Паучья лилия

« Каждый… Каждый человек или вампир за что-то себя ненавидит… Исключений в этом правиле нет… И я им тоже не являюсь… Я за многое себя ненавижу… За очень многое… Иногда хочется прекратить эту чертову жизнь… Нет не жизнь, а существование… Я не живу уже слишком давно, чтобы снова искренне улыбаться… За что я себя ненавижу? Ненавижу за смерть друга… Ненавижу за то, как поступил однажды с ней… Ненавижу за то, сколько боли и страданий причинил ей… Ненавижу за то, что ее сейчас нет рядом со мной…» «Черный лимузин удалялся, а я провожал его пылающим взглядом, забыв обо всем… И о том, что мои клыки все еще находятся в плоти жертвы. Никогда не думал, что это скажу, но кровь просто омерзительна… Я не знаю в чем причина, но сейчас мне впервые хочется выплюнуть ее обратно. Чувство мерзости и презрения было не только из-за этого… Где-то там внутри было противно по отношению к самому себе… Ярость и злость тоже не давали спокойно дышать. Почему она улыбнулась?! Я ожидал всего чего угодно, но не этого… Я ждал, что она не заметит меня или закричит, или упадет на землю… Но не улыбки… Тем более такой… Фу мерзость…» Шу оттолкнул Сузу в сторону и стер ее кровь с губ. «Противно…» Вампир прибавил громкость на плеере и медленно зашагал к выходу из музыкального зала, пока его не позвали. — Шу, подожди! «Что тебе еще нужно… Мне может показалось, но она… рада? Больная…» Сузу стояла прямо напротив него и улыбалась уголками рта. — Чего тебе? — пренебрежительно спросил Шу. — Я… Я хотела, — «Дьявол ну только не мямли, я сейчас не в том настроении чтобы, слушать твое нытье», — Я хотела сказать тебе, чтобы ты не расстраивался, я всегда могу помочь. «Я сейчас не ослышался? Она? Мне? Может помочь?! Наивная, глупая дура…» — Заткнись и не лезь не в свое дело, — вампир обошел ее стороной и продолжил маршрут. — Шу! Но ведь это я принесла тебе фотографии! Ты даже не хочешь меня поблагодарить?! «Да лучше бы я вообще ничего не знал… Поблагодарить?! Совсем идиотка!» — Скажи спасибо, что я тебя не убил сейчас… — Что? — жертва остолбенела. «Она меня просто нереально бесит!» Вампир быстро развернулся и резко схватил ее за горло. Сузу не сразу поняла ситуацию, но уже через секунду начала задыхаться и попыталась вырваться. Послышались сдавленные хрипы, стоны, мольбы о пощаде… «Быстро ты сдалась… Стоит только чуть-чуть напугать, и ты уже умоляешь…» — Знаешь, что я больше всего люблю видеть в глазах того, кого ненавижу? — Ты меня ненавидишь? — удивилась девчонка, хватаясь руками за кисти вампира. — Мне нравится видеть там свое отражение… Потому что тогда любой понимает, что конец моей жертвы очень близок… Тебя я вижу насквозь… Ты думаешь, я не знаю, зачем ты принесла мне те фотографии? Тебя интересовало не то, что я чувствую, а то, что ты сможешь от этого урвать. Тебе, поганой и грязной подстилке нужна только власть… Ты так и не уяснила урок, который тебе не раз повторяли… Ты не чем не полезнее грязи на улице и ты должна радоваться, что находишься сейчас в моем доме. Можешь радоваться и потому, что я стану твоим концом. Сузу так ничего и не уяснила. Она даже не успела понять, что ей шею свернули. Тело девчонки безжизненно рухнуло на пол, она не успела закрыть глаза. Вампир долго расхаживал по дому, параллельно прикладываяся в первых попавшихся углах. Особняк с каждым взглядом старшего брата становился все мрачнее и темнее. Шу не замечал времени с наушниками в ушах и мыслями в голове. Он и не заметил, как пришёл в комнату, где проводил большую часть ночей. В комнате витал нежный и теплый аромат, не обращая внимания на отсутствие хозяйки. Шу осторожно