Потерянный гений

Том стоял на пороге маленького домика в пригороде и сжимал в руках букет роз. Примерно полгода назад он сам выбрал этот коттедж для матери, купил и подарил на день рождения. Уютная планировка, большая веранда и участок в десяток гектаров, который Том думал использовать для семейных посиделок с барбекю под звездным небом. Но всей семьей они собрались всего одни раз – на новоселье. Тогда приехали все родственники, которых было совсем немного: мамина сестра с мужем, ее сын с женой и маленьким ребенком. Вот и вся их родня, не густо. Сегодня Тому предстояло снова с ними встретиться. Желания не было никакого, но мама терроризировала его все воскресенье, поэтому ему не оставалось ничего другого, как уйти с работы вовремя впервые за несколько месяцев, заехать за цветами и, наконец, навестить Симону. Делал он это очень редко как раньше, так и в настоящее время. Мама не ладила с Биллом, их первая встреча пошла наперекосяк и привела к тому, что тот категорически отказывался навещать тещу. - Сынок! – воскликнула она счастливо и бросилась ему на шею, отчего он искренне рассмеялся. – Я уже начала бояться, что ты опять не появишься. - Привет, я же сказал, что приеду. Он вручил ей букет цветов, получив в ответ любящий взгляд, и зашел в дом. Ничего с прошлого его визита сюда не изменилось, тогда он смог уговорить Билла посмотреть новый дом матери, и они... Нет, хватить думать о бывшем муже! С последней их встречи Том особенно пресекал все мысли о человеке, который смог предать его любовь и доверие. Чувствовал ли он боль от измены? Да, еще как, вот только признаться себе и окружающим никогда бы в этом не смог. Вообще в его сознании он ставил под большой вопрос факт измены, ведь признать его равносильно тому, что низвести высоту их любви до уровня земли и втоптать в грязь. Нет, все не может быть так, не после всех тех полетов, что они испытали вместе друг с другом. Он понимал, на что намекал Шон, будто Билл увел своего преподавателя из семьи, развалил свой брак и сейчас со спокойной душой строит новые отношения. Но вот только Том слишком хорошо знал мужа, да, он был задирой, был зазнайкой, самовлюбленным эгоистом и спесивым задавакой, но никогда не был жестоким и подлым. - Том! – радостно воскликнула Кристин, жена двоюродного брата, у них всегда были замечательные отношения. – Как же мы давно не виделись! Том обнял блондинку, которая кинулась к нему на шею. - Привет, Крис, как дела? Она отстранилась, и перед глазами возник Стеф, широко улыбаясь, он протянул руку для приветствия. Том рассмеялся и крепко обнял парня. - У нас все хорошо. Как ты? Он обвел взглядом родственников и кивнул головой. - Отлично. - Как всегда пропадаешь на работе? – брат смотрел на него внимательным взглядом. – Ты совсем похудел, уставший вид. - Я... – его оправдания прервал визг ребенка, который выбежал из столовой и бросился к Тому, обнимая его за ноги. – Эй, карапузик-бегемотик, привет! Том мгновенно схватил мальчугана на руки и прижал к груди. Ребенок рассмеялся, и любимый звук разлился теплом в душе. Он поцеловал детскую голову и почувствовал мягкость волос и такой приятный молочный запах. - А ты стал совсем большой! – Том слегка покачал мальчика в воздухе, вызывая еще более бурный смех. - Да уж, дети растут прямо на глазах, – немного грустно сказала Крис, не отрывая обожающего взгляда от своего дитя. - Когда планируете следующего? – спросил он, отпуская Яна на пол. Тот мгновенно схватился за его руку и потянул в сторону столовой. Все взрослые пошли за ним, умилительно улыбаясь. - Как Бог даст, - отозвался Стеф. – Мы планируем еще очень много детей. Дети - это счастье. Том кивнул, спорить с ними он не собирался. Он любил детей и хотел, чтобы у них с Биллом они были, но никогда не был фанатиком. Счастье для него было не в наличии детей, а в... Том даже остановился на долю секунды. А в чем его счастье? Не в работе же. Но сейчас кроме нее у него ничего не осталось. После длительных приветствий с тетей и дядей, вся семья, наконец, расселась вокруг накрытого мамиными вкусностями стола. Том давно не ел домашней еды, поэтому на простой, но такой аппетитный запах сразу потекли слюнки. - Том, я переживаю за тебя, - начал мать свою классическую песню. Она переживала всегда: когда он плохо учился, когда у него было чересчур много девушек, когда появился парень, а брак с этим парнем так тем более истрепал ей все нервы. Мать оказалась почти гомофобкой. Теперь она беспокоится о состоянии сына, который проходит через развод. – Ты осунулся и совсем высох. Раньше ты качался, а теперь... - Я работаю. У меня нет времени на бесполезные дела, ты же знаешь. - Отдыхать тоже надо. Хотя бы матери позвонить раз в неделю. - Мам, ну не пили... – Том рассмеялся и глотнул традиционного самодельного вина по маминому рецепту. Сразу вспомнилось, как Билл пытался его выменять взамен на портрет, который он мог бы нарисовать с Симоны. Но мать отказалась. Естественно. Картины Билла она называла «мазульками» и не считала их проявлением таланта. И этого Билл ей никогда не мог простить. Всех, кто не признавал его мастерство, он ненавидел, и Симона избежала этой участи только из-за того, что родила Тома. Человека, которого он любил. Когда-то. - Симона, твой сын переживает трудный период... - Я не переживаю трудный период! – перебил он тетю. – Все хорошо, просто сейчас я выхожу на новый проект и должен все сделать по высшему разряду. - Работа отлично помогает отвлечься от развода, мы понимаем, - Том посмотрел на дядю недовольно и тяжело выдохнул. Что непонятного в словосочетании «все хорошо»? Вот поэтому он не хотел сюда приезжать. - Когда развод? – осторожно и почти ласково спросила Крис. - Девятого. - Ого, - брат присвистнул, – долго. - Мы никуда и не