не будет. - Как бы я не хотел назвать его блядью, шалавой и проституткой, но... Он не такой, Том. Сколько раз при мне ему строили глазки, пытались познакомиться и снять, и он даже не флиртовал ни разу. Он тебя любил, поэтому не изводи себя. Том облегченно выдохнул и закрыл лицо ладонями. - Но это не значит, что сейчас они не трахаются. Скорее наоборот. Я думаю, он ушел к нему, Том. Вот так. Прости. - Увел его из семьи и развелся со мной, чтобы быть с ним? - Возможно. Да, на Билла это очень походит. - Зашибись, - Том фыркнул и переместил руки к голове, чтобы сжать волосы, – уж лучше бы он мне изменял. - Почему? – удивился друг. - Потому. Все, иди. Руд цокнул и громко захлопнул за собой дверь. Том не мог признаться ни себе, ни другу, что измену бы он смог понять, не простить, но понять разумным логическим мозгом смог бы. Том сам был виноват, он постоянно работал, и секса последнее время у них не было, естественно, муж мог уйти налево. Но влюбленность в другого, эта мысль была невыносимо омерзительна. Вот это настоящее предательство. После всего, что было между ними, шептать слова любви другому? Смеяться, водить влюбленными глазами по лицу и желать быть с ним? Неужели Билл и вправду так поступил? Разлюбил и утонул в омуте другой любви? Да еще и расчетливо отбил у жены. Черт, ну почему Том ничего этого не замечал? Почему он был таким непроходимым тупицей? Он отдал свое счастье другому, вытянул руку и разжал кулак, бери, Харди, пока тепленький. Сука, как же Том сейчас ненавидел себя, мужа и этого мерзкого любовничка, посмевшего влезть в чужую семью. Здание академии было небольшим, но архитектура старинного пятиэтажного дома со статуями на фасаде и резными колоннами не могла оставить равнодушным никого. Кроме Тома. Он вышел из машины, громко хлопнул дверью и поправил легкий льняной белоснежный костюм. Внутри академия пустовала, накануне лета все занятия были завершены, мучились только бедные выпускники, а Том так понимал, что их не слишком уж много. Учатся здесь только те, кто действительно имеет дар и талант, а таких можно пересчитать по пальцам. - Чем могу помочь? – Том повернулся к охраннику и снял солнцезащитные очки. - У меня назначена встреча с Холлом Харди, он сказал, на входе меня проводят в ректорат. - Да, конечно. Том отправился за охранником, они пересекли габаритный вестибюль, поднялись на третий этаж по витой высокой лестнице и оказались у кабинетов администрации. Том быстро нашел дверь с табличкой «ректор» и открыл ее. В небольшом помещении сидела женщина средних лет, которая подняла голову и расплылась в дружелюбной улыбке. - Вы из строительной компании? Том кивнул. - Здравствуйте. - Здравствуйте, герр Трюмпер, проходите. Герр Харди сейчас подойдет. Том зашел в приемную и осмотрелся. На стенах висело множество картин, и он внимательно присмотрелся к каждой: ничего не цепляло взгляда. - Это картины тех, кто выпустился из академии за последнее десятилетие. Том дернул плечом, сколько же в ее голосе гордости. - Я совсем ничего не понимаю в рисовании. Вроде неплохо. Женщина улыбнулась, посмотрев на него, будто на маленького ребенка. - Искусство должно будить душу, и понимать что-то вовсе не обязательно. Вас или притянуло, или совершено не тронуло. Вот и все. - Тогда, скорее, не тронуло. - Значит, вы – «тяжелый случай». Знаете, что значит это понятие в искусстве? Том мотнул головой. - Что до вашей души трудно добраться. Обычно такие люди признают творчество только одного художника. Могу предположить, что его вы еще просто не нашли. - А есть такие, которые просто далеки от искусства, и их не растормошить вообще? Женщина снисходительно улыбнулась. - Нет. Таких нет. Жаль, как бы он хотел быть именно таким. Чтобы творчество того единственного художника перестало его трогать и касаться души или чего-то другого. - Том Трюмпер, я полагаю? Том резко обернулся и увидел ректора этого заведения. Если он и представлял себе этого мужчину, то образ, созданный воображением, разительно отличался от реального. Высокий, широкоплечий, подтянутый и улыбающийся во все тридцать два зуба. И этому человеку сорок лет? Он выглядел младше самого Тома. Где классический костюм, как символ его почетной должности в заведении, получившем звание исторического места культуры? Легкая свободная рубашка, рукава которой закатаны до накаченных бицепсов на смуглых руках, была застегнута всего на пару пуговиц, и свободные светлые джинсы, порванные на коленках, держались на торчащих бедренных косточках. Длинные темные волосы, собранные в низкий хвост, и классические очки на глазах, скорее, как аксессуар, а не из-за проблем со зрением. Скуластое волевое лицо, прямой греческий нос с небольшой горбинкой и большие ярко синие глаза. Линзы, определенно линзы, ну не могут они от природы быть таким цветом. И только седые волосинки в слегка отросшей щетине выдавали, что этому парню должно быть далеко за тридцать. - Он самый, - Том протянул руку для приветствия, и мужчина пожал ее легко и уверенно. - Приятно познакомиться. Пройдемте в кабинет. Харди открыл дверь и пропустил Тома вперед, повернулся