Когда сойдутся день и ночь

Пожиратели Смерти постепенно становились силой, которую уже нельзя было игнорировать. Нападения, преимущественно на магглов, предпринимались с одной целью – запугать и показать, на что способна волна террора, если ее перестать контролировать. Великий светлый маг Альбус Дамблдор созвал своих последователей и утвердил оппозиционное формирование, которое назвал в честь своего фамильяра – Орденом Феникса. Негласная война перешла на новый уровень. Люциус, приняв титул, взвалил на свои плечи и все заботы о сохранении и росте благосостояния своего рода. Темный Лорд изъявил желание видеть лорда Малфоя среди своих людей в Министерстве Магии. Люциус принял пожелание к сведению и стал частым гостем в Министерстве. Совет попечителей Хогвартса был первым достижением юного лорда. Люциус стал самым молодым его членом. После этого еще несколько служб Министерства изъявили желание сотрудничать с лордом Малфоем. Где обаятельная улыбка, где звон галлеонов – и вот Люциус Малфой уже свой человек в Министерстве Магии. К его мнению прислушивались, у него искали совета, к нему обращались за помощью. Темный Лорд хвалил своего любовника. Успехи лорда Малфоя на поприще службы Темному Лорду многим не давали покоя. Зависть – плохой советчик. Но Люциус, пообтершись в Министерстве и попрактиковавшись на политических интриганах старой закалки, теперь соперничества не боялся. Его пугало только одно – он боялся надоесть Марволо и остаться в стороне от великих свершений своего любовника. Но Темный Лорд пока по-прежнему благоволил к нему.

* * *

В апреле, когда весна уже вовсю заявляла свои права, Совет попечителей отправил лорда Малфоя разобраться в Хогвартсе со случаем травмирования студента оборотнем, сведения о котором дошли от одной сердобольной мамаши, узнавшей все из письма своей дочери. Ничего особенного от посещения Хогвартса не ожидалось. Люциус должен был поговорить с директором, и если факт травмирования имел место, то ему предстояло провести беседы с потерпевшим и школьным колдомедиком, написать отчет и предоставить его для хранения в Совет попечителей. Аппарировав в Хогсмид, Люциус не спеша прошелся до замка. Директор, предупрежденный о визите члена попечительского Совета, встретил лорда Малфоя на ступенях перед главным входом. – Добрый день, мистер Малфой, – Альбус Дамблдор окинул посетителя внимательным взглядом. – Лорд Малфой, профессор Дамблдор. Добрый день. – Ах, простите старику его забывчивость. Приношу свои соболезнования вашей утрате, лорд Малфой. – Благодарю, – Люциус никакого соболезнования в голосе директора не заметил, но решил не обращать внимания. – Я к вам с проверкой от Совета, директор. – Да-да. Меня предупреждали. Пройдемте в мой кабинет, мист… простите, лорд Малфой, – преувеличенно-подобострастная, словно приклеенная, улыбка вызвала неприятное ощущение лжи и неискренности. Следующие полтора часа Люциус отбивался от предлагаемых чая, печенья, лимонных долек и прочих сладостей, которыми был заставлен стол гостеприимного директора. Информации о происшествии Малфой получил совсем мало. Некая Люси Бранд с факультета Рейвенкло написала матери о том, что в больничное крыло, когда она там лежала с ожогами после зельеварения, принесли подростка – всего окровавленного и без сознания. Она подслушала, как мадам Помфри с кем-то говорила по каминной сети, и в ее речи проскользнуло слово оборотень. Это была вся объективная информация. Директор Дамблдор категорически