торопимся, - бросил Том в ответ и выпил бокал одним залпом до дна. А почему бы не напиться? Теперь Билл не полоснет по нему ледяным взглядом, означающим, что этот бокал уже лишний. - Просто когда разводишься, хочется поскорее разделаться с прошлым, поставить точку и начать новую жизнь, - объяснился Стеф. Поскорее не хочется! Вот только почему? Том и не собирался об этом задумываться, просто схватил графин с вином и налил еще алкоголя. - Дяди Билла больше с нами не будет? – Том удивленно приподнял брови, когда ребенок влез в разговор с этим вопросом. Он с трудом не подавился вином. Ему-то какая разница? Билл уж точно не мог запасть в душу ребенку, поскольку совершено не умел общаться с детьми. Значит, его здесь обсуждали, и не единожды, раз детская головка запомнила это имя. - Нет, Ян, он больше не часть нашей семьи, - разъяснила ему Крис, тепло улыбаясь. - Слава Богу, – выдохнула Симона, и Том еле сдержал что-то ядовитое в ответ. Он не ругаться приехал, а отдохнуть в семейном кругу. Но пока он не просто не расслабился, а прилично так завелся, причем совершенно не понимая причину своих нервов. Еще пару недель назад, когда Билл поднял вопрос о разводе, Том спокойно кивнул в ответ. Совершенно без какой-либо шаткой эмоции, так почему же сейчас все внутри скручено в тугой узел злости, раздражения и досады. - А может, сменим тему? – он старался казаться беспечным. - Билл - пройденный этап, я смотрю, все этому только рады. Вот и хорошо, значит, пора прекратить обмусоливать одно и то же. - Планируешь и дальше встречаться с мальчиками? – подал голос дядя, его голос был серьезен, и Том уловил там слабую надежду. Он давно понял, что живет в семье гомофобов. - Нет, я вернулся к женскому полу. - Ура! Жду, когда ты познакомишь нас со своей новой пассией, - Симона буквально светилась счастьем. - Этого придется ждать очень долго. Обременять себя серьезными отношениями я не собираюсь. Больше никаких браков, это точно, – Том категорично помотал головой. - Ну если этот был несчастливым, не означает, что и все остальные будут такими же. Посмотри на Стефа с Крис, они же замечательная семья. Том завис на слове «несчастливый». Какого хрена, они что реально со стороны выгладили несчастными? Он не хочет брака совсем по диаметрально противоположным причинам, они наоборот были слишком счастливы друг с другом. - Симона, вы нас сглазите, - с удовольствием в голосе сказал брат и чмокнул жену в висок. Том бросил на них недовольный осуждающий взгляд. Там и сглаживать было нечего. Все родственники знали, что Стеф ей изменял, а она простила после скандала, ругани и истерик, забив на гордость, свои принципы и понятие верности. И вот теперь им так почетно вешают ярлык счастливой семьи. Тому стало противно от всего этого. Нет, он явно выпадает из этого общества, где пара автоматически становится несчастливой только из-за того, что люди, ее образовавшие, отличаются от нормы. - Да и вообще, накроет любовь – и побежишь за кольцом! Мы же тебя знаем, у тебя это все быстро, – Симона приподняла бокал, словно это был тост. - Только в этот раз подавайте документы только после знакомства с матерью. А не как с Биллом. Том знал, точка его кипения уже близко. Они его совершенно не слушали, он про одно, а они про другое. Это вообще нормально говорить о новой свадьбе, когда он еще не развелся? Почему им так приспичило говорить на тему развода, в их жизни не происходит ничего более интересного? А может, они хотят сплетен? Чтобы Том поплакался, как Билл измотал его нервы, подсыпал им подробностей их личной жизни, чтобы было, о чем потрепаться друг с другом, когда он уедет домой. Поперемывать косточки ему и Биллу, а в конце Симона подытожила бы все своим нравоучительным тоном: «Все так и должно было случиться, я сразу говорила, что они ужасная пара!» И никто из них даже не подумает, как они умирали от сжимающей сердце любви. Никто не узнает их секрет, тайну одну на двоих, они умели любить безумно нежно и до боли страстно. Когда они перебрались на улицу, разговор, наконец-то, перешел на другие темы. Стеф рассказал о своей новой работе, дядя о старой, а Том переворачивал жарящиеся котлеты и слушал вполуха. Он думал о приближающемся званом ужине – Рудольф все еще не познакомил его с нужной девицей. В голове создавался список необходимых вопросов, которые он задаст учредителям, когда мать отвлекла его разговорами о детстве. Они повспоминали любовь Тома к хулиганству, множество сбитых коленок от желания попробовать все опасные игры и сказки на ночь, которые Симона читала ему перед сном. Сказки, где всегда были хэппи энды. Где большая любовь побеждала все на своем пути. Том притаскивал домой брошенных животных, грязных тощих кошек и блохастых собак и всегда находил им хозяев. Возможно, вера в сказки и родила в его душе желание помогать тем, кому плохо. Шанс получить свою сказку в жизни должен быть у каждого. Вот только Том свой упустил, и сейчас, стоя над жаром гриля, он понял это очень хорошо. Упустил, не ударив палец о палец для сопротивления. Почему? Потом он погулял по двору, держа ребенка за руку. Их общение с Яном сложилось еще в прошлые разы, и сейчас Том с удовольствием слушал здравые, почти взрослые размышления пятилетнего мальчугана. Он поделился с ним секретом, что мечтает о щенке, окончательно доказывая Тому, что он добился доверия чистого детского сердца. Потом он выпил еще и еще, пригласил Крис на медленный танец и немного пообщался с девушкой наедине, опять выпил, вникая в разговор о политике, и вдруг осознал, что язык с трудом отвечает на призывы мозга сложить звуки в слова. - Я, пожалуй, поеду. - Том, ты пьян, останься здесь на ночь! – запротестовала мать. Мгновенно полился поток уговоров, которые Том прервал жестко и категорично: - Я выпил