Заложники прошлого

Усаги:       Неприятный писк будильника возвращает меня из царства сновидений. Неохотно открываю глаза и, приподнявшись, бросаю растерянный взгляд на кровать. Смотря на левую часть постели, я понимаю, что Сейя тут не ночевал. Меня мучает вопрос, почему Сейя так грубо ведёт себя со мной, неприятные мысли не дают мне покоя, ведь, до свадьбы всё было хорошо: он был мил, внимателен, нежен… И тут, в одно мгновение, всё изменилось. Его действия непонятны мне и, буду честна перед собой, немного пугают. Мне плохо и больно, я не могу, не хочу верить в то, что он не любит меня. Ведь его глаза излучали любовь и счастье, когда он делал мне предложение. Не могут же глаза так врать, не могут! Тяжело вздохнув, нервно потираю лицо ладонями. Что же изменилось после свадьбы? Что сейчас творится у него в голове? Неужели причина в его погибшей жене? Может он всё ещё любит её? Но, тогда, почему женился на мне и причём тут мой шрам? Невыносимо болит голова, я совсем уже запуталась, не могу объяснить, понять что происходит.  — А может не в шраме дело? Может из-за моей болезни он так? — сердце болезненно сжимается. — Нет, что за бред! Отвергаю свою же мысль, ведь я уже здорова. Да, иногда хожу к своему врачу на осмотр, но все проблемы с сердцем позади. Тогда, что он имеет в виду? Может считает меня виноватой в смерти донора? Что за бред, обладатель этого сердца уже был мёртв и никто не знает кто он. Я растеряна, не знаю, как объяснить то, что происходит между нами. Но в одном я уверена: я люблю его всем сердцем и чувствую, что и он меня. С ним творится что-то плохое и я обязательно выясню что.  — Возможно, ты и правда сделаешь мою жизнь невыносимой. Возможно, потом я буду жалеть о своем решении… — грустно улыбнувшись, встаю с постели. — Но, сердце подсказывает мне, что я должна быть рядом. Я хочу быть с тобой! Приняв для себя окончательное решение, выхожу из комнаты и застываю, заметив Сейю мирно спящего на диване, в обнимку с подушкой. Бесшумно закрыв дверь, на цыпочках, подхожу к нему, присаживаясь на край дивана. Его красивое лицо выражает беспокойство.  — Что с тобой, милый? Я волнуюсь! Невыносимо больно видеть тебя таким. Подняв руку, нерешительно касаюсь его щеки, боясь разбудить Сейю. Но, он продолжает видеть сны.  — Тепло…— легкая улыбка появляется на моих губах. Сердце требует прикоснуться к его губам в нежном поцелуе, почувствовать их вкус. Но я не делаю этого, боясь вызвать его гнев. Нет, я буду себя сдерживать, пока он сам не нарушит своё слово и не захочет быть со мной. Я буду ждать этого. Ведь, я люблю тебя, мой ворчун! Грустно улыбнувшись, встаю и захожу обратно в спальню. *** Сейя: Это она! Сквозь сон я чувствую нежное прикосновение ладони девушки к моей щеке. Она дрожит — наверно боится меня разбудить. Не хочется орать на неё, тем более с утра, поэтому прикидываюсь спящим. На мгновение в голове проскальзывает мысль, не сон ли это и я напрягаюсь, вспомнив вчерашний сон и чем он закончился для меня. Но, через минуту она встает и уходит. Распахнув веки, провожаю её взглядом, не шевелясь. Как только она пропадает из виду, прикрывая глаза ладонью и тяжело вздыхая, приподнимаюсь, присаживаясь на диване. Очень сильно болит спина и голова… Не надо было спать на диване. Такая большая квартира, а спальня только одна. Интересно, о чём думали братья? Как это Тайки не учёл будущих детей? Усмехнувшись, осматриваю квартиру. Не с родителями же спать они будут. Значит, нужно позаботиться об этом. Да о чем я думаю?! Отрицательно замотав головой, поднимаюсь и захожу в спальню. Встав перед гардеробной, решив пробежаться, достаю спортивную форму. Усаги принимает душ. — Значит успею переодеться тут. Надеваю спортивные штаны, достаю футболку и, перекинув себе на голову, пытаюсь быстро надеть её, но, сделав неловкое движение, меня пронзает невыносимая боль в позвоночнике.  — Твою же мать! — застываю, обсыпая матом всё. Усаги выбегает из ванной, наматывая на себя полотенце и испуганно спрашивает:  — Что с тобой? Продолжаю материться, не в состоянии шевельнуться. Она же не решается приблизиться ко мне и помочь.  — Что ты стоишь? — ору во весь голос, не в состоянии даже опустить руки самостоятельно, ни то, что сделать шаг и лечь в постель. — Помоги же! Вздрогнув, она подбегает ко мне. Вцепившись в футболку, бросает ее на пол и, встав на цыпочки передо мной осторожно взяв за руки, начинает медленно опускать их по-очереди, смотря на меня испуганным взглядом. Капельки воды с её волос капают мне на грудь и медленно скользят, стремясь к низу живота. Ощутив прикосновения бархатистой кожи девушки, меня пронзает током, я замираю в недоумении, стараясь не смотреть на неё. А её аромат жасмина дурманит… Опустив мой руки, она оказывается у меня за спиной и начинает нежно массировать мне спину. Золотые руки… Почувствовав касание к больному месту, ору, как раненый зверь.  — У тебя растяжение! — извиняюще произносит Куколка. — Лучше прилечь. Не надо было спать на диване!  — Мою кровать оккупировала ты… — обвиняю девушку, корча лицо от боли, в том, что пришлось спать на жутко неудобном диване.  — Не по своему желанию! — Куколка продолжает массировать мне спину. — Мог лечь рядом, места бы хватило. Вини себя. — скользнув рукой по талии и перекинув мою руку себе на плечо, она ведет меня к постели. — Я вызову врача. А до этого ложись в постель и старайся не двигаться. С её помощью, я подхожу к постели и, медленно опустившись, присаживаюсь. Взяв подушку, Усаги бросает её на свою половину.  — Она тебе не понадобится… Одной рукой придерживая меня за голову, а второй — за спину, она, нависая надо мной помогает лечь. Ее мокрые волосы рассыпаются по-моему торсу. Внимательно смотрю на неё, изучая каждый изгиб её тела. Нужно признаться себе, она очень красива. Не обращая внимания на мои пристальные взгляды, Усаги достает мобильник и набирает номер семейного врача.  — Врач скоро прибудет. — отключив телефон, оповещает меня Усаги. — А пока старайся не двигаться… Я выйду, оденусь, если что — зови. Наконец-то врач дополз до нас. Где он только пропадал. Спина так болит, что орать хочется на весь город…  — Мистер Коу, у вас растяжение. — и произнося эти слова, этот гад ещё с хитрой улыбкой, смотрит на Усаги. Что это он там себе напридумывал? Как же он меня раздражает, если бы только знал.  — Я вам сделаю укол. Ещё один, вечером, сделает вам жена. — Всё ещё улыбаясь, добавляет он, — И завтра будете как новенький. — и подмигнув мне, тихо шепчет. — Если конечно сможете сдержать себя этой ночью. Так и знал, что он об этом и подумал. Идиот! И только тогда, когда врач уходит и мы с Усаги остаемся наедине, понимаю, как же я влип… Всё идёт совсем не по-плану. Она молча кружится возле меня, подавая воду, таблетки, кормит из своих рук. Будто всего этого мне было мало, как под вечер заявляются мой братья. Везёт же мне…    — Что ты сделала с моим братом, Усаги? — голос блондина пропитан сарказмом. Вот же балбес! Как всегда в своём репертуаре. Усаги, краснея, опускает голову, нервно сжав кулаки.  — В первый же день свалить его с ног… Да, уж брат теряешь хватку. — ухмыляется он, смотря на меня насмешливо. — Если честно, я тебе даже завидую. Такая горячая жена.    — Ятен! — пинает его Тайки. Усаги, извинившись, выходит из комнаты и оставляет нас наедине.  — Если бы я мог встать, то вырвал бы твой длинный язык и затолкал бы его тебе обратно в глотку! — процедив каждое слово, проговариваю я блондину. Тот лишь усмехается.  — Остынь, герой любовник. Да, что с тобой? Я же радуюсь за тебя, такая девушка рядом…    — Не твоё дело, какая она! — всё больше злюсь, сам не понимая на что.  — Ты ревнуешь! — его веселый смех раздается эхом по комнате. — Да не собираюсь я уводить её у тебя. У меня же есть Минако, забыл? — меня всё больше злят его слова.    — Тайки, пусть он замолчит! — закипаю я. — А то прибью!  — Ятен, хватит! — И тот пронзает брата грозным взглядом. — Пошутил? Хватит… Ты же видишь, они оба стесняются.  — Да не стесняюсь я! — обиженно бормочу. — Вам что нечего больше со мной обсуждать, кроме как моей интимной жизни?    — Извини. — смеясь, произносят братья в один голос.  — На завтра назначены съёмки для рекламы нижнего белья, не забыл? — сообщает белобрысый и я замечаю, как в изумрудных глазах Ятена пляшут чёртики.— С моделями… Так что развлечёмся. Хотя, тебе же нельзя, ты — женат! — довольно хихикает.    — И вам нельзя! Представляю сцену: Минако со сковородкой в руках… Или Ами с линейкой. — на этот раз смеюсь я. Вот так то, не только вы можете надо мной смеяться.  — Так что, милые мои, не надо в облаках летать. А то, падать будет болезненно.  — В отличии от тебя, мой милый братишка, мы в состоянии справиться со своими девушками. — усмехается блондин.— Слабак. В комнату заходит Усаги с подносом в руках, с чаем и пирогом. Братья налетают на угощение, с восхищением проговаривая слова благодарности.  — Так вкусно. Где ты научилась так восхитительно готовить?    — Научишься, когда всю жизнь проживёшь вдвоём с мамой, которая целыми днями пропадает на работе, а ты делаешь всё, чтобы хоть немного улучшить её жизнь. Вижу, как улыбнувшись, стараясь сдержать слёзы, Куколка выходит, оставив нас одних. Она скучает по матери. Ребёнок ещё совсем, но, в тоже время, такая взрослая. ***  — Можешь спать тут, на правой половине постели. — говорю Усаги, заметив, как взяв одеяло она собирается устраиваться на полу. — Не хочу, чтобы и ты страдала.— уловив ее удивленный взгляд в свой адрес, сразу же добавляю. — Мне некогда с тобой нянчиться. Не бойся, приставать не буду!    — Ты же считаешь, что я только этого и хочу. Тогда, почему я должна бояться? — улыбается она. Открываю рот, чтобы ответить что-то гадкое, но на ум ничего не приходит и закрываю. Она залезает под одеяло и почти сразу же засыпает. А вот ко мне сон никак не приходит… Что мне делать с ней? Я был уверен, что, после моей выходки Усаги сломается. Но она проявила себя совсем по-другому. Любая на её месте закатила бы сцену, наорала бы. А она, наоборот, стала со мной говорить, причину выяснять. Но это ещё ничего… Ведёт себя так, как будто ничего и не произошло, ухаживает за мной, как любящая жена. Бросаю взгляд на мирно спящую девушку рядом. Она же знает, что я не признаю её женой. А что самое удивительное, я же знаю, она хочет меня, почему же сдерживает себя? Почему нет реакции на мой отказ быть с ней ближе? Почему я не вижу боли в её глазах, ведь я даже не прикасаюсь к ней? Думаю, ей должно быть больно. Почему же тогда я не вижу обиду, злость в её глазах? Ну почему? Одно слово, противоположное к слову Рей — она бы устроила сцену, разбивая посуду и неделями не разговаривая со мной и я бы бегал за ней, как мальчишка, исполняя все её желания, чтобы помириться. А ты, Куколка… Ты совсем другая и меня, если честно, это пугает. Не знаю, что мне делать? Как мне причинить тебе боль, если ты не злишься на меня, когда я к тебе грубо обращаюсь, когда отталкиваю тебя? Ты всё равно хорошо со мной обращаешься… Пытаешься