Паучья лилия

      Дрожь в теле медленно унималась, но сердце было ещё не на месте. Вода — единственное успокоительное, накатывающее на разгоряченную голову. Она, подобно нежной пелене, успокаивала мысли и приводила их в порядок. Нацуми потянулась к крану и перекрыла горячие потоки. Через минуту на девушке уже была ее одежда, вот только вся мокрая после стирки. Кофта неприятно клеилась к телу и назойливо подчеркивала все его прелести, что сильно смущало девушку. Нацуми руками расчесала и уложила мокрые волосы так, чтобы они прикрывали грудь. «Ты хочешь меня разбудить? Если сейчас проснусь, то у тебя не получится уложить меня обратно в постель — так бы сказал Шу.» Нацуми постучала в дверь и она тут же открылась, на пленницу смотрел надзиратель. Взгляд Тояго не сходил с девушки и, кажется, особое внимание уделял одежде, обтягивающей тело. Нацуми доблестно выдерживала на себе этот взгляд, но то, что на нее смотрят с таким желанием заставляло пленницу поежиться. — Мне нужно было отстирать одежду, а другой у меня нет, — попыталась оправдаться она. От голоса девушки Тояго тут же отрезвел и посмотрел ей в глаза. Дрожь прокатилась по всему телу. Он смотрел в её глаза, пытался найти хоть что-то мягкое и приятное, но видел лишь холод, а где-то и ненависть. Грусти парня не было предела, хоть он этого и не показывал. — Пойдем, — лишь произнес он.       По законам того подземелья девушка пошла вперед. Тояго шел сзади и прокручивал в голове ее слова, выражение лица и яркость глаз. Почему-то хотелось сейчас подарить ей радость, которой сам никогда не испытывал, хотелось вернуть свободу, но и это было невозможно. Трагизм, печаль, скорбь и горе переполняли жизнь молодого человека, но даже под тяжестью смерти он не склонялся, не ломался, и шел… шел к своей заветной цели — месть за свою семью. Это девушка заставляла его пошатнуться, заставляла сомневаться, но не отказаться. То, что она его непреодолимо тянет, Тояго прекрасно понимал и хотел с одной стороны оттолкнуть её, выкинуть из головы, но с другой стороны заключить в объятия. Всё, что в ней было заставляло его восхищаться: смелость и непоколебимость, искренность и честность, самоотверженность и гордость. " Еще больше интересно, что у нее внутри… что на сердце… как она ведет себя с вампирами… меняется ли… и как она любит».       Наконец, они дошли до нужной камеры и железная дверь с единственным скрипом открылась. Нацуми зашла в камеру и почему-то ожидала хоть пары слов от надзирателя, но не получила их… он растворился так же быстро, как и появился. — Аки… Аки… Ши… Мота… Джи… Ха-ха-ха!!! — это были крики сумасшедшей старухи.       Нацуми только сейчас поняла, что на ней нет кандалов, и её руки, наконец, свободны. Девушка двинулась к двери и стала всматриваться в темноту соседней камеры. — Аки… Аки… Мо… Тоши!!!!!!!! — старуха кричала нечеловеческим, страшным голосом, металась по камере. — Кто это? — тихо спросила девушка.       Старуха по имени Яюки тут же бросилась ко двери и схватилась за железные прутья. — Кровь!!! Твоя кровь!!! — то ли молила, толи угрожала Яюки.       Нацуми понимала её желание. Ей было жалко старуху, но Нацуми тут же поняла, что судьба Яюки заслужена её убийствами. — Если ты расскажешь мне все, что знаешь, то я дам тебе свою кровь, — пообещала девушка.       