Когда сойдутся день и ночь

Хогвартс-экспресс набирал скорость, удаляясь от Лондона. Старшекурсники, заняв самые удобные купе, делились впечатлениями о летних каникулах. Малыши-первогодки старались сидеть на своих лавках тихо и только поглядывали на старших ребят, которые ехали в Хогвартс не в первый раз. Самыми шумными были третий и четвертый курсы – уже не новички, но и до степенности старшекурсников им еще нужно дорасти, поэтому потасовки, споры, розыгрыши и откровенное дуракаваляние скрашивали им путь до школы. Старосты, облеченные властью на этот учебный год, ходили по вагонам, пытаясь обуздать самых распоясавшихся шутников, но поспеть везде было не в их власти. Звук взрыва, хохот и чья-то ругань прервали рассказ Люциуса Малфоя на полуслове. Он, переглянувшись с друзьями, решительно открыл дверь и в коридоре напротив их купе увидел сидящего на полу чумазого растрепанного мальчишку, скорее всего, первокурсника – слишком уж маленьким он выглядел и тощим, словно кузнечик. Одежда на нем была маггловская, что давало повод считать его магглорожденным или полукровкой. А по коридору удирали двое таких же малышей, весело хохоча над своей проказой. Схватив малого за ворот потрепанной курточки, Люциус поставил его на ноги и, встряхнув пару раз для острастки, решил вразумить: – Больше негде развлекаться? Посмотри на себя – грязный, весь в саже, как трубочист. Если не можешь вести себя прилично, то отправляйся назад к своим магглам. Мальчишка вырывался из его рук и бросал на него косые взгляды из-под черной, торчащей во все стороны челки. – Лапы убери, тролль Мордредов! Сам к магглам отправляйся, фестралов навоз! – возмущенная брань малявки удивила Люциуса, он постарался присмотреться к нему. Нет, никого из знакомых он не напоминал, и предположить, что это недоразумение – сын или брат известных ему людей, Люциус не мог. Ничего особенного, маленький злобный волчонок – подобных в Хогвартсе быстро ставили на место. – Крысеныш, ты мне поговори! Уродец балаганный! Еще одно слово, и приклею к потолку – будешь всю дорогу болтаться. Зато не станешь путаться у всех под ногами, мелочь. – За уродца ты мне еще ответишь, красавчик, – прошипел мальчишка, как маленький змей. – Отпусти, куртку порвешь. Ты мне ее не покупал. Малфой, тряхнув еще разочек мальчишку, пихнул его вдоль коридора. – Пошел отсюда, сопляк. Постарайся мне не попадаться больше. Отряхнув брезгливо руки, словно выпачкал их в чем-то неприятном, Люциус вернулся в купе, предварительно убедившись, что сорванец его понял и отправился подальше от их компании.