закрыл дверь и полной грудью втянул воздух. Аромат жасмина смешивался с ароматом молодого тела девушки. Где-то в глубине, чаще забилось холодное сердце, а ледяная кровь быстрее понеслась по венам. Шу окинул взглядом комнату. Сломанная мебель не привлекла его внимания, исключением стал туалетный столик, а точнее его остаток. Вампир перенесся ближе к нему и застыл. На столике стояла открытая шкатулка из белого дерева, а рядом то, что Шу не ожидал увидеть. Он осторожно, как будто боясь разбить, поднял обручальное кольцо. Синий камень, казалось потускнел, из него словно вырвали душу, и когда-то, самая драгоценная вещь превратилась в очередную безделушку. Вампир оставался спокойным и непреклонным, лицо не передавало никаких эмоций, однако кулак на второй руке показывал истинную картину. И без того бледная кожа стала прозрачной, и вот вот вылезли бы кости. — Так, значит, да? — почти прошептал вампир, но в голосе слышалась неприкрытая злость. В это же мгновение комната опустела, а кольца на месте не было. Лимузин без остановок несся по шоссе, приближаясь к пункту назначения. Нацуми заснула и легла на заднем сидении. Она не видела снов, не кричала, не плакала, а просто мирно спала. Машина остановилась, и дверца распахнулась. — Нацуми-сама, я рад вас приветствовать, — произнес знакомый дворецкий. Девушка поднялась с сиденья и потерла глаза, только сейчас она заметила, что на нее смотрят. Нацуми сначала немного смутилась, а потом собралась и улыбнулась, узнав знакомое лицо. -Гаро, я тоже рада тебя видеть. Дворецкий подал девушке руку и помог выйти из машины. — А где госпожа? — Она ждет вас в вашей комнате. Позвольте я вас провожу. — Гаро, пожалуйста не разговаривай со мной так официально, мне не ловко. — Хорошо, — дворецкий мягко улыбнулся. Через какое-то время Нацуми зашла в свою новую комнату, и там ее уже ждали. Комната была в бирюзовых тонах. У стены стояла большая белая кровать, по бокам современные тумбочки. Кроме того, был шкаф с одеждой, и несколько зеркал. Простая без наворотов, но в то же время милая и уютная комната очень понравилась Нацуми. Вещи, как ни странно, были разложены по полкам. — Нацуми, милая, наконец-то ты приехала, — Акитоши повернулась к девушке лицом и раскинула руки по сторонам, желая обнять невесту. — Госпожа, — Нацуми кинулась в объятия старушки, — Я очень скучала по вам. Женщина давно не ощущала такого тепла и энергии, довольно часто в ее старой жизни именно этого и не хватает. — Отдохни, дитя, у тебя было сложное время. Через три часа ужин, там мы с тобой и поговорим. И если ты опоздаешь на несколько минут, то я не буду тебя наказывать, — рассмеялась старушка. Нацуми мило улыбнулась. — Спасибо вам. — Всё вечером, дорогая, — Акитоши покинула комнату. Нацуми присела на мягкую кровать. « Думаю пора дать себе обещание… У меня всегда был смысл, цель… ради чего я жила. Всего лишь один день назад это был Шу… При одной мысли о нем я готова снова воссоединиться с подушкой и залить ее слезами, но… Я не могу так поступить… Сейчас у меня снова есть тот ради кого я живу… А точнее сказать та… Мой ребенок… Хотеру… Я буду жить ради тебя малютка… Ради тебя я стану сильнее и больше не буду плакать… Моя мама всегда защищала меня от всего… И однажды отдала за меня жизнь… Я хочу стать такой же матерью для тебя… Я буду защищать тебя от всего, буду любить и заботиться… Я подарю тебе то, чего не знал в детстве твой отец… Совсем не важно вампир ты или человек… Ты станешь лучше и счастливее… Я обещаю». — Итак, у меня есть три часа свободного времени. Чем же заняться моей ленивой заднице? Мияко, — позвала девушка. В