Paint It Black

Женщина еще раз пробежалась глазами по строчкам, затем еще раз и еще. Тяжелые занавески кабинета едва уловимо подрагивали от сквозняка, а магические часы тикали, отмеряя последние секунды тишины. Женщина спиной чувствовала, как в Сигнусе разгорается пламя гнева, его липкий от яда взгляд застыл в районе талии. И почему она не сказала раньше. — Я, — женщина отложила пергамент и повернулась к мужу. — Все не так и страшно, ведь., — в ответ на это Сигнус, поджав тонкие губы, ударил женщину по левой щеке. Друэлла тихо ойкнула и упала на пол, прикрывая раскрасневшуюся кожу и сплевывая на ковер слюну с кровью. — Эта малолетняя дрянь скоро получит все, а из-за чего? — Сигнус присел рядом с телом женщины и протянул руку к лицу, словно хотел убрать упавшую на лицо прядь волос. — Из-за того, что такая слабая и презренная баба не смогла родить сына, — длинные пальцы мужчины схватили женщину за горло, заставляя ее смотреть в глаза. — Ты, ты никогда не сможешь быть частью благородного рода после этого, твоя фамилия лишь соломинка, соединяющая тебя с семьей, — Сигнус продолжал душить жену, не давая возможность говорить. Его темные глаза блестели, а лицо порозовело от напряжения. — Я тебя всегда ненавидел, — выплюнул в лицо женщине Сигнус и откинул от себя тело, словно куклу. Друэлла цеплялась короткими ногтями за ворс ковра, старалась откашляться, но выглядело это мерзко, словно домовик умирает от лихого удара хозяина. — Сигунс, я., — женщина пытается подняться на локтях, но мужчина с размаха бьет жену в живот заставляя закричать на все поместье. — П-папочка? — в дверях кабинета стоит Беллатриса и наблюдает, как подол платья матери пропитывается кровью. — Мамочка ждала ребеночка.

***

-- Сигнус застыл на пороге, невидящим взглядом смотря в дверной проем, где стояла его старшая дочь — Беллатриса. — Какого дьявола, — голос стал совсем тихим и зловещим. — Какого, я спрашиваю, Мерлина ты здесь? — мужчина вскинул руку и ударил по письменному столу, шикнув от боли в руке. Костяшки пальцев были сбиты о деревянный пол, а на предплечье красовались следы от женских ногтей. — Ты должна быть на занятии, — мужчина постепенно осознавал сказанные дочерью слова и всю ситуацию, которая сейчас происходила в кабинете наследника древнейшего и благороднейшего рода Блэков. — Ты, — Сигнус начал покачиваться, стараясь унять всю ту энергию, что сейчас старалась выйти наружу. — Сядь, — он кивнул Беллатрисе на кресло. — А ты, — Блэк плюнул рядом с женой, — Какого соплохвоста ты молчала об этом? Я должен узнавать об этом первым, о любом признаке, о мельчайшей возможности! Тупая тварь, — Сигнус ударил каблуком ботинка совсем рядом с рукой Друэллы и отошел к столу, потирая лицо руками. Друэлла полулежала на полу, облокотившись о ножки шкафа с книгами, она не чувствовала боли после стольких родов и потерь младенцев, она привыкла к этому ощущению физически, она привыкла залечивать ссадины после любого разговора с мужем, но она уже не могла найти в себе моральных сил просто достать палочку, просто подумать об этом. Женщина смиренно лежала, прижимая дрожащие руки к животу и смотрела то на дочь, то на мужа. Проигнорировав слова отца, кажется впервые в своей жизни, Беллатриса подбежала и опустилась рядом с матерью на колени. То, что мужчина стоял в опасной близости к ним двоим, совсем не пугало девочку, ведь весь её разум в данный момент был занят страхом за мать, которая выглядела бледной и больной. Друэлла иногда молча кривила лицо от боли, сжимая губы, чтобы не спровоцировать своего мужа лишним звуком ещё сильнее. — Тебе больно? — Беллатрисса гладила мать по волосам, и иногда бросала взгляды на отца, стараясь следить за его местонахождением. Хотя сейчас и она, и Друэлла были совершенно беспомощны перед силой и злостью Сигнуса. Если бы он захотел, он бы мог легко убить их, и никто и никогда не узнал бы об этом. — Всё… хорошо, — почти шепотом ответила на вопрос дочери женщина, чувствуя, как слеза бежит по щеке и неприятно щиплет кожу. Но сил, чтобы стереть её с лица, у неё не было. Любое движение причиняло Друэлле боль. Единственное на что ей хватило сил, это осторожно и незаметно, вложить в руку дочери свою волшебную палочку, которую она всегда держала в кармане платья. Женщина надеялась на то, что, возможно, Беллатриса сможет сохранить единственную вещь в этом доме, которая принадлежала только её матери. — Ты… — мужчина запустил в стену чернильницу, которая оказалось пустой и не оставила почти никаких следов кроме осколков на полу после встречи с твердой поверхностью. — Ты убила моего сына. Моего наследника! — по лицу мужчины легко было можно понять, что с каждой секундой ярость завладевает им всё сильнее. — А я? — дрожа от страха, но не менее удивленно спросила Беллатрисса, повернувшись на отца. Она знала, о том, что именно она как первый ребенок должна была носить этот «титул», но внезапно оказалось, что он ей уже не принадлежит. Злобный смех отца и быстрые шаги в её сторону заставили девушку сжаться от страха и опустить голову. — А ты… — сильная мужская рука быстрым движением вцепилась в длинные черные волосы, заставляя девочку откинуть голову назад и против воли смотреть на отца. — Ты просто маленькая дрянь. Ты умрешь следом за своей тупой мамашей. — Сигнусу хватило легкого движения рукой, чтобы оттолкнуть девочку в сторону от матери и опуститься перед той на колено. Кажется, жизнь Друэллы должна была закончиться буквально через мгновение.