Старуха вновь поменялась в лице. Сейчас она была похожа на старую бабу-ягу или ведьму из старых народных сказок. Морщинистое, дряблое лицо с пятнами и незажившими ранами. Длинный нос, стертый по непонятным причинам в кровь. Эта старуха провела здесь не меньше десяти лет и хоть является вампиром, не могла не постареть. В почти белых, слеповатых глазах Нацуми заметила надежду. — Расскажи мне, — мягко попросила она, — Кто эта старая Госпожа? — Кровь, — старуха, казалось, вот вот расплачется. — Я дам тебе кровь, когда ты ответишь на мои вопросы. — Госпожа? Старая… старая уже Госпожа… Потеря сына… смерть от Молодой уже мертвой госпожи… мальчик… отец… вампир… смерть семьи. — Кто такая старая Госпожа? Назови мне имя.       Старушка рассмеялась острым смехом, но потом вмиг погрустнела и остатки рассудка вернулись к ней. — Имя, Яюки скажет имя… Но кровь… Нужна Яюки кровь. — Имя! — потребовала Нацуми. — Акитоши. Ха-ха-ха…       Нацуми застыла в немом шоке. Как гром среди ясного неба на нее упало заветное имя.       Кабинет. Строгие тона. Стеклянные блестящие стены. Идеальный, ровный, отполированный стол из орешника. Десять мужчин и во главе Король вампиров. На каждом строгий черный костюм, сведенные брови и серьезное лицо. Крики. — Убери свои руки!!! Не смей ко мне прикасаться!!! Убирайся с дороги!!! Немедленно!!!!!!! Послышался грохот. — Госпожа, совещание. Простите, я не могу… — Закрой рот и проваливай отсюда!!! — Госпожа… — Ещё слово и ты лишишься работы!!!       Снова грохот и открылась дверь в кабинет. На пороге стояла разгневанная Акитоши. Глаза горели ярым пламенем, а руки сжимались в кулак. — Карл, будь ты тысячу раз проклят!!! — Акитоши, что ты… — Господа, я прошу вас немедленно покинуть кабинет!       Все немного онемели. Эта женщина перебила политика, бизнесмена и одного из самых уважаемых людей Японии. Она ворвалась в его офис и при всех угрожает ему. Ее крики мигом заставили всех подорваться со своих мест и покинуть кабинет. Дверь закрылась. — Акитоши Матакиджи! Ты перешла все границы! Немедленно объясни мне свою выходку!       Того поднялся со своего места. Его ядовитая, темная аура сбивала с ног и заставляла пошатнуться сами стены, но не старую охотницу. Её ярость и гнев перебивали все потоки тьмы. — Нет! Это ты сейчас объяснишь мне!!! Где Нацуми?!!!       Наконец, Того понял причину её злости. Акитоши на самом деле полюбила Нацуми, словно дочь, а это значит, что госпожа перегрызет за нее шею кому угодно. — Откуда ты узнала? — Какая разница?! Где она???! Что ты с ней сделал?!!! — Её украли… я занимаюсь поисками уже неделю, но нет никаких зацепок. — Твои лживые слова меня не интересуют!!! Заклинаю тебя, Карл!!! Если через два дня я не увижу свою дочь… Реки крови польются подобно горным потокам!!! Я лично обрушу на твою голову всю Японию, и ты захлебнешься своим же ядом!!! — Акитоши… — Два дня, Карл!!! У тебя два дня!!!       Госпожа Матакиджи с огромной силой ударила дверью и покинула кабинет, оставляя Того в полном, как ему казалось, одиночестве и тишине. " Два дня… девчонка… два дня…» — И долго ты ещё будешь сидеть? Два дня не вечны. Того направил взгляд в сторону голоса. — Как она могла это узнать? Ты… Ты рассказал ей. — Меня больше интересует другое, — синие глаза открылись и пронзили льдом родного отца, — Нацуми её дочь? Ты обманул меня. — В чем именно? — Ты думаешь, я не знаю, что связывает тебя и Госпожу Акитоши? Она — это единственный человек, которого ты опасаешься. Ты бы и без моей уступки стал искать Нацуми. — Гениально Шу! Молодец. — Я должен был тебя поторопить. В отличии от тебя, я не обматываю и слов своих не меняю. Найдешь Нацуми — я начну заниматься делами дома. Все! — Акитоши? Ты уверена?! Отвечай! — Кровь!!!       