к секретарше и попросил налить им кофе. - Садитесь на диванчик. Извините, у меня тут жуткий бардак, - мужчина расчистил место на диване, скинув какие-то журналы и листы прямо на пол. – Совершенно некогда разбирать этот хлам, через пару недель выпускается моя группа, мы занимаемся круглые сутки. - Все нормально, - холодно отозвался Том. Его группа уж не та ли, где учится Билл? Определенно. Ах, ты тварь, Билл, повелся на красивого накаченного мужика! Сам он уселся в свое кресло, отодвинул в сторону какие-то бумаги и поставил локти на стол, широко улыбаясь собеседнику. Улыбка оказалась просто ослепительной, на щеках сразу появились маленькие ямочки. Том раздраженно еле заметно фыркнул, не хватало еще и ему начать пускать на этого мужика слюни. Зачем же ты свалился Тому на голову? Весь такой идеальный, сука! - Вы сказали, музей построят в сжатые сроки. Когда я могу планировать выставку? - В конце лета, если все пойдет по плану. - А какой у нас план? Поделитесь, я совсем ничего не смыслю в строительстве. Считаю, каждый должен заниматься своим делом и не совать нос в чужие профессии. То же самое можно было бы сказать и о чужой семье, своим появлением которую он сумел разрушить, но на это Том лишь кивнул и облизал губы, собираясь с мыслями. За десяток минут он выложил все, что заказчику необходимо знать о возведении объекта, и задал главный вопрос: - Мне сказали, что дизайн Вы разработали сами. Мне необходим Ваш дизайнерский проект. Вам надо будет встретиться с нашими проектировщиками и обговорить детали. С Вами свяжутся в ближайшее время. - Да, да, конечно, - мужчина быстро дернул ящик стола на себя с такой силой, что с поверхности посыпались какие-то документы. Он тихо выругался и вытащил толстую папку бумаг. – Тут все мои расчеты и чертежи. Том взял папку и начал внимательно рассматривать листки. - Черт, да где кофе-то? Извините меня. Харди поднялся из-за стола и быстрым шагом вышел из кабинета. Том проследил за ним взглядом и более внимательно осмотрел кабинет. Боже, какой ужас. Какой же жуткий срач. Завалы документов, рисунков, плакатов, карандашей, кистей и красок. Как тут вообще можно находиться дольше пяти минут? У Тома уже разболелась голова от этого хаоса. Возле окна стоял мольберт, повернутый к Тому боком. Мужчина резко вскочил и пошел к нему, ведомый будто громким зовом, встал напротив и тяжело выдохнул. Сомнения в том, что это картина Билла, не было никакого. Слишком реалистичный немощный худой старик, сидящий у ножки деревянной лавки в парке. Один взгляд на изнеможенное лицо, на лохмотья грязной одежды, и Том будто сам ощутил боль, голод и страдания этого несчастного. А еще эти листья – типичный прием мужа, – кажется, еще чуть-чуть и они пошевелятся, гонимые несильным осенним ветром. - Как Вам? – голос мужчины зазвучал так резко, что Том подпрыгнул на месте. - Слишком натурально, - ответил он, не отрывая взгляда от картины. Только сейчас он заметил, что она не дорисована, небо не занимало всю верхнюю часть полотна. Значит, Билл рисовал эту картину прямо здесь. - В этом и изюминка. Знаете, где раньше хранились такие картины? – загадочно спросил Харди. - Какие такие? - К которым боишься прикоснуться, поскольку есть вероятность провалиться в тот мир, где этот старик реально существует. А он живет, Томас, там он реально дышит, вдох за вдохом, как мы с Вами. Том повернулся и посмотрел на мужчину как на ненормального. Что он лепечет? А голос мягкий и обволакивающий, такой хочется слушать, закрыв глаза, и верить каждому слову. Том представил, сколько людей собирается на его лекции. Наверное, студенты на них получают настоящий кайф. - И где они хранились? - Только в церквях. Для них были отведены отдельные комнаты, и люди собирались там толпами, садились на длинные твердые скамейки и могли смотреть на них часами, не боясь отсидеть пятую точку, - Харди говорил, не отрывая взгляда от картины. - Что они хотели там увидеть? – заворожено спросил Том почему-то шепотом. - То же, что и Вы хотите. Посмотрите сюда, - Харди нежно прикоснулся пальцем к низу картины, там, где каким-то дворником был собран целый ворох желтых листьев. - И? – Том иронично ухмыльнулся, хотя по телу ползали мурашки. - Мы с Вами ждем, когда листья разнесет ветер, правда? И возможно, когда-нибудь ночью, если не отводить внимательных глаз, это реально случится. - Бред, – Том напряженно и почти испуганно выдохнул. - Не знаю, не знаю... Харди рассмеялся тихо и спокойно. - Знаете, почему картина стоит у окна? - Нет. - Ночью огни попадают в окно, и игра света и тени оживляет картину. Такой стиль письма называется «ускользающая реальность». Тогда вы действительно можете увидеть, что образ шевелится. Русалка, бля! Так вот что Том видел ночью! - Как это происходит? То есть автор специально так рисует, продумывает, как на каждый мазок будет ложиться свет? Харди покачал головой и блеснул почти безумным блеском в глазах. - Вот здесь и начинается настоящее чудо. Нет, автор не знает. Он видит образ, пропускает его через свое сознание и просто рисует, как видит в голове. Обычно картина отличается от