заявил, что девушка плохо расслышала слова колдомедика – мадам Помфри, а если бы она вела себя так, как положено воспитанной леди, то никаких недоразумений вообще не произошло бы, и Совет попечителей не присылал бы в Хогвартс зря своего сотрудника. С боем Люциусу удалось узнать имя потерпевшего мальчика. – Северус Снейп, пятый курс. Он попал под ветки Дракучей ивы – очень своеобразного и редкого дерева, где и получил травмы, после чего его доставили в больничное крыло, – Дамблдор был недоволен тем, что лорду Малфою оказалось мало его объяснений. – Вы, конечно же, можете поговорить с мистером Снейпом, он учится на факультете Слизерин. – Благодарю, профессор Дамблдор. Я воспользуюсь вашим позволением. Если не трудно, подскажите, где я могу сейчас найти группу пятого курса Слизерина? – Люциус был сама любезность. Услышав знакомое имя, ему стало интересно встретиться с парнем, о котором он уже три года ничего не знал. Его интерес к талантливому мальчику забылся за более значимыми для него событиями. – Мистера Снейпа вы можете найти возле теплиц, у него через пятнадцать минут заканчивается последний на сегодня урок – травология, – директор отложил листок с расписанием занятий. Лорд Малфой поклонился директору и, попрощавшись, ушел искать Северуса. Снейпа он действительно встретил возле царства профессора Спраут. Северус шел медленно, отстав от своих одногруппников. Он мало изменился за четыре года, только вырос, догнав в росте Люциуса, да держался теперь уверенно и даже слегка вызывающе. – Северус, – Малфой сошел с дорожки и стоял, опершись спиной о дерево. Снейп, услышав, как его позвали по имени, развернулся к Люциусу и, криво усмехнувшись, отвесил ему учтивый полупоклон. – Лорд Малфой, мое почтение. Какими судьбами в Хогвартсе? – в его голосе сквозила ирония, замешанная на любопытстве. – Пошли, нужно поговорить, Северус. Можно я буду так к тебе обращаться? – получив кивок в ответ, Люциус подхватил его под руку и направился подальше от посторонних ушей. Когда он дотронулся до Северуса, то почувствовал, как напряглась рука под его пальцами, словно тот не привык к такому фамильярному обращению. Люциус мысленно помянул Мерлина – конечно же, Северус к такому не привык, он же был нелюдимым одиночкой, скорее всего, ничего в этом отношении у него не изменилось. Дойдя до озера, Люциус предложил ему устроиться на камнях. – Северус, я в Хогвартсе с проверкой от попечительского Совета. Мне известно, что несколько дней назад ты с травмами попал в больничное крыло. Расскажи, что произошло. – Попечительский Совет проверяет теперь все случаи, когда ученики попадают в больничное крыло? Или это мне одному оказана такая честь? – Снейп недоверчиво посмотрел на Люциуса снизу, он сидел прямо на камнях, а лорд Малфой стоял рядом, опершись спиной о большой валун. – Нас интересует именно твой случай, Северус. – Какая честь! – Снейп ерничал. – Ничего со мной не случилось. Шел, упал, поранился, вот и очутился в гостях у Помфри. – Где упал и как поранился? – Люциус смотрел на повзрослевшего Снейпа и видел в нем того самого первокурсника, который сделал ему макияж и подправил прическу. – Место, где приземлилась моя костлявая задница, имеет жизненно важное значение для Совета попечителей? Что-то я не пойму, в чем причина такого интереса? Я теперь национальная ценность? – Не язви. Так, где ты упал? – Там, – Снейп махнул в сторону озера. – На берегу, возле воды. – Врешь, – Люциус наклонился и цепко схватил