Нацуми отвернулась от двери и стала рыскать по камере. Как ни странно, но нет ни единого камешка или деревяшки, только грязная солома. Нацуми снова кинулась к решетке. — Завтра мне принесут еду. Я найду способ и передам тебе кровь. — Кровь… — Скажи мне… ты уверена, что Акитоши — мать Тояго? — Ха-ха-ха-ха! Девчонка! Думаешь, я дура??? Сначала кровь Яюки!       Нацуми села на пол, она не знала, как передать кровь этой старухе, но знала, что должна это сделать. От этого зависит судьба слишком дорогих ей людей. На следующее утро в камеру, как обычно, зашел один из стражников и поставил на пол поднос с едой. Там были рисовая булочка и стакан воды. Нацуми сидела в позе лотоса и медленно наблюдала за тем, как охранник покидает камеру. Ее взгляд снова упал на поднос. " Ни единого намека на режущие предметы…». Через минуту поднос уже опустел, а дверь в камеру открылась. Страж прошел мимо подноса и устремился к лежащей на соломе Нацуми. Она не шевелилась, что было на руку охраннику. Это был мужчина примерно тридцати пяти лет. Узкие зеленые глаза и бардовые волосы. Лицо неприятное и немного сморщенное. Фигура стройная и сильная, но вот хитрость в глазах отбивала всю красоту. — Наелась, девка? — издевательски спросил он. — Да, спасибо, — голос был холоден и апатичен. — Поднимись, — приказал мужчина. Нацуми даже не шелохнулась. — Сучка, ты меня не услышала?! Поднимись!!! — ответ молчание.       Вдруг страж присел рядом с Нацуми и его худощавая, но сильная рука схватила ее за волосы. Тысячи иголок впились в голову из-за натянутых волос, лицо девушки скривилось от боли. Она недовольно зашипела и попыталась ударить противника, но не получилось. — Что дрянь? Не нравится?! Скоро понравится, когда я отымею тебя как последнюю шлюху!!!       Мужчина с силой толкнул Нацуми на пол. Девушка сильно ударилась головой и не сразу сообразила, что произошло. Нацуми перевернулась на спину и схватилась за голову, посмотрев на руки она заметила кровь. Тут же над девушкой навис охранник, и времени на восстановления сил нет. Он попытался схватить Нацуми за руки, но та в ответ прошлась ногтями по его морде, оставляя кровавые полосы. Это ещё сильнее разозлило стража, и тогда он отвесил девушке смачную пощечину, но и времени терять не стал. Он одной рукой, все же, перехватил тонкие кисти Нацуми и вытянул над головой, прислоняя к полу. Девушка брыкалась, пыталась ударить насильника ногой, но польза была нулевая. Страх снова быть изнасилованной заставлял содрогаться. " Нет!!! Второго раза не будет!!!». Вторая рука стража нагло лапала Нацуми за грудь. Он сильно сжимал кожу и нежный сосок, при этом выкручивая его со всей силы. Послышался пронзительный крик. — Ну, сучка, потекла? Подожди, это только начало!       Страж попытался впиться губами в уста Нацуми, но девушка отворачивала лицо. Тогда он хватал её за подбородок и снова целовал в губы. Его поцелуи были холодными, бесчувственными, животными… в них не было и намека на нежность, от чужого языка у себя во рту Нацуми чуть не стошнило. План спасения пока не посещал её голову и оставалось только бессмысленно сопротивляться. Покончив с устами, страж перенесся к шее, ключицам. Его язык отрывисто и противно скользил по мягкой шее. Вдруг он резко разорвал мешавшую ткань и горячие, сухие губы коснулись нежной девичьей груди. Один сосок он зажал между пальцев, а другой обхватил губами. " Как же мерзко!!! Мерзко и противно! Отвратительно!!! Точно… вот оно!!!»        