Паучья лилия

      "Все заволокло чернотой. Тишина. Беспросветная тьма. Пустота. Я ничего не вижу. Этот мрак поглощает любого, кто утонет в нем. Он стирает мысли, чувства, память. Память — это единственное что осталось. Я могу только молча вспоминать. Вижу проблеск. Тонкий лучик света. Я часто вижу видения… вижу её лицо, но всегда молчание окутывает её дух. Я могу увидеть её где угодно. Тогда видел у фонтана, поглощенную танцем. А сейчас… только тьма и свет её искрящихся волос. Вижу её лицо. Всегда теплое и нежное ко мне… А глаза… в них нескончаемая любовь, которую я чувствую даже здесь. Но я не могу прикоснуться или приблизиться, не могу сказать ей ни слова, только смотреть и умирать в горе.       Ты тянешь ко мне свою руку. Твои тонкие пальцы немного подрагивают. Как же я хочу схватить тебя за руку. На безымянном пальце покоится твое обручальное кольцо. Ты ушла вместе с ним… а я так и не смог тебя отпустить. Твои губы дрогнули. Ты говорила, у каждого есть своя мечта, каждый чего-то желает. Я хочу… очень хочу услышать твой голос впервые за девять лет. Я совсем забыл его. Если забуду и твой святой лик, то сразу прекращу свое существование. Эти видения — мое спасение и единственное, что ещё заставляет жить. — Шу…       Мурашки пробегают по телу. Нет! Не может быть… Столько лет… и сейчас я вновь слышу твой нежный голос. Не молчи! Только не молчи! Мог бы, упал на колени перед тобой, но даже не шевелюсь. Хочу кинуться к тебе или сказать хоть слова. Невыносимо видеть печаль на твоем прекрасном лице. — Помнишь? На озере. Солнце. Тогда оно светило только для нас. Я видела твою улыбку, слышала смех. Наслаждалась каждой секундой, проведенной в твоих объятиях. Я молила Бога, чтобы он не разлучал нас, но…       Не говори! Прошу не говори о Боге… Я проклинаю его. Ненавижу. Верю, что он есть, но там он смеется надо мной. С каждым прожитым днем я все чаще слышу обращения к Богу от жертвенных невест. Я вижу, как они льют слезы, умоляют, падают на колени. Не слышит… Бог не слышит… Что это за Бог, раз он заставляет безвинных девушек страдать и лишь молча взирает на их страдания??? Что это за Бог, раз он отнял тебя у меня??? Что это за Бог, раз не дает мне умереть??? — Пусть сейчас я и ухожу, мы встретимся там, на островке среди океана алых лилий под тяжелыми косами ивы. Я буду ждать тебя там вечно. Для нас не существует ни Ада, ни Рая. Мы воссоединимся там… Я ухожу… Когда небо будет плакать, когда оно пожелает сжечь землю молнией, вспоминай обо мне.       Последние слова срываются с твоих розовых губ. Хочу сказать. Хоть что-нибудь вымолвить, но не могу. Я никогда… слышишь? Никогда не забуду тебя. Твой образ тускнеет… Нет!!! Нет, прошу! Не уходи снова! Не оставляй меня одного!!! Последними меркнут твои ясные глаза и я проваливаюсь в бесконечную тьму оглушенный своим криком. "       Открываю глаза. Лишь сон… Я уже и забыл что это такое… Единственное, что ещё приносит радость так это сны и видения. Они хоть иногда не дают сердцу умываться кровью. Я не знаю, как их вызвать… не знаю. Мне только и остается, что жить от одного сна к другому. Я опять сижу в этом склепе. Заснул здесь, прислонясь к холодной стене. Ненавижу это место… ненавижу запах смерти, а он тут самый сильный. Даже я чувствую холод скорбных камней, пробирающий до костей. Смотрю в окно и вижу самое страшное место во всем мире. Надгробие… твое надгробие… 9 лет назад       " Просыпаюсь рядом с тобой. Вижу твое лицо, которое находится под печатью сна. Улыбаюсь, ведь обожаю смотреть на тебя спящую… В эти моменты ты становишься такой мягкой, нежной, милой и беззащитной, что сердце трепещет. Осторожно, чтобы не разбудить провожу пальцем по твоей щеке. Мы проспали. Перелет ужасно утомил тебя, и ты затянула меня с собой в теплую постель в руки сна. Я не сопротивлялся, ведь так люблю даже ночью прижимать тебя к себе и вдыхать твой аромат… дышать только им. Проспали… слышу стук в дверь и проклинаю нарушителя тишины. Быстро натягиваю штаны и тихо подхожу к двери. — Чего тебе? — тихо шепчу младшему брату. — Рейджи в ярости, мы ждем тебя у машины, — Субару сказал это и испарился.       