Северуса за подбородок, поворачивая его лицо так, чтобы смотреть в черные, как каминная сажа, глаза. – Как связан с твоей травмой оборотень? Лорд Малфой заметил, как побледнел Северус, но тот быстро взял себя в руки и нахально ответил: – Вы так заглядываете мне в глаза, словно я провинившийся любовник, и вы ищете там признание в измене. – Северус, тебе никто не говорил, что провоцируя, можно нарваться на неприятности? – уже давно прошли времена, когда любой намек на интимные отношения вызывал у Люциуса румянец смущения. – Отвечай, какого оборотня связывают с твоей травмой? Он укусил тебя? Забота и настырность, с которой лорд Малфой добивался правды, немного смутили Снейпа. Внутри, где-то в районе его сердца разлилось непривычное тепло. Северус одернул себя – раскисать нельзя. – Покусает – отравится мной. Нет, меня не покусал никакой оборотень. Я просто упал. Люциус понял, что ничего не добьется – либо директор промыл парню мозги, либо пригрозил серьезным наказанием, что вероятнее. То, что Северус врет, было понятно с первых его слов, так же как и рассказ Дамблдора не тянул на правдивое признание. Малфой отступил от Снейпа на несколько шагов и демонстративно повернулся к озеру. Скользя взглядом по темной поверхности воды, Люциус пытался решить, как ему поступить – настаивать и продолжать расспрашивать Снейпа или оставить все как есть. У Северуса, скорее всего, была причина, чтобы не рассказывать правду. Но что с ним случилось? – Северус, это твое право – ничего мне не говорить. Только скажи мне честно – ты действительно не пострадал серьезно? – Люциус оглянулся на сидящего среди камней Снейпа. – Тебе нужна помощь? Я не пойду к директору обсуждать наш разговор, так что можешь не волноваться. – Нет, я не пострадал серьезно. И помощь мне уже не нужна. Мне уже помогли! – последние слова прозвучали зло и горько. – Я не буду больше ничего у тебя выпытывать, раз уж тебе это неприятно. А когда было полнолуние, Северус? Я давно не смотрел в лунный календарь, – Люциус увидел мимолетную кривую улыбку на лице Северуса. – Неделю назад, как раз тогда, когда я попал в больничное крыло. Со мной действительно все нормально, я не пострадал, и от меня тогда тоже никто не пострадал, – проказливые чертенята скакали в глазах Снейпа. Вот он все и сказал, не называя имен и не вдаваясь в подробности. – Добро, Северус. Покончим с этим. Расскажи мне лучше, как твоя учеба, планируешь уже свою жизнь после Хогвартса? – заинтересованность в глазах Люциуса показалась Снейпу искренней. – С учебой все нормально. А дальше… Поживем – увидим. Я зельями хочу заниматься. – Если нужна будет помощь или совет, не стесняйся – пиши мне. Я обязательно отвечу и помогу, – Люциус верил в то, что говорил. Ему, действительно, почему-то была не безразлична судьба этого полукровки. – Ловлю на слове, лорд Малфой. Я обязательно воспользуюсь вашим предложением. Вы еще что-то хотели? – Нет, Северус, – Люциусу нравилось, как имя этого парня перекатывается на языке – рокочет, холодит и по-змеиному посвистывает. – Можешь идти. До встречи. В отчете член попечительского Совета лорд Малфой написал, что пятикурсник факультета Слизерин травмировался на прогулке, а у девицы Люси Бранд, с подачи которой началось это расследование, плохо со слухом, и ее следует показать колдомедикам для исправления этого дефекта, а заодно провести с ней занятие на тему: «Как нехорошо подслушивать». Директор Дамблдор, получивший копию отчета, был доволен.

