Когда сойдутся день и ночь

Северус с первого сентября преподавал в Хогвартсе. Это было мучением и для него, и для десятков учеников-младшекурсников. Профессор Слагхорн, который когда-то учил Снейпа, да и Тома Риддла, ставшего впоследствии Лордом Волдемортом, передал молодому и пока еще неопытному профессору Снейпу первые три курса студентов Хогвартса для обучения их прекрасной науке зельеварения. Требовательный по натуре Снейп, не терпящий расхлябанности, баловства и тупости, очень непросто сходился и с учениками, и с коллегами тоже. Сарказм, язвительность и ирония – вот что ожидало тех, кто не являлся лицом, интересующим профессора Снейпа. А таких было очень мало, и среди них – Люциус Малфой, которому по выходным приходилось выслушивать жалобы Северуса на непроходимую глупость учеников и недалекость преподавателей. Директор Дамблдор удостаивался каждый раз отдельно произнесенной речи. Одно только его «мальчик мой», которое Северусу, как и Люциусу, напоминало определенного человека, и это был не директор, мгновенно сносило Снейпу крышу. Целая неделя, проведенная в обществе «стада баранов» и десятка «клоунов, косящих под учителей», по определению Снейпа, стоила года работы у Темного Лорда.

* * *

На очередном собрании Пожирателей Смерти отличился Руквуд. Шатаясь по Лютному переулку, он натолкнулся на Питера Петтигрю, колдографию которого, наравне с изображениями Сириуса Блэка и Ремуса Люпина, являющихся друзьями Поттера, имел каждый уважающий себя Пожиратель. Не задумываясь, Аугустус Руквуд схватил Питера и доставил к Темному Лорду, прямо к началу собрания. Повелитель был щедр и разрешил самому Аугустусу руководить добыванием сведений у близкого друга отца мальчика из пророчества. Вот только Петтигрю не дал верному Пожирателю получить удовольствие от пыток. После первого же Круцио он сдался и, ползая у ног Темного Лорда, обещал сделать для него все, что тот захочет, лишь бы только не мучили его. Даже самые ничтожные Пожиратели смотрели на этого «друга» с брезгливостью. – Подойди ко мне, Питер. Скажи, ты будешь мне служить? – Лорд рассматривал мужчину с красным распухшим носом и мокрым от слез лицом как интересную зверушку. Об Ордене Феникса ходят слухи, что там собрались почти что титаны, а вот это создание, которое по агентурным данным также принадлежит к членам Ордена, на титана не тянуло, скорее, на раздавленную крысу. Как первое впечатление Лорда оказалось близко к истине! Он долго смеялся, когда узнал об анимагической форме Петтигрю. – Я буду служить. – Мой Лорд, – подсказали Питеру. – Я буду служить, мой Лорд, – толстенькое тело Петтигрю неприятно дрожало, словно было сделано из желе. – Говори, где Поттер! – голос Темного Лорда взметнулся к потолку, и пламя в свечах испуганно заколыхалось. – В доме в Годриковой Лощине под чарами Фиделиуса. Я проведу, я знаю. Северус и Люциус, стоявшие по обе стороны трона Темного Лорда, одновременно задержали дыхание: «Скоро!» – Хорошо, Питер. Дай руку. Да не ту, левую, – Лорд вцепился в пальцы Петтигрю и, рванув рукав мантии, превращая тот в дранье, без предупреждения уперев свою палочку в его предплечье, начал ритуал дара темной метки. Это был самый действенный метод показать Питеру Питтегрю, на что он согласился, и полностью подчинить его себе. Крик от неожиданной и нестерпимой боли застыл на высокой ноте, когда благословенный обморок освободил Питера от чудовищной реальности. Пока новый Пожиратель Смерти валялся без сознания возле стены, куда его оттащили, чтобы не мешал, Темный Лорд отпустил некоторых соратников, оставив при себе только ближний круг. Обсуждение, как лучше расправиться с Поттерами и их щенком, ни шатко ни валко продолжалось еще часа два. Так и не придя ни к какому решению, Лорд разогнал всех по домам, предварительно отправив Петтигрю в камеру, расположенную в подвале Нотт-холла.