всего ничего. И только в машине он выдохнул спокойно, закрыл глаза и откинул голову на спинку сидения. Мир вокруг кружился перед закрытыми веками и в ушах звенело, будто после громкого звука. Блин, а ехать далеко. Но лучше так, чем остаться тут на ночь. Общество родственников утомило, не надо было приезжать, столько работы, уж лучше было остаться в офисе. Том вытащил сотовый и посмотрел на время. Совсем не поздно, десять часов. И чем же заняться? Домой не хотелось, там было ужасно скучно и одиноко. Вот если бы на соседнем сидении был Билл, они бы нашли, чем себя развлечь. Внезапно Тома накрыло такое нестерпимое желание позвонить мужу, услышать голос и сказать хоть что-то пусть банальное, глупое и совсем непозволительное при данных обстоятельствах. Или написать смс, простое и лаконичное. Черт, разве не все в пьяном состоянии пишут бывшим? А чем он хуже? Он открыл новое сообщение и набрал два слова. «Я скучаю». Смотрел на них пару минут, и сердце предательски ускорило бег. Да, скучает, и что в этом такого ужасного? В конце концов, он простой человек с сердцем, чувствами и эмоциями. Нельзя вычеркнуть из памяти три года. Нельзя забыть его запах, смех, глаза настолько выразительные, что по ним можно читать его мысли. Нельзя забыть пальцы, держащие карандаш, звуки чертящего кончика графита по листку бумаги, его гениальные рисунки, проникающие в душу и будоражащие сознание. Только магия могла помочь Тому оставить все в прошлом, но, черт возьми, он не был волшебником. Он нажал на иконку «отправить», и на ладонях выступил липкий ледяной пот. Боже, зачем? Дурак, дурак, дурак! «Сообщение не может быть отправлено». И только эта надпись спасла его от инфаркта, потому что сердце как ненормальное трепыхалось в груди от ненависти к себе. Том с облегчением выдохнул и прикусил губу. Он ругал себя всеми известным матами, зная, что чуть не совершил ужасную глупость. Он не скучает, совсем, с чего он это взял? Билл ему больше не нужен, он хочет свободы, хочет посвятить себя карьере, хочет все забыть. С Биллом навсегда покончено. У них теперь разные пути. Он уже было закрыл окно сообщений, но глаза зацепились за переписку все еще сохранившуюся в телефоне. Глаза уперлись в слова, которые они писали друг другу за последний месяц. «Ты где?» «Гуляю» «Я спать, постарайся меня не разбудить, как придешь». И этот диалог повторялся изо дня в день. Билл гулял, рисовал, был у Ода, но только не дома, куда приползал уставший муж. Том вспомнил, что иногда не видел его несколько дней подряд. Один раз он не видел его неделю, только вот такая сухая переписка. Ни «привет», ни «приходи поскорее домой», ни тем более «скучаю». А сейчас, когда от брака не осталось почти ничего, он хотел отправить ему именно это слово. Что вообще с ними происходило? А ведь все это время Билл был с тем мужиком, и только одному Богу известно, чем они занимались. Целовались? Трахались? Том зажмурился, сердце будто сжали в крепкий кулак. Разве такое может быть? Ответа не было. Том не помнил, каким Билл возвращался, вполне возможно он даже не смотрел на него, обычно заспанный и умотанный, он только открывал дверь и уходил в комнату обратно. Наутро он видел нетронутое место на соседей половине кровати, и находил Билла в разных частях дома. Он спал на диване, на кушетке, на кровати в комнате для гостей, где угодно, но не в постели с мужем. Возможно, его губы были зацелованы, возможно, шея в засосах, или он морщился, слишком резко садясь на задницу, да, иногда он так делал после чересчур бурного секса. Том не знал этого, поскольку не замечал тогда ничего. Он абсолютно не замечал мужа, пока тот не произнес единственную фразу: я хочу развода. Том набрал номер Руди и начал считать длинные гудки. Один, два, три... Боже, пожалуйста, как же хочется унять ноющую боль в груди. - Ну? - Дружище, мне плохо. Я перепил и... только чудом не связался с Биллом. Руд молчал почти минуту, а потом многозначительно хмыкнул. - Тебе плохо, что пытался связаться или что не связался? Том потер глаза. - Развод — это всегда так, да? - Как? - Больно. Друг выдохнул. - Говори где ты, я приеду. - Я у маминого дома. Они весь вечер говорили про развод, весь блядский вечер. Я так устал, они ничего не понимают. Они думают, все не взаправду, все подделка. А как же наша любовь, а? Руд, ты же знаешь, как я его любил... - Знаю. И он дурак, если думает, что найдет где-то еще большую любовь, чем ваша. - И? - Что ты хочешь от меня слышать? - Почему я его отпустил? - Все просто, Том. Потому что он хотел уйти. Друг положил трубку, бросив на прощание, что подъедет к повороту на трассу, ведущую в пригород. Том завел машину и медленно тронулся с места. В словах друга была правда, да, вот только что-то не давало Тому покоя. А если... а если Билл надеялся, что супруг будет за них бороться, если он хотел, чтобы муж его удержал? Вторник был днем похмелья, но Том работал с еще большей отдачей. Встречи, договоры, собеседование – все, чем он жил последнее время. Он полностью растворился в своем любимом деле и наслаждался каждой минутой, когда в голове были мысли только по делу. Все четко, логично и по-здравому скоординировано. Он начальник, он на высоте и всегда уверен в себе. С девушкой Том познакомился только в среду прямо перед гала ужином. Стройная, красивая, эффектная. Просто сошедшая с картинки модель. Друг постарался на славу. Том пожал утонченную ладонь и скользнул взглядом по бюсту. Явно не свой, слишком габаритен для такой фигуры. Ну да ладно, это уже мелочи. - Улыбаешься и согласно киваешь всему, что я говорю, это понятно? – сказал Том серьезным голосом, все, что касалось работы, он привык обсуждать так: четко, ясно и жестко. – Рот открывать только когда обратятся напрямую к тебе, - в этом он сомневался, на