того вида, с которого он списывает именно потому, что его мозг уже провернул его так, чтобы она могла оживать в отражениях. Понимаете? - Не совсем, - Том хмурился, потому что Харди полностью описывал технику рисования Билла. - Это просто мозг, Томас. Ни Вам, ни мне его не постигнуть. Этот парень, - Харди тепло улыбнулся, - настоящий гений. Без преувеличений. - Только акварелью? А если он рисует графитом? Мужчина удивленно приподнял бровь, никак не ожидая, что Том как-то угадает еще одно пристрастие юного гения. - Карандаш тем и удивителен, что, рисуя всего лишь одним цветом, художники достоверно отражают каждый из них. И это далеко не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. Подумаешь, всего лишь тени да закраска, но на самом деле каждый оттенок имеет свой полутон в черно-белом изображении, и нужно правильно подать верный цвет. Я видел множество работ карандашом, где на некоторое мгновение казалось, что можно схватить эту нарисованную руку, а изображенное лицо действительно смотрит на тебя в ответ. Многие известные художники рисовали карандашом, например, Пикассо, Дюрер, Гольбейн младший, Рембрандт. Талантливые люди талантливы во всем. Автор этой картины также превосходно творит графитом, пусть для него это всего лишь отдых, ничего серьезного. - Он учится у Вас? - Да, он мой мальчик. Билл - мое сокровище, - мечтательно сказал Харди и расплылся во влюбленной улыбке. – Знаете, что делали в те времена, когда таких художников было много? Эпоха Возрождения. Том мотнул головой, все еще застряв на фразе о сокровище. - Только им доверяли писать ценнейшие портреты великих правителей и их семей. И ни один из них не мог и слова сказать, когда художник работал. Самые влиятельные люди мира становились рабами искусства, не смея приказывать, но только подчиняясь гению. Том сжал руки в кулаки и выдохнул, призывая весь свой профессионализм на помощь в борьбе с ревностью. - Тогда вашему сокровищу не повезло, что он родился на несколько веков позднее. Рисовал бы портреты канцлеров и купался бы в золоте, а не жил бы в какой-нибудь съемной конуре, тратясь на воду, хлеб да альбомы с карандашами, пока другим нет до него никакого дела, что он там в этих своих альбомах малюет. И откуда только ему знать, что Билл и в самом деле не сидит в кабинете Меркель и не просит ее «не шевелиться», пока по всему миру войны, разруха и голод. А Харди на это только покачал головой, собираясь что-то высказать в защиту «своего сокровища», но Том не дал ему этого сделать. Хватит уже разговоров. Он быстро подошел к дивану, схватил папку и зажал ее подмышкой. - Наши проектировщики все изучат и с Вами свяжутся. - Да, конечно, извините, я Вас совсем заговорил. Это моя привычка, я читаю лекции уже двадцать лет. И кофе не угостил, он закончился, к сожалению. - Все нормально, удачи Вам с выпускниками. - Спасибо. Том схватился дрожащими пальцами за ручку двери, но Харди его окрикнул. - Давайте постараемся все сделать к концу августа. Я хочу открыть музей, названный его именем, в день его рождения. Хорошо? Просто замечательно, что Том не повернул к нему голову, потому что сейчас в его глазах можно было прочесть все. Он крепко зажмурился и сделал парочку глубоких вдохов. - Да, мы постараемся. До свидания. Он вылетел из кабинета, быстро попрощался с секретарем и почти побежал по пустым темным коридорам к выходу. Скорее на улицу, или он задохнется в этом затхлом влажном воздухе, забивающем бронхи словно ватой. Том увидел свою машину и бросился к ней, как утопающий к спасательному кругу. Родной запах кожаного салона вытеснял из легких воздух, пахнущий акварелью, Том потер глаза руками, их щипало, будто туда насыпали песка. Господи, да что же это происходит? Теперь, после встречи с этим мужчиной, сомнений в том, что их с Биллом что-то связывает, совсем не было. И от этого было невероятно больно. Вот на кого он его променял. А почему бы и нет, там было на что посмотреть: внешность как у Аполлона, к тому же художник. А как красиво говорит, а сколько хвалебных дифирамб в сторону Билла. А уж это-то бывший муж ой как любит. Вот, кто его всегда поймет, подскажет, даст совет, объективно оценит картину, да и в сексе он явно неплох. Да они просто идеальная пара, такого и из семьи не грех увести, и свою развалить раз плюнуть. Теперь все понятно, теперь все абсолютно кристально ясно. Все встало на свои места. И только уже подъезжая к дому Том внезапно подумал, а могло ли все случиться по-другому, если бы он почаще был дома, если бы вместо сидения по вечерам в кабинете он был рядом с мужем. Они бы смеялись, смотрели фильмы и кидались попкроном, целовались как два озабоченных подростка, а потом сладостно упоительно занимались любовью. Разве тогда Билл искал бы другую любовь? Кто знает, ответы на такие вопросы теперь не даст никто. Но одно Том знал сейчас совершенно определенно: родись они во времена Средневековья, он бы с удовольствием сжег своего бывшего мужа на костре. Дома его никто не ждал, да никого и не хотелось видеть. Он сразу залетел в комнату и кинулся к тумбочке. Записка лежала на месте, а вот