* * *

– Люциус, Лорд долго ждать не будет. Этот толстый Питер никогда не был умным, но я считал, что за Поттера он и жизнь отдаст. А оказалось достаточно одного Круцио, чтобы Петтигрю предал друзей и весь Птичий Орден. Если в этом Ордене все такие вояки, то Лорд выспится после наших с тобой стараний и докончит свое дело, а никто и не почешется, – Снейп неустанно ходил по комнате взад-вперед. – Северус, сядь. У меня голова кружится от твоей беготни. Мы уже больше ничем не можем помочь. Все остальное свершится без нашего участия, – Люциус надел свою самую безразличную маску циничного аристократа. – Я подстраховался и передал Лили ключ-сигнал – когда она сломает его, я смогу аппарировать по полученным координатам. Артефакт именной и адресный, завязан на меня. Мы договорились, что если будет нужна моя помощь, она обязательно меня позовет. – Ну да. Лорд будет ей стихи читать, а ей надоест, и она позовет тебя в надежде, что ты уговоришь Повелителя сменить репертуар. Ты чем думал, творя такую глупость? Северус? – Люциус даже забыл, что необходимо держать фасон и соблюдать спокойствие. – Никто не определит, что это за вещь, она почти не фонит магией. Не кричи на меня. В последнее время наш добрый директор все башмаки стоптал, бегая к Поттерам. В Хогвартсе его почти не видно. Не руководитель школы, а какой-то общественный деятель и личный благотворитель Поттеров. Правда, одна польза от его отлучек есть – никто не предлагает лимонные дольки, которые всем уже оскомину набили, – Северус презрительно скривился. – Будем надеяться, что «великий и светлый» не испортит нам игру, – Люциуса насторожили частые посещения Дамблдором дома Поттеров. – Лили о зелье не помнит, обнаружить это зелье можно, только если знать, что ищешь. Магия родовая – следовательно, никто ничего не заметит. Джеймс вообще забыл о том, что я ему предлагал помощь. Не должен директор нам навредить, – Северус, порядком уставший бездумно кружить по комнате, на радость Малфою остановился, а затем, оценив на вид удобность кресла, все же уселся в него, положив ногу на ногу и сцепив руки в замок на колене. – Будем на это надеяться.