таких приемах на вторые половинки не обращают совсем никакого внимания. Они для красивого фона, и эта девушка идеально подходила на роль декорации. Девушка с загадочным именем подзаборной проститутки Роксана кивнула, и Том с надеждой улыбнулся. Может, умом ее не обделили, и она сделает все, как было сказано. Вечер тянулся долго - фуршетный стол, напитки, которые Том намеренно выбирал лишь безалкогольные, спокойные разговоры на профессиональные темы. Том держал Рокси за руку, водя ее за собой как собачонку на поводке. Она смеялась, и половина собравшихся мужчин переводили на нее свои жадные взгляды, потому что ее смех звучал приятной музыкой. Том устало смотрел на пухлые ярко-алые губы и думал, а сможет ли он когда-нибудь снова полюбить? Нет, он уже и не надеялся полюбить так, как любил, это роскошь, которая дается всего раз в жизни. Просто любить, чтобы ловить глазами каждое движение прекрасных губ, а не равнодушно наблюдать, как кривятся контуры чужого рта. Дроф, как и обещал, представлял Тома своим приемником, правой рукой и находкой для их компании. Он хвалил его здравый ум, способности руководителя, менеджера и лидера. Пел ему дифирамбы похлеще любой влюбленной девицы. Том лишь кивал и улыбался, совсем не смущаясь, да, он такой, и пусть все знают, что когда-нибудь он будет тут полноценным начальником. - Я подписал сегодня договор о строительстве нового объекта, - начал один их держателей акций. Насколько Том помнил, его пакет был наиболее весомый. - Какой же? – босс заинтересовался. - Государство выделило субсидии некому Холлу Харди на строительство музея в центре города. Том почти подавился. Нет, он должно быть ослышался. Пожалуйста. - Холл Харди? Известный художник? – переспросил босс. Теперь Том не сомневался, что уши у него в порядке. Просто мир слишком тесен, а еще кто-то явно не против поиздеваться над Томом. Судьба? Совпадение? Предназначение? - Да, это он. Он сейчас ректор академии художеств, там же заведующий кафедрой и лектор. Толковый мужик, мы с ним сегодня пообщались за обедом. Он занимается поиском юных талантов и всяческой поддержкой молодых гениев. Музей будет строиться для выставки работ начинающих художников. - Шикарно, нам именно такой объект и нужен. Поддержка государством, развитие культуры, значит, прессы будет привлечено много. Ох, как все замечательно складывается. Вот только Том так совсем не думал. Он поставил бокал с соком на стол, чтобы не выронить, потому что уже знал следующие слова босса. Внутри все дрожало, нервы натянулись как канат, разные стороны которого перетягивают в игре. Вот только они были тоньше, и прямо сейчас болезненно хрупкие. Еще немного, и проводники импульсов лопнут, и тогда он уже не сможет сдерживать себя в руках. - Том, будешь руководителем этого проекта. Для тебя это отличный шанс прославиться. Том на секунду закрыл глаза, собираясь с силами. Мерзкий кипящий коктейль из раздражения и злости душил своими едкими парами. - Без проблем, - и его голос зазвучал легко, непринужденно и радостно. Конечно, ведь это такой шанс, и никто не узнает, что он сейчас перебарывает желание разнести к чертовой матери весь этот банкет. - Отлично, тебе надо с этим Харди встретиться и разузнать его желания. Том был уверен, что прекрасно знает его одно самое заветное желание – трахнуть его мужа. А может, он уже давно это сделал? - Давайте его номер, созвонюсь с ним и все решу. Босс рассмеялся и похлопал его по спине. - Я же говорю, он просто совершенство. Том, через пару лет ты войдешь в рейтинг самых богатых людей страны. Вот увидишь, с твоими-то способностями. Том кивнул. Конечно, рейтинг – это чудесно. Вот только ни одни деньги на свете не смогут отмотать время назад, чтобы вернуться к той первой встрече на лавочке и прижать к себе того Билла – родного, любимого, своего. Ужин оставил после себя отвратительный тошнотворный осадок, надо было как-то исправлять настроение, иначе Тома опять ждало море алкоголя до помутнения сознания. Он повернулся к девушке и попытался улыбнуться. - Какие планы на оставшийся вечер? - Знаешь, послушала о музеях и поняла, что давно там не была. Том рассмеялся. Ее ответ и удивил, и покорил, к тому же он играл ему на руку. - У меня дома есть маленький музей. Хочешь насладиться прекрасным? Девушка удивленно вскинула брови. - Ты заинтриговал. - Тогда поехали. И Том не врал, он действительно показал ей комнату, в которой хранились картины Билла. Она с приоткрытым ртом ходила между стойками мольбертов, потом перешла к тем, что висели на стенах, а Том смотрела на ее реакцию, думая, как бы Билл рассвирепел, если бы узнал, что кто-то видит его работы. А с другой стороны, он же собрался выставляться, Том не был дураком и понимал, что музей строится в основном для его творчества. - Том, вот эта просто... ах, - сказала девушка и потянула руку к нарисованному образу: субтильное тело без половых признаков с крыльями ангела за спиной и с оскалом дьявола. Мрачный фон, на котором разяще выделяются крылья своей белизной. – Автор ты? - Бывший муж. Девушка резко развернулась и шокировано распахнула глаза. - Ты гей? - Не похоже? – Том усмехнулся. - Нет. Он кивнул. - Я могу доказать, что совсем не гей. Хочешь? - Да. Том потянул ее на себя и впился поцелуем в губы. И все глаза образов Билла, те, которые имели глаза, сошлись на них взглядом. Том особенно четко чувствовал один, тот самый из-под длинных ресниц русалки, которая смотрела на него с осуждением глазами своего творца. Два года назад. - Волнуешься? – спросил Том, как только Билл опустился на пассажирское сидение машины. Он скользнул взглядом по его идеальному виду и облизал губы. Выпрямленные волосы, легкий макияж с тонкими линиями стрелок над глазами, обтягивающий синий костюм, эффектный, стильный и