Путь спасения неярко замерцал и замоячил, но осталось только дойти до манящего света. Сейчас Нацуми пришлось испытать отвращение к самой себе и своим поступкам, но другого выхода просто не было. Девушка прекратила все акты сопротивления и старалась громче выдавливать каждый стон. — Да! Да, — стонала она.       Это явно завело охранника и он оторвался от груди. Его глаза, полные желания и похоти смотрели на девушку. — Прошу, продолжай… — Проститутка, так хочешь меня? — Да скорее… возьми меня! — Сучка…       " Никто никогда не поймет моих тогдашних чувств… я должна была сейчас говорить эту мерзость, чтобы выжить! Шу… прости меня… знай, что я делаю это, только чтобы вновь тебя увидеть…»       Охранник отпустил руки девушки. Вот оно, то чего она ждала, но нельзя было все заканчивать сейчас. Нацуми быстро повернулась и оказалась сверху, укладывая мужчину на пол. Они поменялись ролями. Девушка двинулась вперед и сделала так, что её бедра находились у его лица. Стражник окончательно потерял голову и из-за этого угодил в смертельную ловушку. Нацуми дотянулась до стеклянного стакана и, заведя руку за спину, вернулась к " любовнику». В один момент она разбила стакан о каменный пол. Несколько осколков впились в её руку, и тогда кровь окропила камни. — Ах ты дрянь!!! — опомнился мужчина.       Ответом стал большой осколок стекла, прорезающий сонную артерию. Глаза Нацуми были полны силы и решительности, она ни на секунду не сомневалась в своем выборе. — Никому… никогда, — прошептала девушка на ушко неудавшемуся насильнику, пока тот захлебывался своей же кровью.       Нацуми отступила от грязного тела и ринулась к выходу, ведь дверь осталась открытой. Старая вампирша уже ждала свою плату, прижавшись к прутьям. — Яюки, подставляй ладони.       Старуха тут же вытянула руки вперед и сложила их в надлежащей форме. Нацуми поднесла осколок к руке и сделала осторожный надрез, перерезая вену. Кровь залила запястье и струйкой начала стекать прямо в руки старой вампирши. Нацуми поморщилась от неприятных ощущений, но для нее эта боль была не такой сильной, чтобы пускать слезу. — Достаточно.       Девушка оторвала небольшой кусок ткани от юбки и перевязала рану. Яюки начала пить кровь. Её землистый, цвет лица начал приобретать нормальный оттенок, морщины медленно стали расправляться, а глаза загорелись жизнью. Все раны быстро затянулись. Если бы Нацуми сказали, что та старуха и эта молодая женщина — одно и то же существо, Нацуми ни за что бы не поверила. Седые пряди испарились и утонули в волнах черной ночи, чуть позже стали проявляться желтые локоны. Яюки еще раз облизнула руки, собирая последние капли крови. — Теперь мне нужен ответ.       Пронзительные, уже зеленые глаза посмотрели на Нацуми. Странная улыбка натянулась на лицо. — Видишь, к чему приводит нехватка крови для вампира? Мы слабеем, увядаем, умираем… ответ. Ты хочешь знать, кто такой Тояго… этот самоуверенный мальчишка. Его мать… он похож на неё, но вот внешностью весь в отца, жаль, что не сущностью… почти… его мать — Акитоши Мотакиджи — старая Госпожа. — Но этого не может быть! Её сын давно погиб. — Или, просто я не так хорошо справилась с заданием. Мальчишка жив, и то, что ты сейчас здесь — прямое доказательство. — Но раз так, то почему он не вернется к матери? — О это долгая история. — Не вижу, что бы ты очень спешила, — подколола вампиршу Нацуми. Та лишь хитро улыбнулась. — Ты знаешь плату, девчонка. — Знаю. — Тогда слушай очень внимательно…