* * *

Большой зал Хогвартса, принимающий первого сентября учеников, не менялся уже много лет. Четыре длинных стола с гербами факультетов на флагах и вымпелах тянулись вдоль всего зала. Поперек им на небольшом возвышении, устроенном для лучшего присмотра за учащимися, расположился преподавательский стол. По всем стенам зала можно было заметить полуколонны причудливых форм, играющие роль контрфорсов, переходящих в арки свода. Привлекали внимание высокие окна с цветными витражами, висевшие в воздухе горящие свечи и гордость Хогвартса – зачарованный потолок, в точности отображающий состояние неба снаружи замка. На тех, кто заходил в этот зал впервые, он оказывал сильное впечатление, которое со временем переходило в спокойное восхищение мастерством зодчих и магов – Основателей, сотворивших это великолепие. Ученики со второго по седьмой курс уже заняли свои места и, переговариваясь между собой, ждали, когда распределят по факультетам малышей, приехавших в школу впервые, чтобы потом в полной мере насладиться разнообразием еды, приготовленной хогвартскими эльфами. Люциус Малфой в окружении красивейших девушек Слизерина занимал центральное место за факультетским столом. Он что-то рассказывал вполголоса, вызывая нервные смешки подруг, усиленно старавшихся вести себя сдержанно и высокомерно, копируя Малфоя, который был их белокурым кумиром. По центральному проходу Большого зала прошла Минерва МакГонагалл, заместитель директора школы, левитируя перед собой деревянный табурет и неся в руках старую потрепанную Распределяющую шляпу. За ней следом, словно утята за уткой, растянувшись в цепочку, спешили первокурсники. Распределение, виденное Люциусом уже не один раз, не вызывало особого интереса, разве что ученики, попавшие на его факультет, удостаивались некоторого внимания. Эйвери, Мальсибер – знакомые фамилии заставили Люциуса внимательней рассмотреть мальчиков, присевших за стол Слизерина. Отцы этих ребят были частыми гостями Абраксаса Малфоя и значились, если не друзьями, то очень хорошими знакомыми и партнерами по бизнесу семьи Малфой. Возможно, Люциусу придется помочь этим малышам прижиться на факультете, не в его правилах было лишать семью выгодных связей. Эти мальчики когда-то сменят своих отцов в управлении семейными финансами и тогда вспомнят лояльное отношение к ним наследника рода Малфой. – Снейп, Северус, – резкий безэмоциональный голос профессора МакГонагалл отвлек Люциуса от размышлений о необходимости полезных связей в кругу аристократии магического мира. – Слизерин! – Распределяющая шляпа не думала ни секунды, выдав свое решение, правда, голос ее показался Малфою нервным и даже слегка истеричным. Но он отогнал эту мимолетную мысль – какая истерика может быть у старого куска фетра? Темноволосый мальчик уверенно подошел к факультетскому столу и сел на свободное место с краю. Люциус, рассмотрев его, узнал того непокорного мальчишку из поезда, который в ответ на замечание Люциуса отвечал бранью и угрозами. Да, не повезло факультету, придется воспитывать строптивца и неряху. Хотя, неряхой первокурсник Снейп уже не выглядел – мантия сшита из дешевой ткани, но идеально чиста и выглажена очень аккуратно, лицо и руки он также привел в порядок, достаточно длинные волосы гладко причесаны. Люциус успел поймать на себе его противоречивый взгляд из-под челки – восхищение, насмешка и мстительное злорадство. Если бы так на Малфоя посмотрел его ровесник, то ему пришлось бы задуматься над причинами, вызвавшими такое отношение, и некоторое время не оставаться с таким человеком один на один до разрешения явно назревающего конфликта. Но на Люциуса смотрел злобными черными глазами-бусинами первокурсник, и он не посчитал, что в этом может крыться для него угроза. А зря! Люциус Малфой еще вспомнит этот мимолетный мстительный взгляд заморыша Снейпа, брошенный на него в Большом зале в первый день учебы.