мне угодить. Ты напоминаешь мне себя. Когда-то и я был таким — всё делал для любимой. Грустная улыбка озаряет моё лицо, когда я вспоминаю прежнего Сейю. Это доказывает, что ты действительно любишь меня. Но я уже не такой и виновата в этом ты. Я потерял свою любовь, Бог забрал её у меня из-за тебя. Злоба и ненависть к ней вспыхивает во мне. Может, тебя расстроит, если я заведу интрижку с кем-то? Может, тебе было бы больнее увидеть меня с другой. Мне было бы невыносимо больно видеть любимую с другим. Усаги во сне поворачивается ко мне лицом и, положив левую руку мне на грудь, продолжает видеть сны с нежной улыбкой на губах. И вновь я замираю. Даже во сне улыбка озаряет её личико. Золотистый локон прикрывает её лицо. Коснувшись, убираю его, перекинув ей за ухо. Спокойствие, вот что я вижу на лице девушки, счастье. Что еще больше удивляет меня. Интересно, что бы произошло, если бы я не узнал правду? Наша дружба зашла бы дальше? Ведь мы действительно подружились тогда, в клинике, в горах. Перед глазами всплывают картины: как мы встретились, наши душевные разговоры на прогулках. Поздно замечаю, как от воспоминаний, на душе становится спокойнее и на моих губах появляется улыбка.  — Ты и правда помогла мне тогда. — меня будто током ударили. О чём это я? Я знаю, чего хочу и зачем, не нужно навязывать себе глупые мысли. *** За окном ночь меняет утро. Усаги, также, не меняя позу, мирно спит приобняв меня. Всю ночь я не смог заснуть, боялся даже шевельнуться, чтобы не разбудить ее. Наблюдаю, как ворвавшись в окно солнечный луч медленно двигается, освещая комнату нежным светом. Усаги открывает глаза и увидев, что её рука лежит на моей груди, вскакивает и, заикаясь проговаривает:  — Извини. Я не знаю, как… Я не хотела. Подняв голову и опираясь на локоть, не спеша опускаю ноги с постели, присаживаюсь. Куколка стоит передо мной протягивая мне руку. Я же усмехаюсь:  — Лучше упасть, чем довериться тебе… Тяжело вздохнув, Усаги заходит в душ проговорив:  — Как хочешь, Ворчун. Вот опять, ну почему же ты не злишься? Встаю. Боль почти прошла, по крайней мере двигаться не мешает. Ну и когда она выйдет? И сколько мне её ждать? Нет уж… Раздевшись, бесшумно захожу в ванную комнату. Усаги не замечает меня, принимая душ, напевая какую-то мелодию. Захожу в кабину. Она стоит ко мне лицом с закрытыми глазами. Черт, она божественна. Проносится в голове, видя ее шикарное тело. Скользнув рукой по её талии, прижимаю к себе. От неожиданности Усаги вздрагивает, распахнув глаза и увидев меня, грозно приказывает:  — Сейчас же отпусти!    — Почему же? — усмехнувшись, приближаюсь к её губам. — Мы же муж и жена… Это естественно…  — Нет милый, ты сам сказал, что это фарс и для тебя я никто… — Она грубо толкает меня, пытаясь освободиться. Но, не так-то просто вырваться из моих рук.  — Но зато, для тебя я ВСЁ. Ты же считаешь меня мужем. Так, в чём проблема? — меня всё больше забавляют её попытки вырваться.  — В тебе… Пока ты не придёшь в себя, ничего не будет, Сейя! Пока ты сам не захочешь этого. Но не потому, что бы позлить меня, унизить. А потому, что любишь и принимаешь меня. — Смотрю на неё с удивлением. Она так спокойно говорит, смотря мне прямо в глаза. И её не смущает тот факт, что я обнимаю её совсем голый. — А теперь, отпусти! Если конечно, ты не хочешь стать ещё и насильником. Что-что, но я не насилую женщин. Отпускаю девушку. Прикрывая свой интимные места, она выходит из кабины, даже не удостоив меня взглядом. Оставшись один, ударяю кулаком по стене. Почему она такая правильная и чистая? Почему я не могу её вывести из себя? Она такая сильная… Очень сильная. Что-что, но она достойна уважения.