Паучья лилия

Такой жуткий холод гуляет по горячему телу, одеяло не спасает от тряски. Ноги и руки, казалось, онемели и не желали двигаться. Секунда, и все пустое пространство заполонила нестерпимая боль. Крик, страдание. Тишина. Свет бил в широкие окна и проникал в помещение. Если бы не события предыдущей ночи, можно было бы сказать, что это утро волшебно. На кровати без сознания лежала молодая девушка. Белье совсем недавно поменяли, и оно было чистым как первый снег. Нацуми открыла глаза. Сначала она не поняла, где находится, но потом картинка стала знакомой. — Нацуми, ты пришла в себя, — рядом появилась Мияко, — Как ты себя чувствуешь? Служанка была очень взволнованна, голос, как и руки, дрожал. В глазах была почти паника. Мияко быстро поставила поднос с лекарствами на стол и кинулась к Нацуми. Она присела рядом с кроватью на колени и с ожиданием посмотрела на хозяйку. — Мияко, все хорошо не волнуйся. Что тебя так напугало? Услышав голос Нацуми, Мияко с облегчением выдохнула и даже немного успокоилась. Она схватила ее за руку и стала нервно перебирать пальцы. — Что с тобой вчера случилось? — ответила вопросом на вопрос служанка. Нацуми с недоумением посмотрела на девушку. — Мияко, не пугай меня… — Просто скажи, что ты помнишь? Нацуми взволнованно посмотрела на служанку, но решила рассказать все, что помнит. — Я гуляла по дому, зашла в одну из комнат. Там была лестница, спустилась, отодвинула штору и вышла на сцену. Она находится в главном зале для гостей. А потом… Я плохо помню. — Ты помнишь, как упала? — Упала? Нет… Мияко, черт побери, что происходит? Может, ты мне уже объяснишь? — произнесла девушка. Мияко побледнела. Из-за сущности вампира она и так была бледная, а тут, казалось, станет прозрачной. — Мияко? — Нацуми, ты только сильно не волнуйся… — А вот это уже странно, — девушка попыталась сесть, но почувствовала несвойственную боль где-то в животе, она снова опустилась в кровать. Боль вызвала некие подозрения, но девушка не придала этому должного значения. — Что? — еще сильнее разволновалась Мияко. — Да, ничего. Просто, живот немного побаливает, внизу. Ну продолжай… — Нацуми… прости… мы сделали все, что только возможно, но… Невеста не на шутку разволновалась, выражение лица Мияко ее очень пугало. Казалось, что вампирша сейчас расплачется, но та держалась. — Но что? Мияко… Нацуми нетерпеливо потрясла руки служанки. — Мне очень жаль… Твой ребенок… Сердце Нацуми тут же сжалось. По телу пробежали мурашки, а страх захватил власть над разумом. Девушка сильно сжала пальцы. Её лицо стало ещё бледнее. — Что с моим ребенком?! — Нацуми… твоя малышка уже на небесах. Нацуми разжала пальцы. На лице не было и капли эмоций. Она не моргала и, казалось, забыла, как дышать. Что-то сильное, то, что ее держало здесь разорвалось. Та самая ниточка с треском лопнула, и все крохи желания жить канули в самые глубины Тартара. Если раньше дитя еще держало ее за край обрыва, то теперь ничто не задерживало ее над пропастью. Никаких чувств не было. Радость, жизнелюбие, печаль, ненависть, любовь, гнев… все пропало. « Я так хотела защитить тебя от всего мира, а не смогла защитить от самой себя… Я вспомнила, что произошло там на сцене… Я … Я виновата». Она так хотела… Так мечтала прикоснуться к крохотным детским ручкам, коснуться своим носом её маленького носика, вдохнуть ее мягкий аромат. Нацуми хотела провести рукой по головке, которая была покрыта редкими и светлыми волосиками. Невеста хотела смотреть на спящую девочку и мечтать, как однажды услышит её первое слово, как будет учить ее считать, читать, писать, вместе с ней готовить на кухне, как будет заплетать ее светлые волосы в милые косы. Но этого не будет… Никогда… Конечно, это стало для Нацуми великим потрясением, но она не кричала, не бросалась на стены, даже не плакала. Можно было бы подумать, что ей все равно, если бы не ледяной, пугающий и пустой взгляд. Так она лежала около трех минут, смотря в потолок, а потом полу охрипшим голосом произнесла: — Мияко, Акитоши знает? — Да, — почти в слезах сказала служанка. — Я не хочу, чтобы хоть кто-то еще знал… Все должны замолчать… Ты поняла? — Конечно… Я сообщу госпоже… — Мияко, какой день мы здесь находимся? — Сегодня шестнадцатый. — Прекрасно, — с долей иронии произнесла она, - Иди. — Нацуми, что ты задумала? Девушка не ответила, она была уже где-то там… в своей вселенной, в своем, другом, совсем непохожем на этот, мире. Мияко через несколько секунд покинула комнату ни с чем. Нацуми приложила правую руку к животу и мягко погладила. Ее губы еле заметно шевелились. Что нашептала, о чем кого-то просила, осталось только за ней. А может она говорила со своей не рожденной дочерью. « Моя малютка, доченька… Куда же ты от меня побежала? Зачем ушла? Почему, милая, ты бросила свою нерадивую