* * *

Хэллоуин. В магическом мире появилось слишком много праздников и традиций из маггловского мира. Еще несколько поколений назад в ночь с тридцать первого октября на первое ноября все праздновали Самайн – праздник начала нового года, а также день почитания мертвых. Этот важный день кельтского календаря и выбрал Темный Лорд для того, чтобы наведаться в Годрикову Лощину, желая раз и навсегда решить вопрос с пророчеством Сибиллы Трелони. – Питер, и где прячется твой лучший друг? – Темный Лорд выжидательно посмотрел на Петтигрю, съежившегося и втянувшего голову в плечи, словно он все время ожидал удара. Лорд пришел без свидетелей, не считать же свидетелем это дрожащее убожество. – Идите за мной, мой Лорд, – Питер протянул Повелителю руку, чтобы провести его сквозь чары Фиделиуса. Как опрометчиво Поттер поверил своему другу Петтигрю, назначив его хранителем тайны собственного убежища, как непозволительно непрозорлив оказался великий светлый маг Дамблдор, который устанавливал эти чары ненаходимости на дом, где скрывалась семья Поттеров. Повинуясь жесту руки Темного Лорда, Питер Петтигрю постучал в дверь, которая почти сразу же распахнулась. – Питер? Ты к нам празднов… – Поттер не закончил свой вопрос. Питера решительно отодвинул от двери высокий, одетый в черную мантию темноволосый человек. Его можно было бы назвать привлекательным, если бы его глаза не отсвечивали багровым пламенем, а лицо не перекосила неприятная саркастически-презрительная ухмылка. – Пошел вон, Питер, – Лорд пнул предателя в сторону. Петтигрю, не мешкая, убрался с дороги Темного Лорда и, повертев головой, осматривая окрестности, сбежал, посчитав свою миссию по предательству выполненной. – Поттер. Джеймс Поттер, – Лорд посмотрел на худого, лохматого и очкастого молодого мага и не нашел в нем ничего особенного, что тот мог бы передать сыну, которому пророчество сулило могущество. Росчерк волшебной палочки, два слова – и зеленый луч толкает в грудь волшебника, который, скрываясь от темного мага, вышел открывать дверь, даже не взяв с собой главный инструмент для колдовства. Только его крик: «Лили, беги!» – да удивление и неверие в глазах. Вот и все. Одной преградой меньше. Темный Лорд, окинув взглядом маленькую прихожую, направился к лестнице, куда смотрел Поттер, остерегая жену. На верхней площадке мелькнул подол мантии. Значит, женщина там. Лорд, не торопясь, поднялся по ступенькам. На площадке второго этажа обнаружилось три двери, одна из которых была открыта, и за ней виднелась маленькая комната, скорее всего, детская, где, отступая спиной вперед, молодая рыжеволосая женщина расставила руки, словно старалась прикрыть собой весь свой мир. – Не подходи! Не трогай Гарри! – пронзительно-зеленые глаза молодой ведьмы были полны боли и решимости. Одна ее рука метнулась в карман мантии, но к удивлению Лорда, Лили Поттер ничего из кармана не вынула. Только она знала, что сломанный ею хрустальный ключик уже послал сигнал другу, которому она не переставала верить. «Так вот ты какая – грязнокровка, за которую так просил Северус! Да, во вкусе мальчишке не откажешь. Колдографии не передают и половины привлекательности этой ведьмы. Хороша!» – Темный Лорд шел прямо на Лили, держа в опущенной руке волшебную палочку. – Отойди, девочка. Мне твоя смерть не нужна. Тебе еще будет для кого жить. Отойди! – упрямая ведьма раздражала Темного Лорда, который привык, что его слушаются с первого слова. – Не трогай Гарри! Возьми меня! Только не Гарри! – огонь жертвенности, горящий в ее глазах, заворожил Лорда, и он исполнил ее просьбу, не услышав за спиной тихий хлопок аппарационного перемещения. – Авада Кедавра! Лили Поттер, стоило зеленому лучу смертельного проклятья коснуться ее груди, упала у детской кроватки, в которой, ничего не понимая, кривился в потугах зареветь сидящий маленький мальчик. Глаза Темного Лорда вспыхнули торжеством, и он, направив свою волшебную палочку на ребенка, повторил: – Авада Кедавра! – Не-е-ет! – крик слился с голосом Темного Лорда, и в спину ему ударило: – Бомбарда! Все произошло за считанные секунды. Северус Снейп, получив сигнал от Лили Поттер, не задумываясь о последствиях, аппарировал по полученным координатам и прибыл в дом Поттеров, очутившись наверху лестницы за спиной у Темного Лорда в тот миг, когда Лили просила взять ее жизнь вместо жизни сына. Северус ничего не успел сделать до того, как Темный Лорд выполнил ее просьбу и направил палочку в лоб малышу. Убивающее проклятье в Темного Лорда без вреда для себя лично Снейп запустить не мог, метка была гарантией для Лорда, что его не убьют соратники. Однако Северус подумал, что Бомбарда относится к бытовым заклинаниям разрушения, и Магия вряд ли воспримет ее как нарушение клятвы верности Лорду. Этим Северус и воспользовался, выплескивая в заклинании боль от потери подруги. Он видел, как зеленый луч из палочки Темного Лорда достиг маленького Гарри, скользнув по его лбу, развернулся и понесся назад. Зелье сработало, именной щит Малфоев не пропустил даже убивающее проклятье. А в то же самое время от Снейпа к спине так и не обнаружившего его Темного Лорда несся огненный луч взрывающих чар. Произошедшее после этого не поддавалось никакому объяснению – луч от преобразованного зельем проклятья на долю секунды раньше достиг груди великого темного мага, и он начал заваливаться на спину, но подоспевшая Бомбарда мгновенно испепелила его тело вместо того, чтобы взорвать. И вот на том месте, где только что стоял Лорд Волдеморт, в воздухе медленно планировали на пол лишь несколько сизых хлопьев пепла. Но все это Северус Снейп будет позже раз за разом пересматривать в Омуте Памяти, а сейчас он стоял на коленях, прижимая к груди погибшую подругу, и, укачивая ее, все время повторял: – Лили, зачем? Я же дал тебе защиту, так зачем ты решила умереть? Слова повторялись и повторялись, как заезженная пластинка, пока Северуса из шокового состояния не вывел громкий крик малыша. Снейп нежно уложил Лили на пол и подошел к кроватке. – Не кричи, маленький. Мы тебя не бросим. Не плачь, – погладив заплаканного мальчика по голове и стерев капельку крови на его лбу, Северус наклонился, чтобы поднять Гарри на руки, когда услышал с первого этажа вопрос Дамблдора: – Лили, девочка, как там ты? С тобой все в порядке? Не раздумывая, Снейп аппарировал из дома Поттеров. Объяснять, каким образом он оказался в жилище, укрытом под чарами Фиделиуса, он не горел желанием, а темная метка на руке могла лишь помочь ему отправиться в Азкабан. За ребенка он не переживал – Дамблдор позаботится об Избранном.

