Когда сойдутся день и ночь

Люциус Малфой так и не отыскал зловредного шутника, опозорившего его в Большом зале. Ничего не дала и помощь его друзей Крэбба и Нотта. Ни расспросы, ни наблюдения не помогли выяснить, у кого хватило храбрости изменить внешность Люциуса. Хоть этот казус и был выдающимся по размаху и наглости сотворенного, но он не остался единственным досадным моментом за месяцы учебы. В течение учебного года с Малфоем частенько случались мелкие неприятности. То на мантии пятно появится неожиданно, то шнурки развяжутся в неподходящее время, то фибула с мантии упадет прямо в стакан с соком во время обеда, и брызги разлетятся на всех сидящих вокруг. А однажды по швам расползлась его сумка с учебниками прямо в коридоре, и пришлось собирать свои вещи, разлетевшиеся по полу, из-за чего он опоздал на урок, и профессор МакГонагалл сделала ему замечание. Люциусу никак не удавалось соотнести все эти события с составом учеников, присутствовавших при этом. Чаще всего нелепости с Малфоем происходили тогда, когда рядом было много студентов с разных факультетов, и вычислить того, кто был причиной его неприятностей, никак не удавалось. Списать все на случайность тоже не получалось. Люциус был слишком щепетилен к своему виду, чтобы допустить грязь на одежде или непорядок во внешнем виде, а сумка и вовсе не могла сама разорваться, потому что была зачарована от порчи. Шутнику пришлось здорово потрудиться, чтобы увидеть Люциуса, собирающим учебники, рассыпавшиеся по всему коридору. А виновник всех мелких неприятностей, происходивших с Малфоем, с удовольствием наблюдал из-под длинной челки за результатами своих усилий. Не мог же старшекурсник заподозрить виновным во всей этой чехарде мальчишку-полукровку, который почти не вылезал из отработок за драки и ссоры с кузеном Нарциссы Блэк – Сириусом и его друзьями.

* * *

Время для Малфоя летело слишком быстро. Учеба на седьмом курсе оказалась на порядок сложнее, чем на предыдущих шести, а может быть, это просто Люциус так относился ко всему в этот год. Ему катастрофически не хватало времени. Быть первым по успеваемости среди всех семикурсников и встречаться с самой красивой девушкой в школе, уделяя ей достаточно внимания – это вам не лимонные дольки жевать. Занимался Люциус всегда очень старательно. С детства приученный, что никакие знания лишними не бывают, он понимал, что учится для себя, а не для оценок. То, что получаемые баллы напрямую зависели от уровня знаний, было для Люциуса лишь очень приятным бонусом. Он старался изучить любую тему, используя возможный максимум дополнительной литературы, чтобы ничего непонятого для него не оставалось. Очень выручала возможность заниматься в своей собственной комнате, где не мешал шум, и не отвлекали сокурсники. Люциус слышал, что на других факультетах, в отличие от Слизерина, старшекурсники жили в общих комнатах, как и на младших курсах. Как в таких условиях можно было готовиться к сдаче в конце года П.А.У.К. – Претруднейшей Аттестации Умений Колдуна – Люциус не представлял. В перерывах между чтением учебников, фолиантов, манускриптов и различных по сложности и объему трудов выдающихся волшебников прошлого и современного магического мира, Люциус Малфой встречался с Нарциссой Блэк. Утонченная и красивая блондинка покорила сердце Люциуса настолько, что он рискнул на рождественских каникулах поговорить о своих чувствах с отцом. Абраксас Малфой внимательно выслушал сына и пообещал подумать над вопросом, будет ли эта девушка подходящей парой наследнику их древнего рода. Перед пасхальными праздниками Люциус получил от отца письмо: «Сын, я внимательно изучил родословную Блэков и узнал об этой семье все, что только можно узнать, используя знакомства и деньги. Твой выбор одобрен мной. Нарцисса Блэк станет достойной женой наследнику рода Малфой. Я достиг договоренности с ее отцом Сигнусом Блэком, и летом после окончания тобой Хогвартса состоится ваша помолвка. На пасхальных каникулах будь готов познакомиться с родителями твоей избранницы. Абраксас Малфой». Люциус был счастлив – отец не просто выслушал его, но и пошел навстречу в таком важном вопросе, как выбор супруги. Большинство его сверстников были обручены с детства, такая традиция являлась вполне привычной в кругу аристократов магического мира. Решение о браке принимали родители или опекуны молодых людей. Они же и организовывали свадьбу. При этом жених и невеста часто даже не были знакомы в тот момент, когда принималось решение об их женитьбе. Нередко соглашение о браке заключалось в то время, когда будущим молодоженам было не больше семи лет. У Люциуса тоже когда-то была нареченная, но судьба распорядилась ее жизнью, и он был свободен от брачных обязательств перед какой-либо семьей магического мира. Абраксас Малфой любил своего сына, а теперь Люциус знал, что отец еще и уважает его мнение.

