Ночные бессмысленные разговоры.

Он смотрел, как сквозь его пальцы утекает прозрачная, немного синеватая вода со стаканчика, где совсем недавно были краски. Это было так прекрасно, что глаза начинало невольно щипать, словно он потерял что-то важное и значимое в своей жизни. Тут не было зеленой полянки и синего моря со своим легким морским бризом в весеннюю ночь. Возможно, он давно потерял нить с реальностью, кутаясь в теплые широкие шарфы и легкие куртки в рождественские морозы. Он был один, как бывал одинокий и никому ненужный котенок без надежды на спасение и собственное существование. Ветер проникал своими ручищами под осеннюю кожанку, а пальцы немели. — Вероятно, завтра заболею, — Чонгук с тоской посмотрел на собственное отражение в стеклянных запотевших стеклах какого-то магазина с техникой и жалкой рекламой никому ненужного телевизора. Белые хлопья снега покрывали улицы тонким пуховым одеялом безнадежности и отчаяния, а волосы становились мокрыми от контраста. Было бы неплохо шапку купить, но это была бы бесполезная трата денег. Их тратить совершенно не хотелось. Чон брел на работу, пытаясь оградиться от безразличности этого мира, словно было в нем что-то отталкивающее и лишающее желания жить. Казалось, что за глупости нес этот двадцатилетний мальчишка, но он не мог ответить на этот вопрос. Из наушников доносилась печальная современная классика, а на глаза почему-то наворачивались слезы. Он не был за чертой бедности, в любом случае пока хватало денег на еду и транспорт, но вряд ли это было бы на продолжительное время. В конце концов, что мог бы сделать человек, работая в службе доверия в ночные смены? Вероятно, ему самому нужна была помощь, но вряд ли он мог рассказать об этом. Это было хуже всего. Ты выслушиваешь проблемы других людей, помогаешь им и раздаешь советы, хотя сам медленно ломаешься, стоя на краю туманной пропасти со скалами внизу. И Чонгук почему-то все еще цеплялся за жалкий край, срывая голос от бесконечного крика в подушку. Он не мог кричать в голос — стены в его однокомнатной были картонными и, казалось, любой шорох был осуждающим. На работе его ночи не отличались совсем: тот же кабинет с разбросанными набросками и текстами непонятных зарисовок. Это было чем-то похоже на стихи, но он не был уверен в этом. На столе валялись пустые пластиковые стаканчики из-под кофе, а так же обертки конфет и не съеденная булочка. Чонгук посмеялся — доесть ее надо бы, но в горло даже крошка не полезет. У него было настолько отвратительное настроение. А потом на телефон кто-то позвонил. Этот противные звон наполнил вакуум небольшого кабинета. Чон выдавил замученную улыбку. — Здравствуйте, вы позвонили в… — Я не хочу жить. Я так устал. Эта жизнь, она… Она так отвратительна, — голос на другом конце был таким жалким, с громкими всхлипываниями. Чонгук подумал, что, вероятно, чувствует то же самое сейчас. — С чего вы взяли? Расскажите мне, что произошло? — Я просто устал. Устал, что каждый день со мной обращаются, как с тряпкой и куском какого-то дерьма. Знаешь, это ведь даже не школа или какой-то там колледж, а обычная работа дизайнера. Раз у меня проблемы со здоровьем, то почему… Почему? Чонгук устало прикрыл глаза. Каждый день ему звонят с подобным и вроде бы уже должно достать, но он слушает, умиротворенно прикрывая глаза, собираясь с собственными мыслями, прежде чем ответить хрипло, четно и холодно. — Жизнь каждого человека полна испытаний. Не думал ли ты, что твоя жизнь прекрасна, если отбросить мнение окружающих? Ты другой, особенный, поэтому так и получается. К сожалению, людям свойственно отвергать чужие, иные их сознанию вещи, порой не замечая, что эта вещь является такой важной и необходимой, что без нее обязательно что-то изменится. Ты особенный, парень, ты тот, кто может сказать, что такое счастье. У тебя есть работа, нормальная работа, ты не голодаешь и не собираешь деньги, чтобы нормально поесть. Так почему бы просто не перестать замечать тех людей, на которых тебе плевать? Когда-нибудь ты увидишь, что в твоей жизни есть те, кто считает, что ты замечательный. И разве не захочется жить ради них? — Я… Просто… — Тебе надо быть сильным. Постарайся не заморачиваться и живи так, как считаешь нужным. Если бы Чонгук мог так жить, он бы отдал за это все. Но почему-то противные короткие гудки означали обратное.