ничего другого не было. Том поднял светильник и провел по гладкой поверхности рукой. Ничего. Пусто. Вот черт! Он ошарашенно опустился на кровать и издал смешок, который мгновенно перешел в истеричный смех, он хохотал, пока живот не разболелся, и из глаз не брызнули слезы, потом он прижал пальцы к закрытым векам и откинулся на подушки. «Вот драная сука! Огромный бриллиант за никчемный отсос и трах в одной позе. Надо было ей зад, твари, порвать!». - Руд, эта проститутка украла оба кольца. Даже обручальное, – Том тяжело выдохнул в телефон, до боли зажатый в руке. - Да ладно? – воскликнул друг. – И что теперь? - Не знаю. Сегодня один из самых жутких дней в моей жизни. - Харди? – Руди уточнил причину сегодняшних бед. - Он сошел с иллюстрации к книге «Идеальный мужчина для Билла Каулитца». Друг сочувственно хмыкнул. - Я так и думал. - А я дурак, дружище, полный идиот. - Я не знал, что она такая тварь, Том, правда! Извини! Давай заявим в полицию? - К черту ее. Их всех. Пусть радуется жизни, может, ей эти кольца принесут больше пользы и счастья, чем нам с Биллом. Боже, я выбирал это кольцо, будто от него зависит моя жизнь, а теперь просто подарил какой-то бляди. Наглядный пример, как в жизни обесценивается совершенно все, самые важные вещи легко спускаются на грязь, разврат и похоть. Зачем я вообще с ней трахался, а? Я ее не хотел. Я уже давно никого не хочу. - Том, прекрати философствовать. Что есть, то есть, в конце концов теперь это для тебя не деньги. - Да причем тут они! Ты знаешь, что для меня значили эти кольца?! Не знаешь, никто не знает! Я потерял Билла, понимаешь? Потерял навсегда, и сегодня я это окончательно понял. Не осталось даже колец от того, что мы называли большой любовью. А теперь он рисует для Харди, теперь он его сокровище. А я ебу блядей и каждый вечер захожу смотреть на то, что Билл мне оставил. Блядские рисунки, созданные его больным мозгом. Веду жалкую жизнь, спуская ее на жалкую работу, и становлюсь тусклее, поддельнее и мертвее любого его образа. - Том, когда-то я поклялся самому себе не задавать тебе этот вопрос, а сейчас очень хочу, но боюсь услышать ответ. Том смутно догадывался, о чем говорит друг, и сам боялся ответа. - Я покушаю и приеду на работу. Надо успеть закончить строительство к концу августа. В офисе бурлила деятельность, Том сразу узнал, в чем проблема. Оказалось, что случился перебой в поставке цемента, и два объекта в центре города стояли совершенно без дела. Том мгновенно поменял планы, на пару минут поднялся к проектировщикам, чтобы закинуть им чертежи Харди, и, организовав себе необходимую команду, поехал по участкам, руководя процессом сбора оставшихся мешков цемента с дальнейшей целью равномерно распределить их по всем стройкам. Только поздно вечером он зашел в кабинет и опустился на кресло, вытягивая гудящие от усталости ноги. Мышцы неприятно ломило, он снял с ног ботинки и потянулся, чтобы растереть затекшие стопы. Немного подремать – вот, что ему надо, а потом он сможет приступить к пересчитыванию финансовых расходов на новый проект. Поспать всего пять минуток. Том закрыл глаза и откинулся на кресле. Он уже чувствовал теплые успокаивающие объятия сна, как резко зазвонил его телефон. Усталый раздраженный стон сорвался с его губ, и он, не разжимая век, ответил на вызов. - Привет, Том! Не отвлекаю? – веселый бодрый девичий голос Том узнал не сразу, спустя пару секунд в голове всплыл образ подруги, и он улыбнулся. - Привет, красавица, нет, конечно. Что случилось? - Ты, наверное, так заработался, что совсем забыл, что на выходных у меня день рождение. Том открыл глаза и захлопал ресницами, вспоминая в голове какое сейчас вообще число. Середина мая. - Я помню. Девушка рассмеялась, совсем ему не веря. - Помнишь нашу традицию справлять ее с барбекю на озере? - Ну как же забыть, в прошлом году ты танцевала почти голая на крыше нашей машины, - теперь «моей», но исправить слово и избежать неловкости не получилось бы. - Мы собираемся в субботу в восемь утра, решили пораньше, чтобы успеть доехать до начала жары. - Стел, у меня сейчас так много работы, что я совсем никак не могу вырваться. У меня новый проект и... - Даже слушать не собираюсь! Нет и нет! Не приедешь, я обижусь очень сильно. Отдыхать тоже надо. - Но... - Блин, Том, ну не порть традицию! Том мгновенно просчитал в голове возможности переиначить свои планы. Тогда придется сидеть всю ночь пятницы в офисе. - Хорошо, я... черт, хорошо. Девушка радостно взвизгнула. - Ты будешь один? Или с девушкой? - Один. - Хорошо, - в ее голосе он уловил облегчение. Стелла была единственной из их компании, у кого с Биллом сложились отношения, притом даже дружеские. - И еще. Я Билла тоже пригласила. Том на пару секунд замолчал, отбивая пальцами нервный такт. - И он согласился? - Да, для него это не проблема. А для тебя? - Как ты до него дозвонилась, у него же нет телефона? - Так мы тусуемся в клубах почти каждый день. Связаться с ним для меня не представляет сложности. - В клубах? – зачем-то уточнил Том. – А давно вы по ним ходите? Пока мы были вместе тоже ходили, да? - Конечно. Том, что