* * *

– Люциус! Он увидел мертвого Джеймса, не мог не увидеть – тот лежал недалеко от входа, даже я с верха лестницы заметил его – увидел и спрашивал, все ли хорошо у Лили? Спокойно, не испуганно, не нервно, просто громко интересовался, как у нее дела, словно ничего не произошло. Он совсем чокнутый! – Северус, вернувшись из Годриковой Лощины, уже час не мог успокоиться и высказывал все, что думает о директоре Дамблдоре. – Это он виноват в смерти Лили! Только он мог так размягчить ей мозги, что Лили, зная, что я приду на помощь, стала просить Темного Лорда о смерти. Она прекрасно понимала, что ее жертва ничего не значит, что Лорд пришел за мальчиком. Так зачем она сделала единственное, что отменило срабатывание зелья – сама попросила о том, чтобы взяли ее жизнь? Ей нужно было просто промолчать, и тогда она не пострадала бы, как и ее сын. Мальчик остался жив после Авады, защита сработала на все сто. Это директор виноват! Это только он мог уговорить ее, придумал какую-то сказочку и убедил Лили пожертвовать собой. – Если бы она была чистокровной ведьмой хотя бы в пятом поколении, и Поттер принял звание главы рода… Чего он не сделал – я проверял, чтобы правильно поставить щит Виктим Рашат, если бы он согласился. В таком случае ее жертвенность могла бы сыграть роль в защите ребенка. Правда к чистокровности и званию жены главы чистокровного рода необходимо было бы провести ритуал, темный ритуал, – Люциус наконец-то смог вклиниться в шквал возгласов Снейпа. – Сам понимаешь, что это не ее вариант. Так что я даже не знаю, как ее смогли убедить. Ты говоришь, что она не была глупой… Даже не представляю… Северус, Омут Памяти тебя ждет. Давай разберемся, что с Лордом случилось. – Лопнул твой Лорд! Как воздушный шарик. Пух! И все. Нет Лорда! Только перья полетели! – Снейп сопровождал свои выкрики очень выразительными жестами. – Давай свою чашку. И где ты такое старье откопал? Небось, семейная реликвия? Вон даже край отбитый. Это на качество не повлияет? А то будут в моих воспоминаниях все безголовые. Ну… Дамблдора это не изменит, у него не голова, а котел с рвотным зельем. Старый маразматик! На, смотри! – Северус опустил в чашу Омута серебристую нить своих воспоминаний. Малфой подошел к столу, полюбовался на переливы воспоминаний Снейпа в Омуте Памяти. Следовало разобраться, что же все-таки произошло в доме Поттеров. – Северус, мне очень жаль твою подругу. Но нужно собраться. Скажи, что с твоей меткой? – Что? С какой меткой? А что с ней? – Северус стал расстегивать рукав, нервно дергая пуговицу. – Хм-м. Светлая. И как неживая, – Снейп водил пальцем по уснувшей метке: то тер, то надавливал, то слегка царапал ногтем, словно надеялся стереть ее. – Ты что, ничего не почувствовал? А-а-а. Да, конечно. Тебе не до того было. Вечером, когда ты неожиданно выскочил из-за стола и умчался, руку обожгло, как при вызове, только намного сильнее, а потом она словно заледенела. И все. Вот, – Люциус показал и свое левое предплечье с бледной меткой. – Она стала такой. Я попробовал связаться с Лордом – бесполезно, метка не работает. Но она не пропала! Видишь, она не пропала! – Ты хочешь сказать, что если бы он умер, то метка исчезла бы совсем? А так, – Северус повертел рукой с меткой, – это значит, что он жив? – Не знаю я. Давай смотреть, что там случилось, может, разберемся. Они переглянулись и, глубоко вдохнув, будто собираясь нырять в бассейн, наклонились над Омутом, окунувшись в воспоминания.