эту же секунду в комнате появилась служанка. — Нацуми, что-то случилось? — Нет, все хорошо. Я спать, разбуди меня через два с половиной часа. — Конечно. Служанка испарилась, а Нацуми достала из шкафа плед и залезла на кровать. Все вокруг дышало миром и спокойствием. Лицо девушки соприкоснулось с плотной тканью подушки, а зеленый плед покрыл плечи и спину Нацуми. По комнате раздалось милое сопение. Ровно через три часа. — Госпожа, простите, я немного заплутала в ваших коридорах. Ой что-то мне это все напоминает, — Нацуми с улыбкой влетела в столовую. Это была большая комната в золотых тонах, с дорогой и роскошной мебелью. Справа от стола на второй этаж вела закрученная лестница. Комнату обогревали сразу два камина. Стол был, скорее всего, из дуба, так рассудила Нацуми, когда прикоснулась к темной поверхности. Гаро подвинул стул, как и полагается. Ужин начался с улыбок и молчания. Вскоре тарелки были опустошены, желудки набиты. — Все можете идти, — приказала Акитоши и посмотрела на Нацуми, — теперь мы можем поговорить, дитя. Скажи мне, что заставило тебя разбить камень? Несколько минут дамы обсуждали нынешнее положение дел. Акитоши узнала, почему Нацуми приехала к ней, узнала о ребенке. — Ты уверена, что он не должен знать о ребенке? — Акитоши была очень озадачена этой новостью, она очень переживала за Нацуми и хотела помочь, но не знала как. — Да я уверена… Он вряд ли поверит, что это его ребенок. Повисло молчание. Старушка сидела за столом, сложив руки, в замок и находилась в плену размышлений. Она думала, что может быть ей стоит встретиться с Шу и обсудить сложившуюся ситуацию, но в то же время боялась укора невесты. Акитоши прекрасно понимала бедную девушку, за свою долгую жизнь старая госпожа повидала очень много, наверно даже больше чем следовало бы. Она видела войну, кровь, смерть, предательство, обман, ненависть, любовь, дружбу, и пустоту, в которой сама часто прибывала. Все истории из своей жизни Акитоши хранила глубоко в сердце, куда никто не мог зайти. — Нацуми, я сохраню твою тайну, но ты сама должна отвечать за последствия. Понимаешь? — Наконец, сказала старушка. — Конечно… — Ну хорошо. Ещё я хочу сказать, тебе нужно быть очень осторожной. Беременность для тебя будет тяжелой, потому что дети вампиров на ранних сроках очень чувствительны. От простого толчка или малейшего падения может случиться… сама понимаешь что… Будь осторожно. — Не волнуйтесь, госпожа, я вас поняла. После этого разговора прошло ровно две недели. Все это время Нацуми хорошо держалась и старалась не вспоминать о прежней жизни. Благо, дом не нес воспоминания, и смириться с реальностью было намного проще. Но была одна вещь, которая заставляла ком накрепко застрять в горле. Нацуми оставила все подарки Шу в своей комнате старого особняка, кроме одного. Вечный спутник всегда был при ней, скрытый от чужих глаз. Смертоносное серебро с эбонитом в одном сплаве покоилось на спине девушки под распущенными волосами. Маленький кинжал был незаметен и легок, поэтому никогда не мешал. Вот только он был ярким источником воспоминаний, однако, расстаться с ним девушка не могла. 