за странные вопросы? - И что вы там делали? Курили травку? Цепляли богатеньких мужиков? Девушка засмеялась. - Тебе надо хоть иногда отрываться от работы. Ты превращаешься в жуткую зануду. Не даром в телефоне Билла ты был записан именно так. Встречаемся в субботу на нашем месте в восемь, хорошо? - Да, Жуткий зануда приедет. - Ты чудо, - она опять издала счастливый возглас. – Море выпивки, танцы у костра и грязные мысли под лунным светом. Представь, как будет весело? - Боже, ты и сейчас обкурена? - Только собираюсь. Передать Биллу от тебя «привет»? - Нет! – блин получилось слишком категорично. - Как хочешь. Целую, Томас, в обе щечки. Том бросил телефон на стол и посмотрел на него как на опасное животное. На что он сейчас подписался? Сутки, проведенные рядом с бывшим мужем. И что же они ему принесут? Грязные пьяные мысли под лунным светом... Том уже давно не думал ни о чем грязном, а сейчас от одного только слова так сладко заныло в паху. Полтора года назад. Том быстренько поставил на стол купленные блюда из ресторана, не забыв закинуть в рот парочку канапешек с морепродуктами, и бегом кинулся в мастерскую мужа. Дверь была открыта, и Том замер в проходе, когда взгляд приклеился к спине парня, который в неизменной позе стоял около мольберта с кисточкой в одной руке и палитрой в другой. Прямо сейчас он тер лоб рукой, склонившись над красками, которые смешал на доске, видимо, выбирая подходящую. Нежность разлилась по телу Тома, словно газированная горячая вода, и пузырьки защекотали внутренности. И только потом глаза Тома скользнули ниже, полностью разглядывая любимого супруга. Пошлая ухмылка коснулась губ Тома, которые он успел уже несколько раз облизать, а в глазах появился голодный блеск плотоядного хищника. Если бы Билл повернулся, он бы сразу понял, что дорисовать картину у него сейчас не получится. Белая рубашка чересчур габаритная для его тощего тельца была накинута на голую кожу, Том даже засомневался, что на Билле есть нижнее белье. Во всяком случае, белая хлопковая ткань, доходящая до середины бедра, давала воображению пищу для создания очень эротических картинок. Он в одно мгновение оказался рядом и прижался к тонкой спине, обнимая за талию, отчего тот заметно вздрогнул от неожиданности. - Привет, мой коварный искуситель, - Том прижался губами к его щеке, поцеловав влажно и обслюнявив всю кожу от скулы до рта. - Том, - Билл сказал наигранно строго, еле сдерживая смех, - уйди, мне работать надо. Том скользнул руками по костлявому торсу, перебирая в пальцах ткань и щекоча нежную кожу сначала на животе, потом на пояснице и ягодицах. Он нырнул под рубашку и зашипел: черт, он реально был голый! - Ах, ты мой маленький дьяволенок. И чего это ты добиваешься? Ждал меня, да? Билл фыркнул, а руки Тома уже устремились вперед к его паху и слегка ощутимо легли на еще совершенно невозбужденный член. - Уйми свое мужское эго. Я просто не успел одеться, мне во сне пришел такой образ, что я просто не мог... Том, это будет просто бомба! - Нет, бомба будет сейчас, - Том вцепился зубами ему в шею и с силой впечатал пах в упругие ягодицы, показывая свой стояк. - Блин, я не шучу. Не мешай, правда! Мы трахались всю ночь, поэтому сможешь потерпеть, уходи давай. - Нет, не смогу, малыш. Хочу тебя, до безумия хочу, – Том сжал его яички, и Билл рвано выдохнул. - Да уйди ты уже! Том усмехнулся, так как чувствовал, что Билл возбуждался, чувствовал, как его член наливался силой, и именно поэтому схватил его в руку и сжал в кольце. - Ну ты и сука, а! – муж дернулся в его руках и повернулся к картине, намереваясь продолжить рисование. - Да, малыш, да, я сука, - Том шептал в ухо, покусывая мочку, а рука начала медленное движение по уже напряженному стволу, - и эта сука сейчас тебя выебет, а потом... - Нет, сука сейчас отсосет! Или на колени, или выметайся из моей мастерской. О, кайф, да, с таким Биллом иметь дело Тому нравилось намного больше, поэтому он мгновенно опустился на пол с таким рвением, что комнату пронзил громкий стук коленных чашечек об дешевый линолеум съемной квартиры. Он с силой развернул его к себе, дергая за тощие бедра, и собрал ткань в кулак, приподнимая, чтобы оголить пах. Перед глазами сразу появился стоящий, налитый энергией член, такой же красивый, как и его обладатель, самый желанный, будто вылепленный самим Господом Богом. Том знал, что больше никакой член на свете никогда не привлечет его, только эта грация в каждой венке, каждой морщинке и каждом сантиметре. - Не насмотрелся еще? Или ждешь, что я трахну твой рот насильно? - Боже, Билл, ты любишь мой член так, как я твой, а? Билл издал унижающее фырканье, которое мгновенно перешло в ироничный смешок. - Ты пьян? - Да, малыш, я опьянен твоей красотой. Билл открыл было рот, чтобы ответить, но Том слишком быстро схватил член и засосал его по самые гланды. Вскрик сорвался с пухлых алых губ, брюнет резко бросил все, что у него было в руках, куда-то на подставку, и вцепился пальцами ему в волосы. - Ох, Боже, Том... Том удовлетворенно промычал, с чмоканьем выпустил член изо рта и пощекотал головку