* * *

Стояли теплые майские дни, и все учащиеся старались воспользоваться этим даром погоды. На лужайках, под деревьями и на камнях возле озера – везде сидели, лежали и бегали молодые волшебники. Даже сдающие в этом году С.О.В.У. или П.А.У.К. тайком выносили учебники из здания школы и продолжали готовиться к испытаниям на свежем воздухе. Люциус решил немного отдохнуть от книг и пригласил на прогулку вдоль Черного озера Нарциссу, которая была почти его невестой после встречи обеих семей на пасхальных каникулах. Помолвку запланировали провести в конце июля, когда погода будет более-менее устойчивой, дожди станут намного реже, а воздух хорошо прогреется летним солнцем. Собрать гостей на свежем воздухе – было идеей матери Нарциссы – леди Друэллы. Выбрав место подальше от шумной малышни, Люциус и Нарцисса присели возле озера на поваленное дерево. Солнышко ласково пригревало нежную зелень травы с разбросанными по ней яркими пятнами первоцветов, наполняя воздух неповторимым ароматом весны. На пронзительно-голубом небе не было ни облачка. Даже гигантский кальмар выказывал сегодня исключительное дружелюбие. Он всплыл на поверхность озера и, подбадриваемый криками учеников, плескался на виду у всей школы, время от времени поднимая целые фонтаны брызг, долетающих до берега. В прибрежных зарослях возились птицы. На пенек среди кучи валежника уселся маленький рыжевато-бурый крапивник и завел свою громкую песню. Его трели сплетались в дивную мелодию, словно звуки флейты кто-то сопровождал треском и щелчками. Малфой не мог налюбоваться на свою девушку – стройная и гармонично сложенная, красивый овал лица, глаза глубокого синего цвета, белокурые волосы отличались оттенком от его собственных, но были более мягкими и слегка вились на концах прядей. Нарцисса была сдержанной, и плохо знающий ее человек мог даже подумать, что она холодна, как лед, и очень высокомерна. Именно это качество очень нравилось Люциусу, он считал, что именно так должна выглядеть настоящая аристократка и жена наследника древнего магического рода. Пара молча сидела, сплетая пальцы рук, и слушала искусного птичьего певца, прославляющего чудесный день на свой лад. Люциус нежно убрал прядь волос с лица Нарциссы, наклонился и легонько прикоснулся губами к ее виску. Стоило ей повернуть голову, чтобы ответить на поцелуй, как в кустарнике что-то затрещало. Птичка, только что выводившая свои звонкие трели, упорхнула, а в наступившей тишине стало слышно яростное сопение и возню за ближайшим деревом. Люциус, расстроенный помехой, посмотрел в сторону, откуда теперь доносились звуки борьбы, и громко спросил: – Ну и кто там дерется? – Сестрица… Цветочек… Здесь за вами подсматривали, а я тебя спас, – слова перемежались пыхтением, оханьем и сдерживаемыми вскриками. – Сириус? Негодный мальчишка! – Нарцисса вскочила и направилась на звук голоса. Люциус последовал за ней. Совсем недалеко, за кустарником, поросшим вокруг дерева, на земле в драке катались два мальчика, стараясь пнуть друг друга посильней. А чуть поодаль стояли еще два мальца – один сложил руки на груди и высокомерно следил за дракой, второй же, словно не мог решить, что ему делать: наблюдать, вмешаться в драку или бежать за помощью. Люциус подскочил к драчунам и одним ловким движением поднял обоих с земли, держа за вороты мантий подальше друг от друга. Видок у них был еще тот. Сириус – кузен Нарциссы – светил отменным синяком под глазом, а по его расцарапанной щеке текла, смешиваясь с грязью, кровь. Вторым был Северус Снейп – такой же вывалянный в пыли, облизывающий прокушенную губу и прячущий за спину руку, покрытую ссадинами. Кто бы сомневался – Снейп опять подрался с гриффиндорцами. Эти мальчишки целый год не давали ему прохода, но и Северус не оставался у них в долгу. Война между ними шла по особым правилам – их трое, иногда четверо, а Снейп всегда один. Еще перед Рождеством Люциус, заметив такое распределение сил, предложил Снейпу помощь, на что получил хамоватый и злой ответ, сводящийся к мысли – не лезь, куда не просят. На том в тот раз все и закончилось. Сейчас же Люциусу необходимо было принимать меры. – Сириус, не трепыхайся. Рассказывай, что случилось, – Малфой держал ребят крепко, чтобы не сбежали, и поглядывал на двух зрителей, которые не спешили покинуть место драки, надеясь узнать, чем все закончится для их друга. Нарцисса стояла рядом, притопывая ногой, обутой в изящную черную туфельку. – Мы шли к озеру, чтобы поиграть с кальмаром, и увидели, что Нюниус стоит за деревом и за кем-то подсматривает. Я обошел его стороной и заглянул на полянку, а там ты, Цветочек, со своим… С вами, мистер Малфой. Мы решили его задержать, чтобы рассказать вам о шпионе. А Нюниус начал вырываться. Вот и… – Сириус Блэк, синеглазый смазливый и наглый мальчишка, состроил умильную рожицу и, разведя руками, переводил