14 день пребывания в доме Акитоши. По старой привычке Нацуми расхаживала по дому в поисках чего-то необычного. Она шла по светлому коридору, на стенах висели картины, горели люстры по сравнению со светом которых, лучи солнца тускнели. На девушке были обычные джинсы, черный свитер и белая меховая жилетка. Дом был большой, и по утрам становилось прохладно. Большинство дверей были закрыты, но большинство это не все. Нацуми подошла к очередной незнакомке и дернула за ручку. Дверь с легкостью открылась, и в помещении загорелся свет. За незнакомкой таилось что-то на подобии лестничной клетки. Стены были окрашены в темные тона и не блистали радостью. Нацуми осторожно спустилась по лестнице и встретилась лицом к лицу с красной шторой. « Неужели потайная комната? Надеюсь за ней не окажется комната пыток», девушка улыбнулась и с легкостью отодвинула тяжелую штору. За ней оказалась не комната пыток, а огромное пространство. Пройдя вперед, Нацуми очутилась на сцене. Это было именно то место, где примерно два с половиной месяца назад она танцевала на приеме. Вот только на сцене тогда она оказалась проходя другими путями. — И почему это дом не перестает меня удивлять? — спросила сама у себя девушка. Нацуми прошла по сцене и приблизилась к ее краю. В центре огромного зала все также стоял длинный стол, за которым и она когда-то сидела рядом с полчищем вампиров. Вдруг в голове резко раздалась та же мелодия, промелькнул перед глазами тот веер и… та улыбка, тот синий взгляд. Мысли путались, их сковывала музыка, которая становилась давящей и непреклонной. — Нет! — закричала девушка и схватилась руками за голову, — Нет, не надо! Звуки в голове продолжались, но потом в один момент все стихло, и Нацуми расслабилась. — Я схожу с ума, — утвердила она и уже хотела покинуть сцену, как почувствовала что-то странное и до боли знакомое. Нацуми развернулась и снова посмотрела на стол. — Не может быть… Галлюцинации? Болезнь? А может любовь? Может это любовь, которая не желала ослаблять сети? Улети Нацуми хоть на край света, от ее сетей не скрыться, они все равно затянут обратно в особняк Сакамаки. В спертом воздухе витал мягкий и приятный запах. Нацуми узнает его из тысячи и где угодно. Им она была готова дышать вместо кислорода, смотреть на обладателя аромата, как на солнце, жить ради него… Как же сейчас защемило сердце. Она вспоминала озеро… тот закат, его руки и их прикосновения, которые обжигали и охлаждали кожу одновременно, его эмоции. Тогда он открылся ей… только ей… Нацуми всегда ценила его доверие к себе, ценила то, что смогла в нем увидеть, или то, что он позволил разглядеть… В свою очередь она отдала ему всю себя… отдала без возврата. Сейчас девушка поняла, что сама себе больше не принадлежит… Ему и только ему. Сознание отказывалось подчиниться, а сердце забилось с бешеной скоростью, стало тяжело дышать, и по щеке скатилась слеза. Снова раздались звуки музыки в голове девушки. Мелодия… Это была та мелодия, которую она и Шу играли в музыкальном зале… вместе. — Господи! Почему?! Почему?! Когда же ты исчезнешь? Когда ты оставишь меня в покое!!!? Сколько еще мне нужно ждать, чтобы забыть тебя! Сколько?! Почему? Почему именно я?! — истерика и воспоминания захлестнули Нацуми волной и не давали шанса на желанный вздох. Представьте, что вы стоите в море на побережье и рядом с вами сотни людей. Из просторов вод к берегу несутся волны, вот только с ног они сбивают только вас. Вы упорно держитесь и сопротивляетесь силе стихии. Волна окатила вас и потащила за собой в море, ваши ноги хватаются за уходящий из-под ног песок. Получилось, вы устояли. Но море не останавливается, и в один момент этаже волна сбивает вас с ног. Ваш разум и душу окутывает паника, как и вода, захватившая вас в свои железные, холодные объятья. Вы не стоите на ногах, не знаете где верх, где низ. Нет никакой опоры. Под водой вы открываете глаза, но соль моря не дает держать их открытыми, и вы не видите долгожданного неба. Темнота и шум в ушах застилает вас. А потом начинается самое ужасное. Волна накидывает на вас свои веревки и тянет за собой в