языком. Дрожь мужа и резкое сжатие у корней сказали Тому все, что он хотел. Да, Билл полностью в его руках. Пара глубоких медленных скольжений – ведь Билл не любит быстро, – умелые движения ладони по основанию каменного члена, и комнату наполнил длинный хриплый стон. - Говори, Билл, хочу это слышать... – Том на секунду оторвался от дела и с особым рвением кинулся вылизывать тонкую кожу по всей длине. - Кончай пиздеть, бери глубже! - Ну ты и блядь, милый! - Блядь – тот, кто стоит на коленях, это закон. - Сука! – Том с силой вцепился зубами в нежную кожу основания, и муж закричал, стараясь оттолкнуть его за плечи. Том, преодолевая слабые сопротивления, опять насадился ртом на член так глубоко, что на глазах выступили слезы. Он увеличил темп, скользя туда и обратно, чувствуя, как вены под кожей пульсируют все быстрее с каждым его движением. Смазка выступила на поверхности головки, прибавив сладости к и так приторному леденцу. Том сунул член за щеку, с причмокиванием наслаждаясь любимым родным вкусом, и Билл полностью сдался, превращаясь в пластилин. Сейчас в его теле была лишь одна твердая часть, и она так настойчиво проникала в глубину жаркой влажности. - О, Том, ты... – Билл закусил губу, сдерживая очередной стон, - ты лучший. Да, это те слова, ради которых он тут разбивался в лепешку. Том застонал от счастья, и вибрация, взявшая член в плен, поднялась по нервам Билла, заставляя его запрокинуть голову и дернуться вперед, с силой насаживая голову Тома на себя. Он грубо врывался в рот, дергая за волосы, все глубже и глубже, пока уголки рта Тома не заболели от чрезмерного растягивания. Том дернулся и отпихнул от себя тонкую фигуру, отчего Билла по инерции откинуло назад, но тот успел схватить его за талию и потянуть вниз на пол. Муж моментально оказался рядом, и они впились во рты друг друга. Грубый, лишенный всякой нежности поцелуй сменился укусом, да таким сильным, что кровь окрасила их губы в красный цвет. Билл пихнул Тома в плечи, отчего тот упал на спину, и брюнет залез на него сверху, ложась на накаченный торс и сжимая бедра коленями. - Я хочу тебя, милый. Боже, как я тебя хочу, - Билл покрывал поцелуями его лицо, а его бедра уже так сладко скользили по паху Тома поверх джинсов, - трахни меня грубо, властно, жестко. Давай же, давай, давай... Я твоя вещь, используй меня по назначению. Его слова сводили с ума, ну как он мог говорить именно так, именно этим умопомрачительным тоном, от которого сводило судорогой низ живота. Том резко перевернул их и оказался сверху, схватил запястье одной руки и впечатал его вверху над головой. Вторая так сладко сжимала его плечо, то вонзая ноготки, то расслабляя хватку, что Том не хотел ее отрывать. - Без смазки? Они соединили взгляды, одинаково черные, бурлящие страстью и похотью, и на пару секунд замерли, завороженные всепоглощающей бездной чистого желания. - Я не уверен, что успел сжаться очень сильно. Ты ебал меня до пяти утра. - О, Боже, Билл тебе надо работать в сексе по телефону. От его откровений эротичным голосом дыхание Тома сбилось, а пах, и так горящий огнем, скрутило судорогой. Он буквально почувствовал, как порция смазки выступила на головке члена и намочила белье трусов. - Ну на крайняк можешь сделать вот так, - Билл прислонил к губам два расставленных пальца, указательный и средний, и вытащив между ними язык, начал им быстрые многозначительные движения. Том зарычал, возбуждение вмиг застелило его глаза. Он отстранился, резко перевернул Билла на живот, грубым собственническим движением просунул руку под его бедра и поставил раком. Его великолепная аппетитная задница выставилась на показ, и рот Тома залило жидкой слюной, он нервно сглотнул, боясь захлебнуться. Что с ним делает этот человек? Это вообще законно желать кого-то так сильно? Его руки, не теряя ни минуты, рванулись вперед и расставили две половинки упругих ягодиц, открывая глазам розовую дырочку, такую маленькую, но способную дарить небывалое наслаждение. Он прижался лицом к расщелине и глубоко вдохнул в себя родной любимый запах. Билл рассмеялся и повернул голову, смотря на мужа нахально и иронично. - Ты сильно-то не усердствуй, я сегодня не только трусы не успел надеть, но и в душе не был. Тома пронзило истомой, и член дернулся в штанах. - И хорошо. Можешь вообще не мыться, я буду подмывать тебя каждый день языком. - Ну ты ебанутый... Парни рассмеялись, но одно прикосновение кончика языка к анусу заставило Билла прервать смех и рвано выдохнуть. Том смачно плюнул ровно на середину ложбинки и прикоснулся пальцем, растирая слюну по поверхности. Муж с удовольствием зашипел и покрутил попой, старясь увеличить силу нажатия пальца, а тот остановился на сфинктере и начал медленно проникать внутрь. Черт, как узко... Билл застонал и резко подался назад, насаживаясь на него полностью. - Сегодня хочешь быстро? - Член, Том, хочу твой член, давай уже! Том пару раз скользнул пальцем в проходе, не упустив возможности согнуть его, чтобы нажать на чудесную точку, задевая простату. Тело Билла задрожало, и Том самодовольно улыбнулся, лизнув поясницу мужа прямо между