мать… Прости… Прошу прости меня… Я буду… Скоро я буду рядом с тобой… Слышишь Хотеру? Мой маленький лучик света… Моя доченька… Мама скоро придет к тебя… Ничто уже не держит меня в этом мире… Нет любви твоего отца… Его нет… Нет тебя… Не будет и меня…». Ближе к вечеру домой вернулась госпожа Акитоши и тут же направилась в комнату подопечной. Она застыла у двери. Акитоши только хотела повернуть ручку, как остановилась. Что-то держало ее за дверью и не пускало внутрь. « Бедная девочка… в шестнадцать лет испытать такое горе… Я так не хотела, чтобы она повторяла мою судьбу, но видимо этого не избежать… Рен… А ведь с тобой у нас было что-то похожее… Так ведь… вот только наш сын родился… мы были так счастливы… Пока этот демон снова не влез в нашу жизнь… А ведь он клялся… клялся, что никогда не посягнет на мое счастье… соврал… А когда это Того говорил правду? Как глупа я была тогда… Раз поверила ему… Рен… Ты погиб из-за меня… и наш сын… Нет. Карл никогда не выплатит мне этот долг… Никогда… Он так яро желал меня заполучить, что даже убил свою третью жену… А я презирала его… Ненавидела всей душой и телом… Мне противно было разговаривать с ним, не то что делить ложе… Тогда он убил тех, кто был мне так дорог, мою семью… Нацуми, как же мне помочь тебе… Сейчас все зависит от нитей судьбы». Дверь открылась. — Нацуми, ты как? — тихо спросила старушка. Девушка лишь молча лежала. — Нацуми… — Госпожа, я ждала вас… Акитоши тут же подошла к кровати и присела рядом с девушкой. Нацуми притянула колени к животу и обхватила их руками, лежа под одеялом. — Госпожа, о том, что со мной произошло… Никто не должен знать, — Нацуми говорила, смотрела, но как-то апатично. Она делала это как будто без трепета или движения. Просто, холодно, бесчувственно. — Мияко передала мне… — Шу не должен узнать об этом ни в коем случае. — Почему ты хочешь это скрыть? — Он будет себя винить… — А тебе не кажется, что ты слишком хорошего о нём мнения? Нацуми все также лежала и не двигалась. — Не говорите ему. — Нацуми ты… — Госпожа, — перебила Нацуми и устало вздохнула, — Он не должен ничего знать. Пожалуйста. Акитожи тяжело выдохнула. — Ладно, я прикрою. — Спасибо, извините, я ложусь спать. — Да, конечно, отдыхай. Акитоши удалилась из комнаты, но сердце было не на месте. Нацуми показалась ей немного странной, слишком спокойной. Госпожа ожидала совсем другой реакции. Она ждала криков, слез. Акитоши готовила слова, которыми могла бы успокоить девушку, но это не понадобилось. « И это меня ещё больше настораживает». Вскоре свет в доме погас. Все его обитатели уже находились в царстве Морфея и забыли о нынешних заботах. На часах было 23:50. Нацуми как заговорённая встала с кровати и подошла к комоду. Её пальцы ловко пробежали по ручкам выдвижных ящиков и остановились на нужном. Луна освещала комнату своим серебристым сиянием, и было достаточно светло, чтобы разглядеть блеск металла. Нацуми взяла драгоценный подарок и осмотрела его сверху донизу. Причудливые барельефы всегда занимали ее внимание, но сейчас было интересно истинное воздействие кинжала. Нацуми была в белой сорочке до колен с тонкими бретельками. Светлые волосы на свете луны стали похожи на серебро, бледная кожа выдавала нестерпимую печаль. Увидь её сейчас какой-нибудь мужчина, то сказал бы, что она первая красавица. А если бы ее сейчас увидел кто-то из семьи Сакамаки, то сказали бы, что она похожа на одну из кукол Канато. Такая прекрасная, чистая, невесомая, но в тоже время холодная, бесчувственная и пустая. 23:55 Нацуми опустила руку с кинжалом вниз и направилась на балкон. Огромные створки распахнулись, и в комнату проник свежий воздух, приободряя девушку. Нацуми голыми ступнями ступила на холодную мраморную плитку. Мурашки пробежали по измученному телу, но его обладательница их не замечала. Ветер раскидывал в стороны от лица светлые кудри. Её глаза обратились к Луне. « Мама, папа, доченька… Я иду к вам… Скоро я воссоединюсь с вами под крылом Господа… Мама, посмотри на свою глупую дочь… Она полюбила вампира… Полюбила настолько сильно, что ненавидит и себя и его… Полюбила настолько, что готова отдать все ради него… И отдала… Сейчас пришёл черед отдать последнее… Жизнь». Нацуми сомкнула кинжал между двумя руками, словно в молитве. Её сердце бешено билось, как будто пытаясь увернуться от последнего удара. Слеза вырвалась из глаза и скатилась по щеке. Губы задрожали и скривились. Нацуми опустила голову вниз и зажмурила глаза. Мокрые дорожка снова проявились, но тут же засохли из-за сильного ветра. Собрав в кулак последние капли смелости Нацуми подняла руки вверх вместе с кинжалом. « Я иду…». Часы пробили полночь. Шестнадцатый день закончился. Клинок со всей возможной скоростью понесся к разгоряченной плоти и встретился с ней. Сердце и душа кинулись в объятия смерти.