дорогой. Да, теперь они могли себе позволить дорогую одежду. - Слюнями не захлебнись, - буркнул Билл, а Том подался вперед и остановился в миллиметре от его губ. - Слушай, может, переберемся на заднее сидение, а? – он страстно впился в самые прекрасные губы на свете, которые мгновенно открылись, впуская его в свою влажность. Поцелуй был мокрым, грубым и возбуждающе восхитительным. Билл прильнул всем телом, сжимая в руках черные косички своего мужчины, а руки того уже обернули тонкое тельце с намерением перетащить его назад. Билл с силой укусил нежную губу, и Том резко отстранился, морщась от боли. - Хер тебе, прижми хочунчик и заводи мотор, - запыхавшимся голосом сказал Билл. - Тебе же понравилось в прошлый раз, - Том улыбнулся, вспоминая, как они кувыркались здесь пару недель назад. Вспомнил и Билл, это было видно в бурлящих желаниями черных глазах. - Том, я час убил на себя, чтобы ты за пять минут угробил все мои старания своими похотливыми ручками? Не переоценивай свои сексуальные флюиды, у меня сегодня на них иммунитет. - Злишься? - Что за марафон глупых риторических вопросов? Тебя мать ждет, поехали уже. Том завел машину и нажал на газ. - Извини, работы стало так много, что я просто не смог уйти вовремя. Отчет надо предоставить завтра, поэтому кровь из носа надо было закончить. - Терпеть не могу, когда оправдываются, - совершенное гладкое лицо скривилась, и брюнет махнул рукой, от чего браслеты на тонком запястье звякнули. - Лучше просто молчи. - Я же ради нас. Денег с каждым днем все больше. Билл цокнул, открыл бардачок и достал оттуда сигареты. - Захера они нам? - Ты что говоришь-то? Как без денег? Я хочу быть способным купить все, что захочу. Билл закурил и демонстративно вытащил ноги в открытое окно, принимая свою любимую позу, кладя одну на другую. Эта поза нравилась и Тому, он видел длину его стройных ног, плавно переходящих в аппетитную ягодицу. О, Боже, все-таки надо было потрахаться. - Потому что ты собственник. Тебе надо все иметь в своем владении. - Ты не прав, – категорично отозвался Том, хотя знал, что доля правды в словах мужа есть. - Разве? Мог бы ездить на машине от компании, но нет, ты взял кредит и купил свою. - Конечно. Мне надоело от кого-то зависеть, - он мог бы разозлиться за непонимание, но сложная неадекватная творческая душа, как и всегда, не вызвала ничего кроме нежности, умиления и желания заботиться. А еще совсем немного смеха, ведь этот мальчик совсем ничего не понимал во взрослом мире, где правят только деньги и связи. И Том был совсем не против, чтобы Билл так и остался в коконе его любви, отгораживающей юного художника от жестокой реальности. - Самого-то не бесят вечные съемные квартиры, где грязно, все чужое и везде остатки жизни прошлых жильцов? - Нет, меня все устраивает. Не люблю, когда меня стесняют бесполезные вещи, которые зачем-то принадлежат мне, мне ничего не надо от этого мира. Все что мне надо, у меня здесь, - он показал на голову, прислонив палец к виску. - А мир и так мой. Все, что ты имеешь, Том, лишь подделка, пустые блеклые образы, лишенные души. Только я могу оживить их, перенеся на полотна, поэтому все твои владения не стоят даже миллионной части моих. - Безумный мой гений, - влюбленная улыбка коснулась его пухлых губ, которые заломило от желания прижаться к нежной коже этого самого гения. - Тебе даже меня надо было в собственность. Получаешь удовольствие, чувствуя себя моим владельцем, так? Том счастливо рассмеялся. - Ты даже не представляешь какое удовольствие. Билл выдохнул, как-то уж совсем серьезно. И немного устало. - Представляю. Работаешь, чтобы быть независимым, вот только ты стопроцентно зависишь от своей собственности, и в этом совсем нет свободы. - Не понимаю тебя, - бросил Том фразу уже набившую оскомину. - Конечно. Я и не ожидал понимания. - Ты ведь тоже не свободен. - Да, тут ты прав. Моя зависимость намного сильнее, наверное, когда я нанесу последний мазок на мою последнюю картину, я мгновенного упаду замертво. Но будь я трижды проклят, если еще хоть что-то, кроме рисования, сможет меня связать. Отсутствие денег не лишит меня крыльев. - У тебя сегодня не самое лучшее настроение для знакомства с моей мамой. Билл дернул плечом и выкинул сигарету. Черные глаза проследили за полетом горящего фильтра, он потер руки, будто замерз, и закрыл окно. - Не волнуйся, все пройдет как по маслу. Я выговорился, больше от меня никто не услышит и слова. - Что тебя беспокоит, Билл? – Том чувствовал, парня что-то гложет. Он редко видел его пригруженным, философские размышления были совсем не в стиле человека, привыкшего все свои переживания переносить на холсты, а не высказывать. - Не знаю, - он потер виски и задумался. Глубокая морщина прорезала кожу лба, и Том, увидев ее, запереживал. Вот это совсем не дело. - Ну-ка рассказывай, что стряслось! – в голосе нотки приказа смешались с паникой, и Том нервно облизал губы. – Сегодня меня вызывал ректор и впервые поднял вопрос о моей выставке, и я ... – Билл тяжело вздохнул, - не согласился. Не могу себя пересилить, рисовать для чужих глаз, ради денег и славы, бррр, просто мурашки по коже от отвращения. Он все говорил и говорил, я знаю, он прав, но чувствую, мое время еще не пришло. Он давит на меня, весь ректорат давит. Все что-то от меня хотят, приезжает какая-то комиссия, требует мои рисунки. Чувствую себя маткой, - брюнет скривился, и Том положил ладонь на острую коленку в успокаивающем жесте. - В общем, трудный день в универе, да еще и ты со своей работой, твоя мама, которая до сих пор не знает, что ты уже год как женат. Все это сложилось вместе и жутко раздражает. Я хочу рисовать, аж чешутся руки, а вынужден играть сейчас твоего парня, притом жутко милого и хорошего, пытаться понравиться совершенно