Паучья лилия

      Его гневная аура заполнила лимузин, и Юи даже показалось, что ей тяжело дышать. — Аято… Не нужно пересекать черту дозволенного… Ты помнишь, чем это может закончиться, — Шу закрыл глаза, подарив братьям и жертве, долгожданное спокойствие.       Аято все еще сидел напряженный, он понял, о чем говорил старший брат. 10 лет назад       Тишина в холодном подземелье пугало девушку, все, что она слышала это дыхание рядом находящегося вампира. Его ядовито-зеленые глаза пылали яростью и желанием. «Но желанием чего? Что ему от меня нужно? Несколько минут назад Аято ворвался в мою комнату и, схватив меня за руку мертвой хваткой, потащил в подземелье проклятого особняка, еще и вырубил. Он что-то говорил про наказание… Вот только за что, я так и не поняла… Сейчас я просто восхитительно себя чувствую… Я привязана толстыми кожаными ремнями к стулу, и мое тело полностью обездвижено, а рядом стоит милый молодой человек, который хочет выпить всю мою кровь и, черт знает, еще чего ему надо! У меня такого праздника даже в День Рождение не было! Он приближается ко мне… Пусть в подземелье и темно, но блеск его глаз и клыков, я разгляжу где угодно. Он проводит своей холодной рукой по моему плечу. Как же омерзительно. Молчит… Я проклинаю его вслух, не стесняясь в выражениях… Его горячее дыхание сзади заставляет меня вздрогнуть. Секунда. Укус… Я взвизгнула… Черт… Как дура… Аято впивался все глубже, и мои проклятья начали ему надоедать… Мало ему было моих страданий, и эта козлина повела свои клыки вниз по моему плечу, при этом даже не вытаскивая их! Я такой боли еще никогда не испытывала. Две глубокие кровяные полосы остались на моем теле и вряд ли пропадут до конца. Кровь потоком потекла из моего плеча, попутно марав одежду. Я могла только кричать, ибо шансов выбраться у меня не было. Может мне показалось, но я сама почувствовала запах своей же крови. Аято пил мою кровь не обращая внимания на то, что я едва ли не умерла. Я уже почти потеряла сознание, но новый всплеск боли заставил меня быстро открыть глаза и увидеть представленную мне картину…»       После завтрака все разошлись по своим комнатам. В особняке стояла гробовая тишина, лишь стены скрывали картину подвала. Шу лежал на диване в гостиной, как и всегда, в наушниках играла классика, которая своим звучанием не мешала слышать практически все шорохи дома. « Слишком тихо… это более чем подозрительно… Тревога… Это чувство поселилось во мне около двух недель назад… именно тогда, когда приехала Нацуми… На первый взгляд обычная девчонка, ничего из себя особенного не представляет… Но потом… Каждое мгновение, пока я не вижу ее… Неспокойно… Тревога… Что это было?! Крик!!! Это она! Когда я последний раз так бежал?! Никогда… Я несся так быстро, как только мог! Я несся на тот крик полный страха и боли, который поведали мне стены, который шел из самой глубины дома. Кто бы это не был из братьев… Аято… «.       « Что я видела? Сначала ничего, кроме груды камней напротив меня, потом… Стоило мне повернуть голову в сторону, и я увидела то, чего никак не ждала… Шу… Он держал Аято за горло и прижимал к стене… Он кричал на него… И тогда я впервые увидела страх на лице младшего брата… Даже не страх… Паника… Ужас. На лице Аято была кровь… Моя или его… Не знаю… Это не имело никакого значения, потому что через секунду Аято присоединился к груде камней… Больше я не вижу… Обморок… »       « Стену пришлось немного сломать… Дверь была потайная, чтобы невесты не зашли, а искать кнопочку « Открыть» у меня не было желания… Сломал я стену и от увиденного чуть не взорвался… Что было дальше я помню смутно… Я помню лишь боль на лице Нацуми.»       Шу нес девушку на руках к ее комнате. Кровь продолжала течь из раны, но Шу пытался не улавливать её запах, хотя это и было сложно. Как ни странно, но по дороге к комнате девушки, им никто не встретился. Шу ударом ноги открыл дверь. Вампир прошел в комнату и осторожно положил Нацуми в кровать, некоторые части которой обратились в красный цвет. После того, как Шу обработал раны и остановил кровь, вампир сел на кресло, стоящее напротив кровати и, смотря в пол, стал чего-то ждать. Через несколько минут девушка открыла глаза. Шу подлетел к ней как ошпаренный, лишь только заметив движение ресниц. — Нацуми… Ты как? — Шу… Все хорошо, я в порядке, но … Я давно сплю? — Несколько минут. — О… Это уже лучше… чем несколько дней, — девушка натянула милую улыбку и попыталась сесть. Плечо еще болело. — Шу … Спасибо.       Шу несколько мгновений смотрел на девушку, а потом нежно заключил в объятия. — Шу что ты де… — Никому… Никому больше не позволю прикоснуться к тебе! Никому! Слышишь?! Если тебе будет угрожать опасность… Кричи… Только позови меня, и я услышу тебя, где бы ни была. Я больше не оставлю тебя одну! Никогда! Я не буду тебя торопить или заставлять… Ты сама решишь, когда будешь готова… Нацуми была ошарашена такими словами, но она была рада, счастлива. Ей нравилось, что он говорил, как он это говорил, и как прижимал ее к себе. Из глаз непроизвольно потекли слезы. Нацуми уткнулась носом в плечо вампира и осторожно обняла его. Но последние две фразы остались ей непонятными.       Спали они вместе на одной кровати. Всю ночь Шу не выпускал девушку из своих рук. Он прижимал ее к себе, боясь потерять хоть на миг.»       Лимузин ехал дальше и уже ни один из братьев не сказал ни слова Шу.