взгляд с кузины на Люциуса. – Не называй Нарциссу цветочком, мне это не нравится, – Люциус смотрел в глаза Сириусу и крепче стягивал ворот его мантии. – Ой, задушишь! Малфой! – мальчишка начал вырываться. – Ты понял, о чем я тебе только что сказал? – негромкий холодный голос Люциуса бросал в дрожь. – Понял, понял! Прекрати! Люциус ослабил хватку и перевел взгляд на Снейпа, который все это время стоял спокойно и даже не пытался дернуться. Северус по своей дурацкой привычке внимательно и настороженно смотрел на Люциуса исподлобья через завесу черных прядей волос. – Теперь ты рассказывай. – Что рассказывать? – голос Снейпа звучал устало и даже лениво. – Что ты делал за деревом, и почему вы подрались? – Я гулял. Где хочу – там и стою. А эти не могут спокойно мимо пройти, им в зубы все время хочется получить. Вот и получают, – Северус слегка повел плечом. – Отпусти, не сбегу. Спокойный и уверенный тон подкупил Люциуса, и он, поверив Снейпу, отпустил его, все еще придерживая Сириуса за ворот мантии. Малфой посмотрел еще раз на драчунов, на прислушивающихся в стороне друзей Сириуса, а потом перевел свой взгляд на Нарциссу: – И что с ними делать? – Отпусти, пусть сами разбираются, – Нарцисса подошла ближе и, наставив свой наманикюренный пальчик на кузена, добавила: – Если ты еще раз забудешь мое имя и назовешь как-то по-другому – получишь от меня в подарок мое фирменное Чесоточное проклятие, которое мадам Помфри не сможет снять без моего вмешательства. А я тебе, сам понимаешь, помогать не буду. Уяснил? – все это было сказано спокойным, ледяным тоном, в котором не чувствовалось ни грана эмоций, подразумеваемых сказанными словами. – Сириус, забирай своих друзей и, если я еще раз увижу вас возле учеников со Слизерина, пеняйте на себя, я тоже вспомню неприятные, но не смертельные фамильные проклятия, чтобы попрактиковаться в них на ваших вредных личностях. Иди! – Люциус подтолкнул Сириуса в сторону его друзей, все еще дожидавшихся окончания начатого ими представления. – А ты что стоишь, Снейп? – Люциус притянул к себе за талию Нарциссу. – Слышал? Я пообещал с ними разобраться, эти грифы тебя не тронут, по крайней мере – в этом году. Иди в гостиную и приведи себя в порядок. Потом сходи в больничное крыло, чтобы залечить руку. Да и губу пусть мадам Помфри посмотрит. – Мистер Малфой, я не просил вас разбираться с моими недругами. Я прекрасно справляюсь со своими проблемами самостоятельно. Поблагодарите Мерлина, что сейчас рядом с вами мисс Блэк, не то мне пришлось бы просить у вас сатисфакции за ваше вмешательство в мои дела – прямо здесь и сейчас. Прошу меня простить, но мне пора в гостиную, – Снейп держал спину ровно во время всей своей речи, хотя наметанный глаз Малфоя видел, что он испытывает боль – скорее всего, ушибся во время драки. Наглость и сарказм пропитали слова Северуса. Его готовность снова драться могли бы рассмешить, если бы не злобный и решительный взгляд его черных глаз. Люциус восхитился его несгибаемостью, но оставить без внимания намек на дуэль он не мог. – Мистер Снейп, я ни в коей мере не намеревался ущемлять ваше право разбираться с хулиганами в одиночку. Но если из-за вашей мстительности факультет потеряет баллы, я попрошу декана вас наказать. Если вы еще раз заикнетесь о сатисфакции, то знайте: я с детьми на дуэли не дерусь, я просто выдеру вас розгами при всем факультете, чтобы не могли пару дней сидеть нормально и подумали – с кем и в каком тоне разговариваете. Идите и приведите себя в порядок – смотреть тошно на ваше страшное лицо. Свободны, мистер Снейп! – Люциус махнул рукой, отсылая его от себя. – Мы еще посмотрим, кто не сможет нормально сидеть, – цедя слова сквозь зубы, Снейп направился в сторону замка. В больничное крыло он идти не собирался. Драки с однокурсниками были настолько частыми, заканчиваясь порой ранами и ссадинами, что Северус уже давно запасся ранозаживляющей мазью и несколькими зельями, способными убрать боль и быстро восстановить силы. Его успехи в зельеварении не были секретом, а способность попасть в переделку никого уже не удивляла. Ершистый первокурсник, который никому не спускал с рук обид и побоев – такая слава закрепилась за ним с первых дней учебы в Хогвартсе. Северус ни с кем вроде не дружил, учился довольно хорошо, а еще постоянно получал отработки от профессоров школы за хулиганство, хотя большинству было известно, что он никогда не являлся инициатором склок и драк. Этот замкнутый и нелюдимый ребенок умел мстить изящно, незаметно подкрадываясь к жертве и нанося ей точный удар по самолюбию и гордости, выставив в дурном свете перед студентами и учителями. Снейп не просто мстил, он отстаивал свою свободу на собственное мнение об этом мире, свое понимание справедливости и свое чувство достоинства. Это те три кита, на которых держался весь мир маленького мистера Снейпа.