двумя ямочками. Одна рука быстро стянула джинсы, пока вторая надрачивала мужу, растирая по длине смазку с головки. Том посмотрел на свой не менее влажный и возбужденный орган, плюнул на руку и растер слюну, смешивая ее с естественной белой жидкостью на тонкой коже. Возбуждение было уже таким сильным, что терпеть стало совсем невмоготу, Том не хотел взорваться прежде, чем оргазм унесет Билла на небеса. Нет, они отправятся туда одновременно. Он подставил головку к входу и надавил, медленно скользя в эти безупречные узкие глубины чистого кайфа. Билл застонал, муж чувствовал, как тот пытается расслабиться, чтобы впустить огромный орган в почти неразработанный проход, и сам старался не сорваться и дать им обоим время привыкнуть к ощущениям. - Черт, Том, ах ты ж еб... Том зажмурился и сжал зубы, поскольку подошел слишком близко к оргазму от этой узости, он дышал быстро и хрипло, наслаждаясь пульсацией упругих стен, обволакивающих его член горячей негой. - Билл... ты мое сокровище. - Давай, хранитель прекрасного гения, не тормози. И Том дал, еще как дал. Он дернул бедрами, насаживаясь до конца, отчего они оба вскрикнули, и начал движения. Медленный темп, тягучие плавные скольжения, чтобы Билл почувствовал каждую его венку, каждую пульсацию и капельки смазки, растекающиеся по стенкам. - Билл... – он вцепился руками ему в бедра и насадил еще глубже. Брюнет запрокинул голову, и кончик хвостика ударил между его лопаток. Том впился глазами в радужные концы черных волос и больше не мог сдерживаться. Он грубо врывался в узкий проход, пронзая плотью быстро и жестко, отчего их тела бились друг об друга с влажными звуками. - Да, да, Боже, да... – кричал Билл с каждым ударом. Он завалился на пол, лишь задница, поддерживаемая Томом, была запрокинута, давая идеальный угол вхождения. Том держался за его член, сжимая горячую плоть, и вбивал в него всего себя, уже не думая о мерах предосторожности, глубже, глубже и глубже. Будь его воля, он бы полностью растворился в этом идеальном теле и не существовал отдельно от него ни минуты. - Билл, я люб... – стон не дал ему договорить, судорога прошлась от кончиков пальцев до плывущего от сладости мозга. – Люблю! Обожаю! Люблю, люблю, люблю... С каждым словом любви, он раздвигал раздувающимся членом стенки прохода, которые уже и не сопротивлялись, а лишь подрагивали, посылая по чувствительной плоти искры удовольствия. - Хватит! – Билл дернулся и больно лягнул ногой. - Стой! Том сразу вынул член, пересилив желание довести дело до конца, и боль от неудовлетворения мгновенно скрутила яички, словно кто-то изнутри начал грызть их острыми челюстями. Муж пихнул Тома в плечо, чтобы тот лег на спину, а Том, уже отточив мастерство по чтению его мыслей, сразу выполнил желание брюнета. Тот, поймав его безумный горящий взгляд, пошло ухмыльнулся, а потом начал медленно расстегивать рубашку на груди. Одна пуговица, пальцы скользят ниже, другая, звук ткани под ногтями... - Билл, быстрее! – властно сказал Том. Тот рассмеялся, дернул концы рубашки и последние две пуговицы разлетелись в разные стороны. Рубашка мгновенно была откинута на пол, и перед глазами Тома появилось это чудо природы. Да, возможно, он был извращенцем, но эти косточки, обтянутые золотистой смуглой кожей, были его фетишем. Ни одной жиринки, ни одной мышцы, только кости и кожа, а больше ничего Том видеть и не хотел. Это его идеал. - Нравится? – Билл сверкнул глазами, проведя палацами по своим ребрышкам. - Ты совершенен. - Я знаю, Том. Он подполз ближе к его телу, развернулся к нему спиной, перекинул ноги и оседлал его бедра. Без промедлений руки Тома схватили свой член, держа его у основания, чтобы помочь Биллу усесться на него сверху. Член снова попал в плен, муж резко опустился на всю длину, и оба парня не смогли сдержать крика. - Любимый... Черт, тебе же больно. - Тшшш, - прошептал Билл, - так ты любишь, да? – он слегка повернул голову, являя свой ровный профиль, и быстро в одно легкое движение сорвал с головы резинку. Волосы рассыпались по тонкой спине, и Том восхищенно выдохнул. - Боже... Билл рассмеялся и запрокинул голову, отчего разноцветные концы опустились до самой поясницы. Он начал медленные движения, бедра плавно двигались по паху, и Том закусил губу до крови, чтобы не кончить сразу же. Да, это была его любимая поза. Дорожка выступающих мелких позвонков вниз до ягодиц, полумесяца ребер под кожей и волосы, двигающиеся на спине с каждым подпрыгиванием Билла. Его мальчик, его сирена, его абсолютная любовь в своей безукоризненной тонкости и хрупкости, граничащей с хрустальностью. - Я скоро, Билл, я... - Я тоже, давай. Билл прыгал сверху, двигая бедрами по кругу, меняя амплитуду и глубину вхождения, а мир перед глазами плыл, Том уже не видел ничего, ни спины, ни волос, только смазанные туманные очертания и жар в крови, который накрывал с головой. Том кричал, не жалея голоса, терпеть такое наслаждение было сложно, почти невыносимо. Оно пожирало его изнутри, выжигало раскаленным металлом, а в голове взрывались фейерверки, отчего искры летели по нервам, сводя судорогой каждую