Паучья лилия

Шестеро братьев и Юи отправились в школы. Расклад был обычный — тройняшки с утра пораньше хотели полакомиться кровью девушки, но Рейджи обломал всю малину. Вот уже несколько минут братья ведут увлекательную беседу. — Ах… лишь от воображения сердце трепещет, — мечтательно пропел Райто. — Чертов извращенец, — сквозь зубы процедил Субару. — Замолчите… портите музыку, — скучающе произнес старший брат. Нет, дело было не в музыке. Дело было в его мыслях. Ссоры братьев всегда сбивают с толку. Шу старается держаться подальше от вампирского шабаша, происходящего по разным причинам, например, поездка в школу в одной машине. Однако, родственнички всегда рядом, и избавиться от них невозможно. " Они всегда со мной… они и огонь — мое проклятие ". 9 лет назад Тонкая, нежная ручка рыскала по чужой половине двуспальной кровати в поисках клыкастой морды. Нацуми подняла голову и заспанными глазами взглянула на нетронутую подушку. — Соврал, — шутливо проговорила она. Девушка неохотно вылезла из кровати и сразу направилась в душ. Если бы время позволяло, то Нацуми понежилась бы в ванной, чтобы снять всю усталость, накопившуюся за последнее время. Однако, душ — неплохой вариант. Шум воды, капли стекающие по волосам, лицу животу, ногам тоже дарили спокойствие, а с собой забирали тревогу. После водных процедур Нацуми переоделась и направилась в музыкальный зал. Надежда, что Шу в доме, еще теплилась в сердце. Девушка раскрыла двери, но не увидела ни души. Только недописанная картина стояла в центре комнаты. Вчера художник только сделал наброски, хоть на это и ушло несколько часов. Однако, Нацуми уже могла отличить контуры своего лица и лица Шу. Старик придет сегодня после обеда и продолжит создавать это произведение искусства. Пока муж и жена позировали их голоса не умолкали. Они болтали обо всем на свете, и только восклики старика, подобно крикам учителя в школе, заставляли " учеников " молчать. Вообще Нацуми очень нравилась идея Шу. Иметь портрет себя и своего любимого, какая девушка от такого откажется? Нацуми села на стул перед фортепиано и открыла крышку. Девушка нажала на некоторые клавиши в особом порядке и, услышав знакомую мелодию, от скуки закрыла оборвала музыку и закрыла крышку. Нацуми не знала, чем ей заняться до прихода Шу. Сейчас у нее было именно то состояние, когда полно, так не хватавшего раньше времени, но напрочь отсутствуют желание и идеи. Нацуми пересела в мягкое кресло. " Сегодня уже пятый день пребывания в Англии. Осталось всего три дня и один из них в аэропорту. А мы ведь так ничего и не увидели. Ещё и Шу, как назло, где-то пропадает. Ну нет. Сегодня я обязана вытащить его в город. И я это сделаю. А завтра… а завтра будет завтра. ". На часах было десять утра, а Шу все не появлялся. Нацуми уже и не знала, что думать, но тут входная дверь открылась. Девушка встала в стандартную позу " Ты где шлялся? ". Шу стянул с себя пиджак и оценивающе посмотрел на девушку. — Доброе утро, дорогой, — наигранно произнесла она. — Доброе утро, дорогая. Нацуми стойко выдерживала его взгляд, пытаясь показать обиду, но в результате сдалась. — Как ты это делаешь? Это не честно, — Нацуми сделала лицо, как у обиженного ребенка. Шу усмехнулся и, подойдя к девушке, заключил ее в объятья. — Извини, я немного задержался. — Ты будешь мне должен. — И что же? — Дай подумать. Художник придет в двенадцать? — Именно. — А когда уйдет? — Не знаю, но думаю ближе к вечеру. Ну, а что я буду тебе должен? — Прогулку. Сегодня вечером. — Какую прогулку? — Самую простую по улицам старого Лондона. Шу с некой долей недоверия посмотрел на девушку. Нацуми показалось, что он чего-то опасается. Эти ночные поездки на работу все меньше нравились жене. " Что-то есть в этом подозрительное и непонятное ". Однако Нацуми решила не придавать этому большого внимания. — А по каким улицам ты хочешь прогуляться? — Я даже не знаю, но по каким-нибудь тихим и старым, чтобы было меньше людей. Шу улыбнулся и подозрительная аура исчезла без следа. — Хорошо. Нацуми поднялась на носочки и поцеловала вампира в щёку. — Послезавтра мы уже уезжаем? — с грустью спросила девушка. — Да, — также печально ответил Шу. — Ну тогда эти последние два дня будут незабываемыми. Обещаю, — задорно провозгласила Нацуми. — Значит до прихода художника у нас больше двух часов? Нацуми наивно посмотрела на часы, но в это время Шу подхватил её на руки и страстно впился в губы. Нацуми только сейчас поняла мотивы его вопроса, но и сопротивляться не особо хотелось. Девушка положила свои руки на его плечи и на секунду разорвала поцелуй. — Даже боюсь отказаться, ведь не знаю, какова будет