чужим мне людям, на которых мне, собственно, насрать. - Билл, давай не поедем. Хочешь развернемся, приедем домой и ты уйдешь рисовать? Я приготовлю что-нибудь, откроем вина. Хочешь массаж? Иногда он тебя расслабляет. Хочешь, включим тихую музыку, укроемся пледом и посидим перед камином? Я дам тебе все, что хочешь, только не хмурься. Билл улыбнулся так тепло, что воздух в салоне сразу нагрелся на несколько градусов. Тонкая кисть в графите скользнула по руке Тома, все еще лежавшей на коленке, и крепко сжала. - Я люблю тебя, милый. Слова долетели до ушей, и их искренность побежала по крови до самого сердца, отчего на глазах Тома, смотревших на дорогу, выступили слезы. - Тогда домой? - Нет, пора уже познакомиться с Симоной, - твердо сказал Билл, минутка сентиментальности прошла. - Все это просто смех какой-то, она думает, что ты все еще можешь жениться. Не могу отказать себе в удовольствии посмотреть на ее лицо, когда она увидит это! – Билл поднял руку на уровень лица и выставил палец с кольцами. - То есть снимать кольца ты не собираешься? – самодовольно уточнил Том. Он этого и не хотел. - Нет. Я их никогда не снимаю и не сниму. Они там приклеены намертво. Твоей собственностью был, ей и останусь. Этот аспект как раз меня полностью устраивает. А внутри все задрожало от восхищения. Подумать только, этот парень, который был так же красив, как талантлив и умен, принадлежит только ему. Даже год брака все еще не утвердил в Томе веру в это счастье. - Тогда сделаем так: расскажем все тогда, когда кто-то из родственников впервые увидит кольца и спросит, что это значит. Идет? Супруги встретились влюбленными глазами, в каждом из которых горел азарт, подкрепленный интересом и возможностью поиграть. - Идет. Прямо русская рулетка, - Билл повернул к себе кисть, проигрался пальцами, отчего камушки заискрились на руке, и громко вызывающе рассмеялся. Уже перед дверью в квартиру матери Билл поправил на себе костюм и расстегнул пуговицу коротенького приталенного пиджака. - Я тебе говорил, как ты сегодня восхитительно выглядишь? - Да. Том нахмурился, вспоминая их встречу в машине. - Когда это? - Твои глаза сказали. А еще знаешь, что? Том мотнул головой, и Билл стремительно прильнул к сильному торсу мужчины и прошептал в ухо: - Они сказали, как сильно ты хочешь меня раздеть, сорвать к черту каждую деталь гардероба, схватить за эти прямые шелковистые волосы, намотав на кулак, чтобы грубо запрокинуть мою голову. Они сказали, как ты хочешь слышать мои стоны: «Том... Том... ты мой Бог, бери меня, мой хозяин, мой...» - Боже, Билл, - Том скользнул рукой вниз и с силой сжал его ягодицу, так сладко обтянутую тканью. – Ты творишь со мной просто невыносимое... - Расскажи папочке, как сильно мечтаешь меня трахнуть. Том мгновенно прижался к губам, присоединяя вторую ладонь к другой ягодице, и именно в это время открылась дверь, где на пороге возникла Симона. Она опешила настолько, что встала в ступор, и Тому очень повезло, что он соизволил открыть глаза, прежде чем схватить Билла за член поверх брюк. Он увидел лицо матери и резко отстранил мужа за плечи. Тот недовольно и непонимающе нахмурился, заглянул в глаза напротив и сразу все понял. Мгновенно вспыхнув от смущения, он стал таким же красным, как и его муж. - Привет, мам, - все же смог выдавить из себя Том. Билл развернулся и поправил волосы, заправляя за ухо прядь. - Здравствуйте, фрау Трюмпер. - Здра... здравствуйте, - мать запнулась на середине слова, потому что все еще не могла отойти от шока. Она впилась взглядом в лицо Билла, рассматривая его как восьмое чудо света. Он дернул плечом, такое пристально внимание его нервировало, и вытер тыльной стороной кисти свои все еще обслюнявленные губы. - Мам, это Билл, - зачем-то сказал Том, оно же и так понятно. Кто еще это может быть, если не Билл? Больше в жизни Тома никого нет, он его единственный абсолют. Вот только мама об этом почти ничего не знала. - Я поняла. - Мы можем войти? – начал Том, и женщина отмерла. - Да, конечно, я просто... – Симона отошла от двери, пропуская парней внутрь дома. Она крепко обняла сына и вернула свое внимание на Билла, который спокойно осматривал коридор, а именно дешевую картину на стене. - Пошлите в кухню, мы уже вас заждались. - Извини, мама, меня на работе задержали. Симона махнула рукой и взяла сына за ладонь, ведя за собой. Том повернулся к Биллу, который молча следовал за ними, и они впервые встретились глазами. Лучше бы они этого не делали. В груди обоих мгновенно родился смех, и они одновременно сжали губы, чтобы не заржать в голос. Билл прижал ко рту руку и отвел глаза, поднимая голову вверх. Том знал, он борется со слезами от не вырвавшегося наружу смешка. Разговор за столом резко замер, и все повернули головы к входящим. Том улыбнулся родственникам, радостно здороваясь. - Это Билл, - снова повторил он, показывая рукой на мужа. Изучающие взгляды сошлись на тонкой фигуре, и тот попытался улыбнуться, но получилось натянуто и неискренне. Том представлял, как ужасно Билл чувствовал себя сейчас. Как бактерия под пристальным взглядом микробиологов в окуляр микроскопа с целью понять насколько она опасная для человека. Вирулентная или нет? Есть ли против нее лекарство? А ведь даже сам Том не знал ответов на эти вопросы. - Здравствуйте, - сказал Билл спокойно и дружелюбно, но в тишине его голос прозвучал слишком громко. Том похвалил своего мальчика за выдержку, ни один мускул на безупречном лице не выдал, как ему неуютно. Все так и продолжали молчать, изучая совершенно неординарный образ перед собой. Не надо было ему так сильно прихорашиваться, похоже, родственники Тома не были готовы увидеть ЭТО. Внезапно тишину пронзил громкий крик ребенка на руках Кристи, и все буквально ожили и засуетились, хватаясь