мышцу. Член взорвался фонтаном, и сперма брызнула на сокращающиеся стенки, Билл тоже что-то кричал, но Том с трудом различал шум, потому что плыл от оргазма в блаженную истому. Он открыл глаза, когда услышал, как Билл упал на твердый пол рядом с ним, и они встретились полупьяными осоловевшими взглядами и влюбленно друг другу улыбнулись. - Я люблю тебя, Том. Полтора года вместе – и все равно каждое признание Билла на пару секунд лишало его дыхания, сердце пропускало несколько ударов, словно замирало от силы ответной любви. Том мгновенно вскочил на ноги и сощурил глаза, анализируя свои внезапно ворвавшиеся в кровь желания. - Ты что... - Тихо, малыш. Расставь-ка свои шикарные ножки. Билл непонятливо нахмурился, но сделал, как ему сказал муж. Том облизнулся и слегка ударил по внутренним бедрам, показывая, что надо бы пошире. И только когда брюнет раскинулся перед ним во всей красе, Том просунул руку ему под поясницу и поднял в воздух, это не составило труда, вес Билла был для него незначительным. Второй рукой он расставил ему ягодицы и посмотрел на все ту же дырочку. Теперь она была ярко-алой и... Боже, из нее текла его сперма. Да, это именно то, что он хотел увидеть. - А вот теперь я тебя вылижу. - Том, не сходи с ума, это негигие... ах, - Билл резко замолчал, когда язык Тома скользнул по ложбинке, собирая уже вытекшие капельки, а потом прижался к дырочке, из которой бежала белая струйка. Он медленно и упоительно слизывал капельку за капелькой, а потом ворвался внутрь прохода и вылизал стенки изнутри. - Черт, я опять... Том, я хочу... Том поднял голову и увидел стоящий член. А его малыш настоящая секс-машина. Он рассмеялся и опустил тело на пол, беря в руку основание его плоти. - Расскажи мне, как сильно ты меня хочешь. Я хочу это слышать. - Бесит эта твоя привычка поговорить. Делай дело. Том с силой сжал его основание, и Билл вздрогнул. - Неправильный ответ. Или мне заставить тебя говорить, а? Билл оскалился и показал ему средний палец. - Что-то ты обнаглел для человека, минуту назад вылизывающего мою грязную задницу. Том зарычал и с силой ударил его по бедру. Билл ахнул и рассмеялся, хрипло и возбужденно. А два пальца Тома уже раздвинули ягодицы и прикоснулись ко входу, на секунду замерли и резко ворвались внутрь, одновременно вдвоем и на всю длину. - Эй, поаккуратней, не бабу ебешь! – крикнул Билл, рефлекторно дергаясь назад, но Том крепко сжал его бедра, обездвиживая. Он грубо трахал его пальцами, раздвигая их как ножницы, и вертел кисть по кругу, намеренно задевая простату то сильно, то едва касаясь подушечками. Вот теперь Билл возбудился во всю свою мощь. Он метался по твердому полу, облизывал губы и жмурился, на ощупь цепляясь руками за майку Тома. Грубые движения с лихвой перекрывали поцелуи Тома, которыми он покрывал бритый пах мужа. Язык вырисовывал узоры на его яичках, и Билл стонал уже не переставая. - Скажи, что ты только мой, Билл! Скажи, что никогда никому не позволишь любить себя точно так же. - Так хорошо... – простонал муж, - заткнись уже. Том резко остановился и вытащил из него свои пальцы. - Сдурел? Ну-ка верни все на место! – Билл приподнялся на локтях и злобно сощурился. - Говори! - Что говорить? Повтори вопрос, я нихера не слышал. - Ты никогда не уйдешь к другому, правда? Я лучше всех, и ты ни на кого меня не променяешь? Билл удивленно вскинул брови. - Ты на солнце перегрелся? – он фыркнул. – Ты это видел? – Билл поднял руку с кольцами на пальце. – Я как бы муж твой. Какого левого мужика ты мне приписываешь? Том рассмеялся, сверкание камней слепило глаза до слез. Хотя, может, они выступили от таких искренних слов Билла. - Кто наплел тебе гадости? Блядский Руд? Том проигнорировал вопрос, его пальцы мягко нажали на дырочку, и Билл выдохнул и откинулся обратно на пол. Никто ничего не наплел. Просто ему надо было это слышать прямо сейчас, потому что одна мысль, что он когда-нибудь совершенно случайно может лишиться такого секса, причиняла физическую боль. Он начал плавные движения, совсем медленные, и Билл недовольно дернул бедрами, пиная его ногой в плечо. - Умоляй меня, Билл. Говори, как меня любишь. - Безумно люблю, ковбой, безумно, мой необъезженный жеребец. Так сильно, что хочется кричать и плакать, танцевать и биться головой об стену. Том лизнул влажную головку члена. - Люблю и никогда не уйду. - Клянешься? Ты только мой, понял? - Да, твой, твой. Хозяин мой, трахни меня, пожалуйста. Том увеличил скорость, перебирая внутри пальцами. - Я убью тебя, если только узнаю. Никому не отдам, ты моя собственность. - Мне никто не нужен кроме тебя, ах, поглубже, тут сильнее, да, вот так, молодец. Глубже, милый. Том резко добавил третий палец, и Билл вскрикнул. - Соси... давай, умоляю, соси. И Том сосал, упоительно глубоко, слушая, как его мальчик давал клятвы, обещая принадлежать ему вечно. И он, естественно, верил, верил каждому его слову, ведь их семья была особенной, она строилась на доверии и честности, и мыслей поставить слова мужа под сомнение не мелькнуло никаких. Ни сейчас, ровно на середине их брака, ни потом, у самого его конца.