Совсем один

Парень в его лапах сдавленно зарычал от бессилия, когда ящер стянул с его головы маску. Запах человека стал насыщенней.  — Бедный Питер Паркер, — проворковал Курт, с каждым вдохом пробуя незадачливого студента на вкус. — Ни мамы… — Больше молекул входят в хоаны. — Ни папы… — Якобсонов орган смакует страх, беспокойство и гнев. — Ни дяди… — Целый спектр феромонов молодого организма, бесполезно трепыхающегося в когтистых лапах. — Совсем один, — заканчивает ящер, смакуя этот восхитительный букет. Его ноздри затрепетали, когда он почувствовал, как его собственное тело начало отзываться на этот коктейль. Юность — удивительное время, когда человек сам не понимает, что его поведением двигает вовсе не разум, которым он так гордится. Доктор Коннорс, крепко сжимая в одной лапе оба запястья Паука, прижал ладонь другой лапы к его груди. И обнажил нечеловеческие зубы в ухмылке, когда сразу ощутил, как неистово бьется чужое сердце, заставляя грудную клетку практически содрогаться. Ящер провел изогнутым когтем вверх, не обращая внимания на злобное пыхтение Питера, сделавшего очередную попытку оттолкнуться ногой от чешуйчатой кожи, пока не уперся в собственный хвост, обернувшегося вокруг человеческой шеи. И, немного поковырявшись, проник под костюм. А затем с легкостью разрезал красно-синюю ткань, проведя когтем до уровня пупка и обнажая человеческую кожу и три продольные раны на ней. В нос ударил запах крови, и Курт неодобрительно покачал головой, словно профессор в институте — мальчишка даже не удосужился обратиться за медицинской помощью или самостоятельно наложить швы, и теперь раны, не успев зажить, хоть и не сильно, но кровоточили. Ящер слегка склонился и, не смотря на несогласного Паркера, который прорычал что-то невнятное и сделал попытку пнуть зеленый живот, прижался горячим языком к человеческой груди. Восхитительный вкус крови, насыщенной гормонами. Коннорс со всей силой, выжимая красные капли из ран, несколько раз провел языком по теплой коже. Питер снова замычал, не в силах выдавить из себя хоть что-то связное из-за гибкого и мускулистого хвоста, сжавшего его шею — шершавый язык мутанта, словно наждак, весьма болезненно потеребил рваные края раны. Ящер почувствовал, что начинает возбуждаться от беспомощности мальчишки. Паук, столько раз ставивший ему палки в колеса, сейчас так хорошо пах и совершенно не мог ничего сделать своему врагу. Все это вкупе с головокружительным вкусом крови могло просто снести крышу, но Коннорс смог себя сдержать. Он задумчиво осмотрел полу оголенное тело парня, проследил взглядом пару кровавых капель, пересекших живот и спрятавшись за края разрезанного костюма. Питер возмущенно и испуганно замычал, когда Ящер слизал красные дорожки и запустил язык за неровные края разрезанной ткани к паху. Страшные зубы неизбежно прижались к вмиг напрягшемуся животу. Ноздри Курта затрепетали, вдыхая ядерную смесь запахов. Паркер, обескураженный таким поведением бывшего профессора, чуть не забыл, что его ноги оставались свободными. И со всей силы пнул коленом недруга в челюсть. Коннорс щелкнул зубами, чуть не откусив себе язык, и зашипел от боли, сразу выпрямившись и наглотавшись собственной крови, пока регенерация не залечила ранение.  — Так не пойдет, Питер, — вкрадчиво проворковал Ящер, сплюнул кровавый сгусток и со всего маху приложил парня к крыше здания. От сильного удара о жесткую поверхность Паук на миг забыл, как дышать, он судорожно выдохнул, согнулся, даже не обратив внимания, что его отпустили. Впрочем, его руки снова оказались сжаты в широкой лапе, а мощный хвост тут же обвил его ноги.  — Доктор Коннорс… — едва выдавил из себя Питер, как на его рот легла когтистая рука, не только заставив его замолчать, но и зафиксировав голову в неподвижном положении. В шею угрожающе уткнулся острый конец когтя удерживающей лапы. К судорожно вздымающейся груди человека прильнули зеленые губы. Ящер грубыми поцелуями спустился ниже, размазывая свою и чужую кровь по теплой коже. Парень попытался укусить чешуйчатые пальцы, но кожа рептилии оказалась слишком упругой и твердой для этого. А потом Паркер неистово задергался, когда Курт свободной рукой рванул костюм с его бедер. В происходящее верилось с трудом, вся уверенность растворялась в воздухе с каждой влажной дорожкой, оставленной языком мутанта. Где-то наверху сработала сложная машина, впрыскивая в небо мутаген, и Питер обреченно обмяк, понимая, что опоздал. Конечно, все ее можно было исправить, если Гвен удалось синтезировать противоядие. Только вот как выбраться из когтистых лап? Надежда, что Курт Коннорс придет в себя и отпустит человека, разрушилась вмиг, когда Ящер, вновь обвив шею парня хвостом и крепко вцепившись пальцами в его ноги, раздвинул их, попутно устраиваясь между ними и укладывая их себе на мощные бедра…