***

Беллатриса ударилась затылком о пол и тихо вскрикнула. Она подняла голову, стараясь снова увидеть мать, но перед глазами все плыло, а в голове сильно гудело, словно стадо маленьких пикси назойливо пинали мозг и били по черепу изнутри. Сигнус так и стоял на одном колене, жадно, словно в последний раз, осматривая тело жены, ее глаза, полные боли, сухие губы и бледную кожу. Так мог бы прощаться с предметом своего недавнего обожания маньяк. Он еле касаясь провел пальцем от бедер жены, где начиналось расползшееся по ткани кровавое пятно, к груди, остановившись на ключицах. — Когда-то давно, когда тебе было 14, я думал, что у нас будет счастливый брак, — мужчина говорил тихо и казалось, что он в мгновение ока успокоился. Друэлла смотрела на него не отрываясь, стараясь уловить хоть какую-то перемену в его настроении. — Я думал, что мы будем жить вчетвером: я, ты, наш сын и дочь. Звучит мило, правда? — Блэк дождался еле заметного кивка жены и продолжил свой монолог. — Но план разрушился спустя пару лет, а кто виноват, звездочка моя? — Друэлла вздрогнула, так муж не называл ее очень давно, казалось, это было еще в прошлой жизни. — Глупец сказал бы, что ты, и я бы хотел быть с ним согласен, но ведь я не глупец, прости за мою нескромность, — Сингус сглотнул. — Виноват тот, кто привел тебя в дом и в мою жизнь, я сам, — Сигнус усмехнулся и выглядело это страшно. В этой полуулыбке была и боль, и страх, и ненависть. — Хороший хозяин всегда выкидывает мусор из своего дома, а теперь мусором стала, кажется, ты, моя звездочка, — пока мужчина говорил его рука уже перебралась на шею, надавливая на кожу под кадыком, а вторая рука ловко вытащила палочку из кармана брюк. — Прощай, звездочка, Авад…

***

-- «Беллатриса сидела на скамейке в саду и разглядывала желтую птичку, про которую как-то давно рассказывала ей мать, в голове снова и снова прокручивался разговор отца с Этим незнакомым мужчиной. Сначала девочку заботила лишь часть с замужеством, но чем больше она думала, тем чаще она вспоминала то самое заклинание, которым угрожал отец»

***

-- Девочка кое как поднялась на локтях и зажмурилась. Увидев действия отца, она прекрасно поняла, что означают эти действия. Она внимательно слушала, готовясь собрать последние силы, чтобы уйти или кинуться на отца со спины и отвлечь его, но внезапное воспоминание изменило ее план. Сигнус продолжал говорить гадости, которые было сложно осознать ребенку, но она чувствовала его ярость, его ненависть к маме, к ней — его дочурке. Слезы потекли по щекам с новой силой, а грудь буквально сжало изнутри, ощущение пустоты и обиды завладели покорным девичьим разумом. Беллатриса дрожащей рукой подняла палочку матери и, отвернувшись, направила в сторону отца. — Авада кедабра, — тонкий девичий голос, который вот-вот был готов сорваться на крик заставил замолчать всех в комнате. Мужчина на мгновение замер, открыв рот, но в следующий момент немного исковерканное заклинание отбросило его в стену с такой силой, что на спине и затылке мужчины не осталось живого места. Деревянные опилки обшивки стены глубоко вонзились под кожу, а некогда горевшие огнем любви и гнева голубые глаза потухли навсегда.