пучины вод, все дальше и дальше от берега. Кончается самое главное — кислород. Вам нечем дышать, не на что опереться, и не позвать на помощь. То же сейчас происходит и с Нацуми. Шу захватил ее глубиной своих океанических глаз и не желает отпускать на воздух, как бы она не старалась. Девушка не в силах больше кричать, плакать упала на сцену и уже не поднялась. В это время в особняке Сакамаки. После школы закончился традиционный ужин. За столом были все, кроме старшего сына и новой жертвы. Рейджи был вне себя от злости, но хорошо скрывал это под обычной маской этикета. — Все можете идти, — прочеканил он сквозь зубы. Субару встал из-за стола и отправился в " увлекательную» прогулку по особняку. Мысли были заняты чем-то своим и не касались реальности, пока не послышался крик. — Только не говорите, что это опять случилось! — крикнул Субару оставляя вмятину на бедной стене, — Ну сколько можно?! Когда же ты успокоишься!!!? Вампир пошел на последний крик и очутился рядом с дверью в комнату старшего брата. Он втянул воздух — Да он издевается!!! Субару толкнул дверь так, что та чуть с петель не слетела. — Ты хоть бы окно открыл! Не задохнулся еще?! Картина была потрясающая. Шу без одежды валялся в кровати, рядом с ним обнаженная девушка с разодранной шеей. Было такое ощущение, что на неё накинулась стая собак. Розоватые волосы, лежащие на полу, были в луже крови и приняли багровый оттенок. На груди, руках, ключицах, даже на лице были следы укусов, которые уже не заживут. Ее зеленые глаза остались открытыми и красными от слез. Рядом с кроватью валялись обрывки одежды и нескончаемое количество бутылок из-под разных видов алкоголя. Из мебели в исправности были только стол и кровать. Щепки, доски, вешалки, одежда все это находилось в настоящем хаусе. Кое-где были содраны обои, а где-то их было не видно из-за картин кровью. На столе лежали две пустые пачки сигарет, а рядом выкуренное содержимое. Сломанные наушники висели на люстре. Божественный аромат перегара и крови столбом стоял в помещении. — Да тут легче все сжечь и построить заново!!! Вампир ступил в комнату и подошел к брату, смотря на свежий труп. «За эти четырнадцать дней она двенадцатая… в кого превратился мой брат?! Его даже животным нельзя назвать… для животных оскорбление.» — Подъем! Ноль реакции, даже ухом не повел. — Вставай!!! — Субару потряс брата за плечи, тот приоткрыл глаза, — Сколько бутылок на этот раз уговорил?! Мне записать новый рекорд?! — Пошел к черту, — Шу оттолкнул брата. — Я смотрю ты там бываешь часто, может проводишь! На кого же ты похож?! Ты в душе последний раз когда был?! Ты еще помнишь, что такое мыло и вода?! Шу молчал. — Двенадцатая! Ты совсем с катушек съехал?! Сколько можно?! — Шу поморщился от звука. — Потише. У меня голова болит. Субару стоял в ступоре. Конечно, между ним и Шу особой братской любви никогда не было, да и вряд ли будет, но Субару всегда его уважал. Он сам не понимал за что, но уважение было. Может быть из-за того, что считал Шу немного другим… Он отличался от остальных братьев, чем-то чистым и настоящим… Однако, сейчас его представления быстро рушились и падали, как карточный домик. Субару с каждой секундой все больше и больше злился. Дело было не в том, что придется заказывать новую жертву… Нет… Дело было в самом факте: Шу превратился в безжалостного убийцу и насильника… Он даже не скрывал этого, вампиру было откровенно по фигу… Нотации Рейджи на него не действовали, подколки братьев прекратились через два дня после смерти Сузу, когда каждый из них обнаружил в своей комнате жертв старшего брата. Первая оказалась в комнате