Если бы не важные дела в школе, то послал все к черту и остался с тобой, но нужно, нужно ехать.       Уже подхожу к двери, ловлю на себе недовольные взгляды младших братьев и понимаю, что это меня совсем не волнует. Слышу топот и твой голос. — Шу…       Поворачиваюсь и вижу тебя в одной сорочке. Ты стоишь на лестнице в полумраке. Не я один смотрю на тебя, Нацуми! Могла бы и халат надеть! Кидаю на тебя вопросительный взгляд. Ты закатываешь глаза. — Да ладно тебе, — слышу твой ещё немного сонный голос, — Подожди меня.       Ты торопливо спускаешься по лестнице и уже через несколько секунд стоишь рядом со мной. — Что случилось?       Слышу недовольную тираду Рейджи по поводу твоего внешнего вида и спиной чую улыбку на лице Райто. Поворачиваюсь к ним и затыкаю одним взглядом. Не ошибся… Райто лыбился… уже нет. Ты подошла ко мне, сразу чувствую тревогу в каждом шаге. — Шу, не уезжай сегодня, — просишь меня.       Да если бы только мог, остался бы с тобой и не на миг не отпускал. — В чем дело? — Не знаю… Можешь остаться со мной сегодня?       Слышу печаль в твоем голосе и настороженность. Почему? Ты продолжаешь. — Мне неспокойно.       Кладу свои руки тебе на плечи и чуть наклоняюсь. — Не вешай нос, — улыбаюсь, — вернусь через восемь часов и пятнадцать минут. Хорошо?       Провожу пальцем по твоему немного вздернутому носику. Улыбаешься. Так люблю твою искреннюю улыбку. — Хорошо, — отвечаешь ты, — Но будь осторожен.       Лишь улыбаюсь и нежно целую тебя в лоб. — Не волнуйся.       Отпускаю тебя и иду к машине. Чувствую, как ты смотришь мне в след, подходишь за мной к двери. Поворачиваюсь и вижу твои глаза… мои глаза, любимые, ненаглядные. Ты стоишь, облокотившись на деревянную дверь… твой образ расплывается вдалеке.       В школе были дела, связанные с дальнейшим поступлением в университет. Я подал заявление о срочной сдаче экзаменов и переводе на первый курс. Для директора это было неожиданностью. Еще бы? Второгодник приходит и просит о сдаче экзаменов. С ухмылкой подписывает бумагу и говорит, что могу приходить завтра в восемь вечера. Учтиво, как того требует порядок, кланяюсь и исчезаю за дверью. Теперь можно ехать домой. Братья ждут в машине. Без лишних вопросов едем домой. Я почти счастлив. Для полной утопии не хватает увидеть тебя. Практически считаю секунды. Скоро уже приедем.       Наконец машина подъезжает к дому. Мои глаза закрыты, музыка играет в наушниках. Тереблю на пальце обручальное кольцо. Со дня обручения я его не снимал, оно всегда со мной. Машина останавливается и я слышу шепот брата. — О Дьявол…       Открываю глаза и смотрю на него. Никогда не видел такого в глазах Рейджи. Ужас… Настоящий ужас. Смотрю на остальных. Все они смотрят в одну сторону, и никто не может сказать ни слова. Перевожу взгляд в окно и… и… Немею…       Нет… не может быть… только не… только не это. Нет!!!       Наушники выпадают из моих ушей. Я рывком открываю дверь и бегу… бегу как можно быстрее. Тяжелые ворота отлетают в сторону. Камни дорожки содрогаются под моими шагами. Моё проклятие… вот оно… прямо передо мной. Страх, ужас давят грудь. Не может быть!!!       