за вилки, ложки и бокалы, неосознанно пряча глаза. - Садитесь за стол. Том, сядь рядом со мной. Мама показала на соседний одиночный стул, и Том оглянулся в поисках места для Билла. Оно было между братом и дядей. Просто отлично. Зачем мама их рассадила? Том заметил ледяной взгляд мужа, которым он царапнул Симону, и понял, что тот тоже разгадал намеренность матери создать им еще более тяжелые условия для знакомства. Они опустились за стулья, Том сразу приступил к еде, поскольку был жутко голоден. Билл же схватился за бокал с вином и нервно сделал пару глотков. - Они опоздали, потому что Тома на работе задержали, – объяснила Симона присутствующим. - Вот как, - хмыкнул дядя, - а мы думали, может, собирались долго, ну прическа, макияж, все дела. Женщинам всегда надо много времени. Билл ощутимо вздрогнул, будто его сейчас ударили. Он уже было открыл рот, чтобы ответить, но громко захлопнул, клацая зубами. - Мы пара, в которой оба партнера мужчины, и роль женщины никто на себя не примеряет. Знаю, вам трудно смириться с таким положением дел, вы люди старой закалки и ничего об этом не знаете, но не надо кидаться обидными словами, хорошо? – Том примирительно улыбнулся. Он всей душой хотел, чтобы семья приняла его избранника. - Извините, я не думал, что... - Все нормально, - безразлично перебил его Билл, даже не удостоив взглядом. И это надменно-высокомерное выражение на лице брюнета сразу сказало Тому, что избранник его семью уже не примет. - А вы красивая пара, правда! – вступилась Крис, и Том посмотрел на нее с благодарностью. Она укачивала на руках ребенка, который сейчас успокоился и довольно посасывал большой палец. – Вы молодцы, очень смелый поступок, любовь не знает преград, так ведь? Она осмотрела родственников, чтобы отыскать поддержку, вот только все смотрели в свои тарелки, слишком усердно пережевывая пищу. - Вот когда мы со Стефом познакомились, я тоже сразу поняла, что буду с ним во что бы то ни стало, да, милый? Стеф улыбнулся ей совсем не искренне и сжал ее ладонь. - Да, дорогая. - Расскажите, как вы познакомились? Парни встретились глазами, Том видел, как Билл напряжен, недоволен и рассержен. Да, они ожидали непринятия, но не такого яркого и открытого. - В парке на лавочке, - сказал Том, по сильно сжатым губам Билла он понял, что тот не врал в машине, говорить муж и правда не собирался. А тем более после такого отношения к ним. – Я шел после работы и натер ногу новыми кроссовками. Присел на скамейку, и тут... увидел его, - Том слегка улыбнулся, вспоминая тот момент. - И все, любовь с первого взгляда. Все опять как по команде подняли головы и уставились на Билла. Тот вопросительно приподнял бровь, не понимая, почему на него пялятся. А Том мысленно материл семью. Боже, ну и сборище ханжей. - Как романтично... – улыбнулась Крис. - Билл, ты же любишь рисовать, так? – влезла в разговор мама. Брюнет поставил локоть на стол, взял бокал в руку и посмотрел на Тома, как бы говоря ему, чтобы тот отвечал за него. - Да, Билл художник. Пару глотков и муж со стуком поставил на стол бокал. - Прямо художник? Не рановато такое звание себе присваивать? – прокомментировал дядя. Ой, началась опасная тема. Том еще сильнее занервничал, косясь на брюнета, который с трудом сдерживал себя в руках. - Билл учится в академии художеств и великолепно рисует. Он одинаково гениально владеет и акварелью, и графитом. Когда мы... - Ну чтобы учиться в этой академии, много ума не надо. Слышал, туда можно попасть, просто взяв в руки кисть, - перебил его дядя, и Билл прижал к губам руку, Том бы не удивился, если бы узнал, что тот даже сжал зубами кожу, лишь бы не сорваться. - Туда берут после жестких отборов и нескольких этапов рисования. Билл учится на гранте, за красивые глаза государство денег не даст, - в голосе Тома было раздражение, даже его ситуация и все слова начали жутко бесить. Что они себе позволяют? Он вдруг понял, как ненавидит, когда его мужа не признают как мастера. Он гений и точка. И все вокруг не стоят даже его мизинца на рабочей руке. - А сам Билл не умеет разговаривать? – со смешком спросил брат, смотря на брюнета. Тот лишь самодовольно ухмыльнулся, откинулся на стуле и сжал бокал. - Нарисуешь мой портрет? – спросила Симона с вызовом. Билл скользнул по ней профессиональным оценивающим взглядом. - Я не рисую на заказ, - сказал он категорично, но не грубо. - Билл считает, талант... - А разве художники не именно этим зарабатывают на жизнь? Рисуя на заказ и продавая картины. - Вы говорите о художниках, как о проститутках. По-моему, это немного разные профессии, как Вы считаете? - Я считаю, что проститутка может возомнить себя художником и... - Мама! – жестко оборвал ее Том, он не мог поверить, что его родная мать, женщина, всегда отличавшаяся тактом, только что обозвала его Билла проституткой. Да, они немного переборщили перед дверью, но они мужья, в конце концов, он имеет законные права целовать его где угодно. Даже отсасывать на центральной площади! – Ты слова-то фильтруй! - А я считаю, немного грубо кидаться обвинениями в человека, которого совершенно не знаешь, - парировал Билл жестко. Его глаза кипели злостью, но лицо не выдавало эмоций. - Я умею разговорить, молодой человек, не знаю Вашего имени, ведь Вы даже не потрудились себя представить. - Я Стеф, извини, ты прав. - Так на что ты думаешь жить в дальнейшем, если не продавать картины? – Симона так и не унималась. - Я работаю за двоих, денег нам хватает, - сказал Том легко и просто, он давно уже решил, что его любимый работать не будет. - Это безобразие! – Симона ахнула и кинула вилку на стол. – Ты не обязан его содержать. Тебе надо о себе думать, тебе жениться пора, детьми обзаводиться.... - Мама, успокойся уже! Мы с Биллом любим друг друга, и это