Райто. Девчонка была повешена на люстре, но умерла она из-за полной потери крови, живот был вспорот. Тогда Райто впервые в жизни испугался трупа. Такая же история повторилась и в комнате Аято. Девушка была прикована к балдахину его кровати лицом к спящему. Аято проснулся из-за того, что на него изо рта девушки капала кровь. После этих случаев уже никто не смел насмехаться над старшим братом. Этой девчонке, которая валялась рядом с Шу повезло больше. Её просто изнасиловали и выпили кровь, особо она не мучилась. — Голова болит? Ну ты и скотина! — Лучше заткнись или… — Или что? Заставишь меня занять её место?! — Субару указал на девушку. Шу поднялся на локтях. — Да. Субару молчал, он знал причину такого поведения. Все знали. Все началось после уезда Нацуми. Первый день прошел спокойно, но это было затишье перед бурей. — Сколько ты еще будешь мучить и себя, и её?! Сколько невинных тебе нужно убить?! — Её? Кого ты имеешь ввиду? — Хватит притворяться дураком! Ты прекрасно знаешь, про кого я говорю. — Нет, — пофигично ответил Шу вставая с кровати и натягивая штаны. — Нацуми… Шу застыл в одно мгновение. Только алкоголь в последнее время заглушал боль в сердце. Вампир мучился каждую секунду, проведенную без любимой, просто сам себе не мог в это признаться. Он страдал, но также ощущал и обиду. Когда он впервые увидел Нацуми с другим мужчиной в кафе, он не поверил, даже решил, что перепутал девушку, но когда Сузу принесла фотографию на которой этот мужик целовал Нацуми… Шу не выдержал, ушел с уроков и понесся в особняк, а там его уже ничто не могло остановить. — Никогда не произноси ее имя. — Неужели ты поверил, что она тебя предала? Ты… Ты вообще мозгами думаешь?! Ты знаешь, я никогда не жалею смертных, но тут… Как тебе только наглости хватило? — Мне наглости?! — Шу повысил голос и повернулся к младшему брату, — Я сам их видел! Сам видел фотографии!!! Она предала меня! Я не хотел верить, но как… Как мне вычеркнуть это из головы?! — Ты мог ошибиться!!! Ты даже не выслушал её?! — Если бы она хотела что-то сказать, то не уехала бы! Почему тогда она решила сбежать?! — А по твоему она должна была перед тобой на коленях стоять?! Ты бы стал ее слушать?! Нет!!! Потому что ты неблагодарная скотина, которая думает только о себе! — Субару, лучше молчи! — Нет! Я молчать больше не буду! Две недели назад ещё морду тебе набить хотел! Так она остановила! Не пустила! Потому что любит тебя и волнуется за такого подонка! Шу замолчал и отошёл к окну. В голове гудело и скрипело. Все эти мысли не давали ему покоя… Субару тяжело выдохнул и достал из-за пояса письмо, перевязанное синей лентой. — Она просила отдать тебе это, если через пятнадцать дней не вернётся… Я думаю, что лучше сейчас, — Субару покинул комнату. Шу приблизился к лежащему на столе свертку, снял ленту и развернул бумагу. На него смотрели строгие ряды изящных иероглифов. Это были стихи:

Мрак, затмение, пустота. Серебристая капель за окном играет в скрипку. Ну, а в сердце пустота, Ибо жизнь моя сошла уж за ошибку. — Открой глаза! — просила я, — Узри же правду! — я взмолилась, Но ты не видел, не замечал, Как слеза моя струилась. Огонь ревнивый разжёг войну, Изменницей прозвал меня, И я одна, словно в бреду, Смерть к себе маня, Иглу в руках своих несу. Ужасной мглы края, Увы, сокрыты от тебя. Ты видишь холод, равнодушье, А я сгораю как свеча, Готова умереть в удушье, Лишь бы не видеть твоего огня. Океан в глазах твоих подобен Аду. Ты забыл о свете чувств моих, Ты забыл об обещании данном, Ты усомнился верности других. Ты забыл об обещании данном!!! Ты забыл о свете чувств моих!!!