* * *

Не прошло и двух недель, когда с наследником рода Малфой случился первый, и далеко не последний в этом году конфуз в присутствии массы свидетелей. Утро среды начиналось как обычно, и Люциус, старательно приведя в порядок свои замечательные волосы и позаботившись о соответствующем его положению наряде, накинул школьную мантию и не спеша направился на завтрак. Перед входом в Большой зал первокурсники затеяли возню, и Люциус преувеличенно осторожно старался их обойти. Но избежать столкновения с озорниками ему все же не удалось – мальчишка, летящий спиной вперед, словно маленький снаряд толкнул его в бок. Не желая начинать день с воспитания нерадивых малолеток, Люциус, не глядя, слегка оттолкнул мальчика, тщательно отряхнулся, автоматически расправил складки на мантии и прошел в зал. Пока он добирался до своего места за факультетским столом, то успел заметить странные взгляды, которые бросали на него ученики – кто-то смотрел удивленно, кто-то усмехался, нетактичные гриффиндорцы даже тыкали в него пальцами. Люциус незаметно оглядел свою мантию – все было в порядке. И только присев за свой стол, он узнал причину пристального внимания к себе. Шестикурсница Нарцисса Блэк молча превратила ложку в зеркальце и, стараясь не хихикать, подала его Малфою. Взглянув на себя, Люциус обнаружил престранное зрелище – его длинные ресницы были накрашены и даже слегка завиты, глаза выделены голубыми тенями изумительно-приятного оттенка, губы покрыты ярко-пунцовым блеском, а скулы подчеркнуты легкими мазками светлых румян. Макияж был безукоризненным, если не считать того, что нанесен он был на мужское лицо. Сквозь слой пудры и румян начали проступать красные пятна – Люциус был в гневе. Кто-то применил к нему косметические чары, наверняка усилив их чарами гламура. Взмахнув палочкой, Люциус развеял чужую злую шутку и посмотрел в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит, как обычно. Он благодарно кивнул Нарциссе и принялся завтракать, поглядывая на гриффиндорский стол – только там могли найтись самоубийцы, чтобы так подшутить над Люциусом Малфоем, известным и очень успешным дуэлянтом школы. Но сколько он ни вглядывался в лица старшекурсников – ничего подозрительного или настораживающего не находил. Искать шутника среди малолеток казалось несерьезным, потому что использованные чары относились к группе сложносоставных и были доступны как минимум пятикурснику. Так и не отыскав своего оскорбителя, Малфой отправился на занятия, надеясь решить этот вопрос попозже. Только один человек во всем зале знал шутника – сам шутник. Никто не обратил внимания на почти неуловимый жест палочкой, сделанный мистером Снейпом – первокурсником со Слизерина, когда Люциус Малфой оттолкнул его перед входом в Большой зал. Именно Снейп был тем неудачливым мальчишкой, попавшимся в коридоре хулиганам с другого факультета, которого толкнули на проходящего мимо Люциуса. Он не растерялся, и если в тот момент не мог сразу же отомстить обидчикам, то воспользоваться ситуацией и в качестве мести за оскорбление в Хогвартс-экспрессе сделать гадость Малфою он успел. Спускать с рук своим обидчикам было не в характере маленького Северуса, и его месть рано или поздно всегда находила свою цель. Сидя за столом и ковыряясь в тарелке с овсянкой, поданной на завтрак, Снейп с удовольствием рассматривал дело своих рук, вернее, своей волшебной палочки. Эти чары он нашел в библиотечной книге «Чары на все случаи жизни» и запомнил их, чтобы рассказать своей подруге. Применить их на Малфое было импульсивным решением, но результат превзошел все ожидания. Снейп не был даже уверен, что у него что-нибудь получится с первого раза. Получилось. Даже очень хорошо получилось. Люциус стал еще красивее, если это вообще возможно. Северус никогда не занимался самообманом и называл вещи своими именами. Если Люциус Малфой был привлекательным юношей, то Северус это видел и принимал его красоту как данность. Ничего не поделаешь, если судьба награждает одного красотой, а другого делает невзрачным или даже уродливым. Северус не считал себя некрасивым, что бы там ни кричали эти вредные гриффиндорцы, которые цеплялись к нему еще с поездки в Хогвартс-экспрессе. Он был худеньким и достаточно высоким для своего возраста мальчиком. Овальное пропорциональное лицо и чуть крупноватый прямой нос не делали его уродом, а, напротив, по мнению самого Северуса, придавали ему некую взрослость, отличающую его от той массы первокурсников, которые умиляли всех своими пухлыми детскими личиками. Он некоторое время «повоевал» с родителями, пока отстоял свое право носить длинные волосы. Северусу казалось, что они подчеркивают его самостоятельность и зрелость. И теперь, неспешно завтракая, он за свисающей длинной челкой скрывал легкое злорадство, поглядывая на Малфоя, который пошел красными пятнами от расстройства. Как же! Его светлейшество выставили перед всей школой в виде симпатичной девицы. Забавно получилось, Северус был доволен собой, а его чувство обиды благодарно урчало, оценив месть.