* * *

Темный Лорд заявился в Малфой-мэнор к вечеру пятницы и дал понять своему любовнику, что все выходные намерен провести вместе с ним. Люциус был только рад такому заявлению Марволо. В последнее время тот не очень баловал его своим личным вниманием. Не то чтобы Люциусу так не хватало объятий, но чувство, когда сквозь тебя проходит магия такого сильного волшебника, как Лорд, не может оставлять тебя равнодушным, и нельзя не желать повторения такого опыта. Лорд Малфой не мог похвастаться тем, что знаком с таким чувством, как любовь. Привязанность, гордость от обладания, благодарность за дар магии, удовлетворение от связи – все что угодно, но не любовь. Любовь не рациональна, ее нельзя измерить ни в галлеонах, ни в объеме знаний, ни в росте магических сил. Она бесполезна – так считал Люциус. Темный Лорд – его Марволо – был нужен Малфою как источник знаний, как катализатор для раскрытия магических способностей, как показатель его успешности. Быть приближенным к лидеру в таком юном возрасте дорогого стоило. Близость с Лордом несла не только чувственное удовлетворение. Люциус давно был знаком с основами сексуальной магии, ведь он потомок многих поколений темных магов, которые не чурались никаких способов для взращивания магической силы рода. А сила магии Лорда поистине велика. И он крупицами этой силы делился с Люциусом каждый раз, когда занимался с ним сексом. Маленькие семейные секреты Малфоев не причиняли беспокойства таким сильным магам, как Лорд Волдеморт. Просто находиться рядом с такой силищей и не воспользоваться ею – это не в правилах Малфоев. Если удовольствие Лорда способствовало наращиванию магического потенциала его любовника – это ведь не преступление, к тому же об этом никто не мог узнать, даже если очень захотел бы. Люциус для привлечения магии Лорда не пользовался ни чарами, ни артефактами. Он просто был наделен природной способностью, которой обладали члены некоторых древних родов, когда маг при сексуальном контакте имел возможность позаимствовать излишки магии партнера. Чем лорд Малфой и пользовался уже почти два года. Утром, после захлестывающей бурной магией ночи, Люциус, расслабленно лежа в постели, выслушивал очередной проект своего Марволо. Идея вначале показалась нелепой, но по мере выслушивания подробностей и планов Лорда она стала выглядеть весьма заманчиво. Прямая связь между Лордом и его последователями, завязанная на магических потоках, теперь казалась гениальной. – Мы не будем все выходные валяться в постели. Если ты не против, Люциус, то мы немного поработаем над меткой. Я захватил несколько интересных источников, где можно прочесть о подобном опыте в прошлом. Ты ведь понимаешь, дорогой мой мальчик, что я не могу никому доверять – только тебе, – Лорд коснулся губ Люциуса небрежным, мимолетным поцелуем. – Ты помогал мне с изучением материалов по крестражам, и я знаю твой потенциал исследователя – он достоин высших похвал. Гойл, Крэбб, Нотт – неужели они способны помочь мне в таком ответственном деле? Они хорошие исполнители. Но ты, мой Люциус – моя жемчужина, ты мой помощник во всех исследованиях и изобретениях. Поднимайся, идем рисовать. Ты рисовать умеешь? К вечеру Темный Лорд утвердил форму будущей метки, которая свяжет магию лидера с магией его последователей навсегда. Исходя из названия соратников Пожирателями Смерти, им была одобрена зловещая картинка, найденная в одной из книг, на которой змея выползала из человеческого черепа. Темный Лорд видел аналогию в этом рисунке: череп – это смерть, змея – это он, умеющий говорить на парселтанге и побеждающий смерть. Теперь оставалось самое главное – соотнести заклятия образа, привязки магии, закрепление ее потоков для возможности ими управлять, вписать в работу метки маячки адресной трансгрессии. Как все работает отдельно – понятно, но свести все к одному магическому символу – метке, это дело скрупулезное и непростое. – Люциус, мы должны с этим справиться! Это вызов нашим способностям! Ты ведь не подведешь меня? – Что вы, мой Лорд! Как я могу? Конечно же, мы справимся! – Люциус восхищался гением своего Марволо. Задача была не из простых, но вполне решаемая. Посидеть над цифрами, рунами, привлечь несколько ритуалов – и дело сдвинется с места. – Люциус, пусть Министерство немного отдохнет от сиятельного лорда Малфоя. Мы займемся более интересным делом, – Лорд ногтем постучал по черновикам, набросанным в процессе обсуждения работы с меткой. – Да, мой Лорд, – а что еще мог ответить Люциус своему кумиру?