* * *

Следующий день привел в Малфой-мэнор несколько почти ожидаемых гостей. Пришли Лестрейнджи всей семьей и бывшие одногруппники Люциуса – Нотт и Крэбб. У всех были одинаковые вопросы: что случилось с Темным Лордом, кто будет руководить Пожирателями Смерти и, вообще, что теперь делать? Ни на один вопрос ни у кого ответа не было. Были догадки, были предположения, но ответов не было. «Ежедневный пророк» принес необычные новости – Альбус Дамблдор дал интервью, из которого все жители магической Британии узнали, что Темный Лорд мертв, и победил его годовалый мальчик Гарри Поттер, который выжил после попадания в него убивающего проклятия. У него лишь появился на лбу шрам в виде молнии на месте, куда попала Авада Кедавра, а от Лорда Волдеморта не осталось и следа. Маленького Гарри Поттера спасла жертва его матери, отдавшей свою жизнь за жизнь сына. Газетчики теперь называли ребенка – Мальчик-Который-Выжил. Директор школы Хогвартс взял опеку над сиротой Поттером. Всех Пожирателей Смерти ждет наказание, а магический мир может теперь жить спокойно и без страха о завтрашнем дне. Гостей Люциус Малфой выпроводил довольно быстро и заблокировал камин, чтобы никого постороннего в поместье не было. А вот Северуса ему пришлось успокаивать еще очень долго. Тот сначала кричал и ругался, затем придумывал Дамблдору месть – одну страшнее другой, а напоследок по старой привычке разрыдался на плече у Люциуса, давая выход боли и рвущему душу пониманию того, что ничего не можешь противопоставить несправедливости этого несовершенного мира. Малфой укачивал его, бормоча утешения в черную макушку, а сам думал о том, как все же странно распоряжается судьба – Снейп, которого все знают как самого циничного и язвительного Пожирателя, регулярно портит его дорогущие мантии своими слезами, раскрывая перед ним всю свою душу до самого дна. Завтра он будет снова смотреть так, словно это Люциус принудил его к откровенности, а сегодня просто ищет понимания и защиты в крепких объятиях лорда Малфоя, который когда-то давно сказал ему: «Если нужна будет помощь или совет, не стесняйся…»