Паучья лилия

      Юи шла по одному из десятков коридоров в поисках заветной двери. — Это здесь…       Девушка тихо открыла дверь и зашла в комнату. На полу все еще валялись книги и стекло от разбитой картины. Юи достала из-под очередного тома, какого-то романа, дневник отца. — Вот он, — радостно воскликнула девушка.       Юи открыла дневник и пролистала несколько страниц. — Как это? Все записи… Исчезли, — с грустью прошептала девушка, оставшаяся без надежды на то, чтобы узнать что-то о приемном отце.       Теперь уже не нужная книжка выпала из рук жертвы. Из глаз покатились слезы. — Отец, — голос дрожал, — как же мне узнать… Кто я?       Юи закрыла лицо руками и тихо заплакала.       «Не понимаю эту девчонку. Из-за чего она так расстроилась? Подумаешь… Ну стер я эти записи и что? Размазня… В первый день было уже все понятно… Смертные… Вы боитесь потерять близкого, а когда уже потеряли, трепетно бережете любую развалюху, связанную с ним… Дурак… А я чем лучше?». Шу, сидевший в темном углу комнаты, снял с шеи повязку с прикрепленным к нему плеером. Отогнув пластмассовую пластинку, вампир достал из потайного «кармана» старый потертый медальон с жемчужиной по середине. Он открыл медальон и посмотрел на вставленную туда фотографию. Оттуда на него смотрели две фотографии. Справа мужчина и женщина, а слева маленькая девочка, она улыбалась, излучала радость и жизнь. Люди, находившиеся справа, были ее родителями. Шу провел большим пальцем по фотографии девочки. «Она тоже плакала, вспоминая о родителях. Только рядом с ней я понимал людей. Их чувства и переживания. Их привычки и их самих».

10 лет назад

      «Нацуми ходила по саду, он был просто огромным, и там было очень много цветов, помимо роз. На девушке было легкое бежевое платье с узорами и поясом без рукавов. Волосы были красиво заплетены, большая часть распущены и покрыты кудрями. — И как Субару управляется с таким садом в одиночку? Ну я понимаю вампир, все дела, но чтобы держать такой сад в порядке нужно человек двадцать!       Девушка ходила по мощеным тропинкам в поиске иных цветов и, дойдя почти до конца сада, она нашла то, что искала. Море алых Паучьих лилий вокруг маленького островка, на котором находилась небольшая молодая ива. Ее темные зеленые косички касались кровавого моря. — Красота…       Девушка осторожно шагнула к «берегу». Лепестки лилий коснулись нежной светлой кожи девушки около колена. Нацуми наклонилась и провела руками по цветам, вдыхая аромат. Добравшись до островка, девушка села на землю прямо под ивой. — Если бы могла, провела бы здесь вечность…       Девушка легла спиной на иву и закинула руки за голову. И все было бы хорошо, если бы не голова, которая улеглась девушке на ляжки. — Вечность это вряд ли… не доживешь. — А ты прямо горишь оптимизмом, Шу.       Девушка не хотела оставаться в обществе вампира, поэтому попыталась встать. — Лежи. — Сейчас! Я тебе не подчиняюсь, и вообще никому… Свались с меня! Девушка снова попыталась встать. Бесполезно — В предыдущий раз у тебя получалось подчиняться. — Была бы у меня возможность, я бы тебе клыки вырвала и в зад засунула вместе с зеркалом! Понял? А теперь изыди! Сгинь!!!       Наконец-то, девушка смогла подняться и когда она уже подошла к цветам… — Это была моя мать, — Шу сказал это резко и неожиданно. Нацуми остановилась. — Что?! — Не прикидывайся дурой. Ты все слышала, — Шу снова закрыл глаза.       «И что мне сейчас делать?! Остаться и разговорить его или уйти? Ааа… будь проклято мое любопытство!!!». Нацуми подошла к Шу и присела рядом с тушей. — А вы похожи…. Где она сейчас? — Она мертва. — Как?! — Так. — Гениальный ответ. — Сам горжусь.       Повисла тишина. — Она ведь была вампиром? Как же она тогда умерла? — Рейджи… заказал киллера, — абсолютно спокойно сказал Шу. Как « здрасте» — И ты так спокойно об этом говоришь? — А как я должен об этом говорить? — Ну наверно с ненавистью, грустью. Разве ты не сожалеешь о смерти матери. — Нет. — Это как это? — Я ее никогда не любил. — И тебе никогда не хотелось, чтобы она была жива? — Нет.       Нацуми зависла. Она не могла понять его, вообще ни как, но она хотела понять. «Какой ты? Шу Сакамаки? Что ты прячешь за холодом, безразличием и молчанием?». — Я совсем не понимаю вас, вампиров. Как ты можешь ненавидеть мать? Как вы так живете? Если это можно назвать жизнью. — А что ты знаешь о жизни? Можно подумать, что тебя мама очень любила, и ты отвечала взаимностью. Как же она тебя любила, если ты оказалась сначала в детском доме, а потом здесь? А? Может, пока ты была ей нужна, она тебя и любила? Ну! Расскажи!       Нацуми в очередной раз задумалась, теребя медальон. Но потом собралась и сделала лицо как можно холоднее. — Моя мама девять лет назад отдала за меня свою жизнь. Она закрыла меня собой, лишь бы я жила. И с первой секунды ее смерти я готова отдать все что угодно, лишь бы она снова была со мной. Пусть бы она меня не знала, ненавидела, презирала, пользовалась мной… Но только бы была жива, — слеза скатилась по щеке и упала на платье. Нацуми вытерла лицо, — Я не позволю никому говорить о моей матери хоть что-то плохое. Ни тебе, ни твоим братьям! Понял?! Никому!!!       Девушка резко встала и быстрым шагом отправилась в особняк. Шу остался лежать под ивой. Он долго думал, вспоминал. При мыслях о последних минутах жизни матери, Шу почувствовал отвращение к брату и самому себе. «Сколько лет я не был на ее могиле? Был ли я на похоронах? Был, но как я пришел туда. Только потому, что отец пригрозил меня выпороть. Только из-за этого. И что я чувствовал, когда тело матери лежало на холодном алтаре? Желание побыстрее смыться и заснуть под ближайшим кустом. Интересно, а что чувствовала Нацуми на похоронах матери? Нацуми… Я впервые назвал ее по имени». — Нацуми… мне не хватает тебя, — с нестерпимой грустью прошептал Шу, сжимая в руке медальон. Эта реликвия все, что осталось от любимой. — Шу? Это ты? — Юи уже дрожала от страха.       Вампир убрал медальон в потайное место и, не обращая внимания на Юи, вышел из комнаты, оставляя блондинку в одиночестве и недоумении.