серьезнее, чем ты думаешь. - Бред! Никогда не поверю в любовь между двумя мужчинами. - Да какой мужчина? Он же выглядит как баба! – влез дядя, и супруги встретились одинаково разъяренными глазами. Все идет не так, как они планировали. - Симона, у Вас вкусное вино, нальете мне еще бокальчик? – пропел Билл смазливо приторным голосом и протянул бокал, слишком демонстративно, чтобы Том не заметил, что он задумал. Он ухмыльнулся, предчувствуя приближающийся скандал. Они его переживут, сядут в машину и свалят уже куда подальше. А по дороге займутся любовью в машине. Да, все так! - Билл! Это бриллиант? – восхищенно воскликнула Кристи, и все перевели взгляд на сверкающие камни на руке, державшей бокал. Он кивнул и расплылся в ехидной улыбке. - Обалдеть, какая красота. Можно? – Крис протянула руку, и Билл вложил в нее свою кисть. – Это же невероятно дорого. О, тут и второе кольцо, - она сглотнула, - будто одно от помолвки, а второе... – блондинка подняла на Билла напуганный взгляд. – Обручальное? И тут раздался громкий звук разлетевшегося вдребезги бокала. Том посмотрел на мать, она сидела бледная, как стенка, рука, из которой только что выпал бокал, метнулась к открытому рту. - Нет, пожалуйста, нет... - Мы расписались год назад, мам. Не делай из этого трагедию. - Год... Боже, Том, – глаза матери наполнились слезами. - Я миллион раз тебе говорил, что люблю его. Никто не виноват, что ты не приняла мои слова всерьез. - Как ты смел связать себя узами брака, ничего мне не сказав?! - Потому что ты не поняла бы, начала истереть, вот прямо как сейчас. А мне это совсем ни к чему. Я хотел наслаждаться моментом заключения брака, а не откачивать мать. - Как... Разве это законно? - Еще как законно. Мы – семья, настоящая крепкая семья, мы чисты перед государством, перед Богом и самими собой. Я никому ничего не должен, он никому ничего не должен, мы счастливы, и это твое дело принимать это или нет. Нас твое решение не разлучит и брак не разрушит. - А как же дети? - С этим мы тоже потом разберемся, - спокойно ответил Том. - Я хочу внуков, понимаешь? – она перевела взгляд на Билла, и тот иронично хохотнул. - Это не ко мне. Хоть тут многие и считают меня бабой, вагины у меня нет. Том подавил смешок, смотря, как отвращение скривило лица присутствующих. - Но... - Многие семьи живут без детей, не в них счастье, Симона. С этим вам тоже надо будет смириться, - сказал Билл, вставая со стула. - Не смей лишать моего сына нормальной семьи! - Давайте так, - брюнет упер кулаки в стол и сощурил глаза. - Хоть Вы и стали официально моей второй матерью, но на меня даже моя мама голос не повышает, поэтому не надо орать. Вы тут собрались все такие правильные, чудесные и распрекрасные, вот у вас ребенок уже есть, наслаждайтесь вашей скучной снобской жизнью, а в нашу не лезьте. Мы все равно будем жить так, как сами того хотим. И Вашего сына я не соблазнял, не насиловал и не заставлял на себе жениться. Не надо превращать меня в монстра. - А кто ты? Художник? Только потому что малюешь там свои мазульки? Билл раздраженно выдохнул и вышел из-за стола. - Ваше невежество мне противно, - сказал он самоуверенно-снисходительно. – Просвещайтесь, вокруг книги, Интернет, библиотеки в конце концов. Застряли в прошлом веке, серость и обыденность засрали вам мозги. Вот этого ребенка мне даже жаль, обрежете ему крылья и засунете в узкие рамки мнимой нормальности. - Не читай лекции твоей дрянной философии в моем доме! - Да без проблем. Мы уже уезжаем. - Спасибо за ужин, мама, – с сарказмом сказал Том, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за приятное знакомство, поздравления и искреннее счастье за нас обоих. Ведь именно за этим приезжают в родной дом. - Сынок... - Пока, Крис, - попрощаться Том захотел только с ней. Нет, еще и с карапузом на ее руках. Он подался вперед и потрепал его по мягким волосам. – Пока, бегемотик. Они молча вышли из квартиры, сбежали вниз по лестнице и выскочили на улицу. Свежий прохладный воздух приятно прикоснулся к разгоряченным щекам, мужья одновременно залезли в машину и, как только захлопнули дверцы, сцепились друг с другом взглядами, в которых кипели эмоции: злость, раздражение, обида и... страсть. - Отъедем или прямо тут? – без лишних прелюдий спросил Билл. - Тут. Билл мгновенно пролез между сидениями и начал раздеваться. Том смотрел на уверенные быстрые движения мужа, на оголявшуюся кожу в лунном свете кажущуюся белоснежной, на тонкие линии хрупких костей и понимал, что ничто на свете не заставит его отказаться от этого сумасшедшего гения. Он упивался телом Билла прямо под окнами квартиры матери, ласкал его, вкладывая всего себя в его удовольствие, с наслаждением слушал его стоны, которые были то хриплые и грудные, то громкие, переходящие в крик, когда Том срывался на быстрый темп и врывался в совершенную узкую глубину слишком резко и грубо. То медленно сладко, то молниеносно безумно, нежные мягкие прикосновения подушечками пальцев и грубые властные хватания кожи, оставляющие синяки и царапины. Сверху и снизу, спереди и сзади, борясь за доминирование и сцепив зубы от наслаждения, они дарили друг другу свои тела и души, наполненные безграничной любовью. Слова признаний, в бреду слетающие с искусанных губ, обещания принадлежать друг другу вечно, слезы в глазах от неописуемого сладостного удовольствия и взрывы оргазмов, скручивающих судорогой пальцы на ногах. Если бы кто-нибудь сейчас сказал Тому, что когда-нибудь, совсем скоро он сможет от этого легко отказаться, он бы плюнул наглому вруну в морду. Мысль о том, что он может лишиться Билла, сейчас могла вызвать только ужасную панику, сопровождающуюся истерикой, желанием рыдать и биться головой о стену. Нет, нет, нет, жить без Билла он не собирался ни единого дня.