* * *

Недели кропотливых расчетов, поисков в пыльных фолиантах, изыскания правильного расположения знаков и рун – и вот идея Темного Лорда облечена в формулу, слова и движения волшебной палочкой. Заклинание вышло сложным, очень затратным для магических сил и необратимым. Трудность исполнения Темного Лорда не пугала, маг такого уровня, как он, был специалистом в очень сложных ритуалах. Сила магии Лорда тоже вполне позволяла справиться с заклятием метки, правда, количество инициаций, проведенных в один день, необходимо было ограничивать. Необратимость так и вовсе не тревожила Темного Лорда – он не собирался отпускать от себя никого, кто примкнул к его движению. Был еще один недостаток заклятия – ни Люциусу, ни Лорду ничего не удалось придумать, чтобы сделать закрепление метки на теле безболезненным. Но они в результате пришли к мнению, что это даже к лучшему – нельзя делать подарки за просто так, пусть хоть болью последователи расплатятся. Метку они считали ценным подарком соратникам, ведь сила Лорда будет доступна теперь и им – не всегда, конечно, а только при его желании и позволении, но подпитаться в бою магией лидера – это великий дар. Люциус понимал, что ту метку, заклинание для которой они с Лордом придумали, почти никто из ныне живущих магов не сможет поставить, разве что Дамблдор. Магические силы для заклинания нужны такие, что если Люциус попытается провести ритуал дара метки, то умрет от магического истощения, даже не закончив его. Расчеты, черновики, заметки – все, что было связано с изобретением метки, уничтожили сразу после того, как Темный Лорд заучил формулу заклятья и порядок проведения ритуала. Все исследования остались только в памяти двух человек. Стирать память любовнику и помощнику в разработке метки Темный Лорд не стал – все равно ритуал необратим, и повторить его не хватит сил ни у кого, кроме него самого, по крайней мере, пока таких же сильных магов он не знал. Дамблдора в расчет Лорд не брал. В конце сентября на собрании Пожирателей Смерти Темный Лорд впервые поведал о метке. Рассказал обо всех ее чудесных возможностях и сообщил, что левое предплечье будет самым удобным местом для расположения этого связующего живого артефакта. Именно так – живым артефактом в итоге и стала темная метка, придуманная Темным Лордом и воплощенная им в жизнь с помощью Люциуса Малфоя. Первым, кому Темный Лорд решил поставить свой знак, стал его протеже и тайный любовник. О связи между Малфоем и Лордом никто не знал, вернее, теперь никто не знал – Абраксас уже ничего никому не мог рассказать. Зная, что боль будет безумно сильной, Малфой обеспокоился запастись артефактом для притупления чувствительности. Он разрабатывал заклятье, поэтому и знал, что именно этот артефакт никак не повлияет на ритуал присвоения метки. Своими сведениями он ни с кем делиться не собирался – пусть потерпят боль, не маленькие. Ритуал прошел удачно, через десять минут после первых слов заклятия Люциус стал обладателем знака сомнительной красоты, но со вкусами Темного Лорда не спорят. Глядя в глаза Малфою, Лорд проверил возможности метки, которые они планировали закрепить в ней – все работало отлично. Левое предплечье побаливало, но весь процесс Люциус выдержал, стойко стиснув зубы. Было неимоверно больно, и это – с использованием артефакта. Как будут терпеть остальные, Люциус не представлял, но увидел через несколько дней, когда Темный Лорд начал и всех прочих одаривать темной меткой. Мужчины кричали так, словно их живьем освежевали, некоторые, не выдержав, теряли сознание, благо на результат это не оказывало влияния. Люциус Малфой был горд оказанной ему честью. Он первый получил метку и сразу занял место правой руки Темного Лорда. Отец гордился бы им. Жаль, что тогда он даже не мог себе представить, чем для него и его соратников обернется этот не очень симпатичный рисунок на предплечье. Сколько боли и страданий принесет этот знак магам Англии. Сколько раз он сам окажется на краю из-за этой метки. И как именно она – эта змея, выползающая из черепа, станет для него клеймом раба, которое почти приведет его к смерти.