кара, — усмехнулась девушка. — И как же мне загладить свою вину? Шу смотрел в её глаза. Солнце… она его солнце, воздух, вода, жизнь. Весь смысл его жизни только в ней. Только ради её улыбки стоит перевернуть весь мир с ног на голову. Если она стоит за его спиной, то не страшно одному восстать против орды врагов, ведь один её голос, прикосновение, нежный взгляд исцеляют самые страшные раны. Она тянет его из глубин зла, смерти, мрака, жестокости и ужаса, тянет за собой, ставит на верный путь, заставляет вдохнуть чистый, святой аромат её волос… и кажется… жизнь обрела свет. — Просто будь всегда рядом со мной, не оставляй меня… никогда. Чтобы не случилось, не забывай меня. Почему Нацуми произнесла такие слова… что-то там внутри заставило это сделать. Что-то тяжелое и страшное, холодное и горячее одновременно. Нацуми завязала новый поцелуй, он был чистым, светлым, горячим. Вот уже четыре часа Нацуми и Шу позируют для картины. Мышцы давно затекли и если бы не сильные руки терпеливого вампира, девушка бы уже упала на пол. Сегодня художник закончил писание карандашом. Нацуми очень хотела посмотреть, что же получилось, но самое малейшее движение, не записанное в сценарии художника, сопровождалось колкими словечками с его стороны. — Господин Аурелио Бруни, мы можем закончить на сегодня? — спросил Шу. — Вы хотите получить хорошую картину? Или вам это не нужно? — Мы уважаем вашу работу, но… Художник перебил слова Нацуми одним сухим взглядом. Он терпеть не мог, когда вмешиваются в его работу, но глаза девушки заставили пойти на компромисс. — Мне нужно ещё час, чтобы запомнить все краски и свет. Тогда я могу закончить картину уже в своей мастерской и прислать вам в Японию. Такой вариант вам устраивает? — Да, — хладно ответил Шу. — Потрясающе, а теперь позвольте мне продолжить работу в тишине. Нацуми прыснула от смеха, эта ситуация и слова старика вызывали улыбку на лице. Хотелось разрядить тяжелую обстановку, а самое лучшее средство — веселие. Старик поднял суровый взгляд на девушку, но та скрыла улыбку и смех под кашлем. Шу посмотрел на супругу и довольно улыбнулся. Наконец, художник запомнил так нужные ему цвета, свет, тени, все остальное и уехал в аэропорт, как сказал он — " догонять улетающий самолет ". Нацуми с улыбкой проводила его и тут же кинулась в спальню. Девушка достала легкое платье в очень мелкий цветочек и кеды с похожим рисунком. Как только она сняла одежду, чтобы переодеться, дверь в спальню открылась. На пороге стоял Шу, сложа руки на груди. На нем были обычные джинсы и футболка с рисунком. Вампир оценивающе посмотрел на жену. — Я смотрю ты уже готова. Девушка ничего не ответила, а схватила с кровати подушку и кинула прямо в лицо вампира. — Изыди, — злобно процедила она. — Ты меня еще святой водой окропи. — Была бы, вылила два ведра. Выйди. — Чего я там не видел? — Я тебе сейчас глаза выколю, так ты вообще ничего не увидишь! — Жду тебя внизу. Шу закрыл дверь, а Нацуми быстро натянула платье, кеды и вышла за ним. Лимузин остановился рядом с каким-то сквером. На улице стояла легкая прохлада, сумерки. Нацуми выскочила из машины и вдохнула свежий воздух, наслаждаясь дыхание природы. Шу вышел прямо за ней, и лимузин уехал. — Ну пошли по твоим старым улочкам. — Суть не в улочках, а в атмосфере. Где еще можно стать обычным человеком как не среди людей? — Ты хочешь стать обычным человеком? — Только на один вечер и все равно рядом с тобой. — Считай, что выкрутилась. — Всё просчитано. Пошли. Нацуми взяла Шу за руку и повела за собой в лабиринт старинных улочек Лондона. У этой прогулки нет цели или задачи, есть только смысл. Ходить между стенами домов, иногда выходя на перекресток и видеть похожие парочки. Наслаждаться каменными дорожками, стертым кирпичом и светом только из окон близких домов. Слышать, как на ближайшей площади, поет молодая девчонка под гитару, а ведь возможно будущая музыкантка и композитор или певица. Слышать звон монет, падающих в чехол от инструмента, слышать ее свободу. Скорее всего бунтарка сбежала от требовательных родителей и поет песни под гитару до утра, а над головой распахнутое, словно окно деревенской избы, небо. Где-то там, над крышами домов купаются птицы в розовых волнах заката, они пролетают сквозь низкие пушистые облака и счастливы от одной мысли — полет. Только в полете, только в небе можно обрести свободу. — Шу, а тебе когда-нибудь снились сны? — Нет… во всяком случаи, я не помню. А почему спрашиваешь? — Подними голову, — попросила Нацуми, — видишь небо, птиц. — Да, и что? — Вот именно, ты не видел снов, и ты не знаешь что такое полет. В небе можно почувствовать абсолютную свободу. Ты рассекаешь воздух, летишь. В этом я очень завидую птицам. — Тебе снился полет? — Да, один из самых лучших снов. Когда он мне приснился мне было тринадцать. Тогда в детском доме нас заставили сделать генеральную уборку. Мы мыли полы, протирали пыль, а потом нас наказывали, если кто-то прохалявил. У нас в группе был один мальчишка, любимчик директора и самый настоящий стукач. Он был своеобразным надзирателем. Во время уборки одна из девочек случайно разбила вазу в комнате воспитателей. Она очень испугалась, и я предложила ей спрятать осколки на время, а на место вазы поставить другую. Мы так и сделали, и если бы не этот стукач, то все было бы хорошо. Он сдал нас воспиталке. — И что случилось? — Ну, а что могло случиться? Перед всей группой девочку решили выпороть ремнем. Это и случилось, а мальчишка смотрел и улыбался. Меня он не видел, и поэтому я осталась в стороне. Однако, я устроила ему потом темную. Он так ревел, когда я привязала его к кровати, просил отпустить. — И что ты сделала? — Ушла на завтрак. Дети в детском доме в свои комнаты с кроватями приходят только вечером, а уходят утром. Мальчишка пропустил завтрак, обед, ужин, а потом я пришла раньше группы и отвязала его. — А позвать на помощь он не мог? — С майкой во рту это сложно. — Ты садистка. — Я борец за справедливость. — А при чем тут сон? — При том, что потом эта зараза сдала меня директору. — Терапия не подействовала? — Нет. — И что же случилось дальше? — Меня заперли в маленькой комнате на целые сутки, без еды, воды, света и туалета. Я тогда спала на бетонном полу, и мне приснился сон. Я стояла на огромном утесе. Передо мной был океан. Огромный, темный, без границ, бушевал шторм. Вдруг земля начала трястись и я полетела прямо в воду. Когда до границы осталось несколько сантиметров я распахнула руки, подобно крыльям птицы и… полетела. Я никогда не чувствовала такой свободы. Это потрясающе, ничто не сравнится с воздухом, полетом и ветром… именно поэтому я люблю смотреть на птиц и вспоминать свой полет. — Когда-нибудь я подарю тебе полет. — И как же? — Пока не знаю, но это произойдет. — только попробуй меня обмануть, — Нацуми по детски надула губы и засмеялась. За этими разговорами влюбленные и не заметили, как наступила но. Темнота окутала землю и кроме редких звезд в небе ничего не было видно. — Хочешь есть? — А сколько время? — Девять часов. — Уже? Шу мотнул головой и тогда Нацуми согласилась с предложением перекусить. Они нашли небольшую кафешку, которая работала до десяти часов вечера. Она была совсем небольшой, но уютной. Всего было семь столиков и половина занята другими людьми. Играла спокойная музыка. Нацуми сразу потянула туда Шу, и они заняли самый дальний столик. Официантка сразу принесла меню, и Шу сделал заказ. — Что ты заказал? — Два кофе и пирожное. — А тебе? — Я терпеть не могу сладкое. — Почему? — Просто не люблю. — Ну как хочешь, только из моей тарелки чур не есть. — Можешь не волноваться. Нацуми улыбнулась. — Шу, я хочу у тебя кое-что спросить. — И что же? — Сколько ты уже учишься в академии? — Очень давно. Тем более что я второгодник. — Ты серьезно? — Да. — Дай угадаю, тебе было лень учиться? — А какой в этом смысл. Я не понимаю, зачем мне стараться ради глупых оценок и корочки. Мне него там учить, потому что я все это давно уже знаю. — И что будет потом? — Ты будешь целую вечность сидеть за партой? — Конечно нет. Когда-нибудь отец оставит мне свое дело, как наследнику, но эта привилегия меня совсем не радует. С самого детства меня учили управлять, быть наследником, именно поэтому я и убегал из дома. — А чего ты хочешь? Кем хочешь стать? Шу задумался. Он и сам не знал. Может потому что никто не давал ему возможности выбирать. Никто не задавал один простой вопрос — " Чего ты хочешь? " — Я не знаю. — А если музыка? — Музыка? — Ты потрясающе играешь на скрипке, фортепиано. Шу решил, что обязательно еще подумает об этом. Эта тема, этот вопрос показались ему интересным и… нужным. — Ну, а ты? Кем хочешь стать ты? — Если честно, то я не думала об этом всерьез, но… я думала о профессии учителя. — Учитель? — Да. Учить детей. Не подростков, а именно детей. — Почему? У тебя много талантов и голова на плечах есть. — Да, вот только я не вижу себя где-то ещё. — А может ты вообще не хочешь работать? — А может и не хочу. Буду сидеть у тебя на шее. Нацуми весело улыбнулась. Девушка пересела на место рядом с Шу и прилегла на его плечо. Официантка принесла заказ, но он пока не интересовал Нацуми. Девушка подняла руку и положила на грудь вампира. Казалось, что она хочет услышать его сердце, которое открыто только для нё одной.