Огонь… Огонь… Огонь охватил наш дом. Я слышу треск, свист, грохот. Чувствую запах гари. Языки злого пламени поднимаются над моим домом… Нашим домом. Огонь… Правое крыло уже совсем сгорело, остался лишь каркас здания. Выгорело все дерево, бумага, остались только камень и бетонные плиты покрытые сажей. Левое крыло полыхает словно праздничный костер. Огонь… Огонь… он отражается в моих глазах, сжигает мое сердце и разрушает душу. Правое крыло дома… там… там твоя комната!       Я срываюсь с места и несусь к дому. Чувствую жар кожей, задыхаюсь от летающего в воздухе пепла. Молю… Впервые в жизни молю Бога о спасении… молю о том, что бы… все растаяло словно сон. Я готов был сейчас поверить в Бога… готов бы был на все. Услышь же меня Господь!!! Не убивай… не убивай…       Я ступаю на горячие камни, покрытые сажей. Прохожу сквозь ряды огня, заглушая страх. Поднимаюсь по остаткам лестницы наверх. Продолжаю молить… Бегу по некогда красивому коридору. Сейчас остались лишь бетонные плиты и куски дерева. Все черное, везде дым. Но… Я бегу. Бегу сквозь свой кошмар прямо туда. Толкаю ногой стоящие передо мной угли, ранее дверь в твою комнату. Послышался грохот. В комнате практически ничего не осталось. Кровать на которой я спал сегодня ночью превратилась в тлеющие угли. Вижу разбитое зеркало, его осколки скрыты под пеплом. Шкаф, комод, диван, кресло — все это уже давно было предано огню. Идеальный белый паркет покрыт пеплом. Шаг… Второй… Третий… Четвертый…       Падаю… падаю перед тобой на колени. Умираю… Умираю в немом крике. Время остановилось. Мир остановился. В легкие вместе с воздухом попадает горький пепел, но и это мне не важно. Весь жар комнаты обжигает мою кожу, но внутри поселился вечный холод, который вымораживает все живое. Тяну к тебе руки, но не могу прикоснуться. Не вижу… Не вижу… Нет больше тебя… Ты… Сгорела в огне… Очертание твоих рук, ног, груди, головы. Я даже не вижу твоего лица. Не могу ничего разобрать. Остались практически одни кости. Все… все покрыто пеплом. Если бы мне сейчас сказали, что это не ты… Я бы даже в это не смог поверить. Под слоем сажи и пепла я вижу на твоем безымянном пальце обручальное кольцо. Рядом с тобой на полу лежал твой семейный медальон.       Не увижу больше, не прикоснусь к твоей нежной, к твоим светлым волосам. Не увижу больше твоих серо-голубых глаз, в которых всегда была жизнь, любовь и воля. Не увижу больше, не прикоснусь к тебе, не услышу нежного голоса, ведь тебя убило мое проклятие… — Нет… Нет…       Тихо вырывалось это слово из моего горла. Каждое движение или даже вздох отдавало резкой болью. — Нет… Нет…       Что-то сломалось внутри. Я умер сейчас. Умер здесь рядом с тобой. Нет тебя, Нацуми! Нет больше моей любимой! Нет той, кто держала меня в жизни! Нет тебя!!! — Нацуми… Нет!!!       Я слышал свой крик. Никогда я так не кричал. Как больно… как же больно. Как же хочется вырвать сердце из груди и раздавить его, чтобы оно не билось. Моя душа горела в огне боли. Моя плоть выгорает и остается лишь леденящая пустота. Как же хочется кинуться в объятья смерти. Как же хочется проклинать Бога. — За что???!!! За что ты убил её???!!!       Хватаюсь руками за голову. Кричу что есть сил. Бью руками по полу. Слезы катятся из глаз. — Будь ты проклят!!! Будь ты проклят, Бог!!! Кем бы ты не оказался!!! Будь проклят!!! НЕЕТ!!!!!!! НЕЕЕТ!!! Нацуми!!!       Как бы я хотел сейчас хотя бы прижать тебя к себе. Хотя бы коснуться! Но и этого я не могу сделать. Я вижу тебя, но не могу ничего сделать!!! Я могу лишь бессмысленно тянуть к тебе руки и кричать!!! Могу лишь умереть рядом с тобой здесь и сейчас!!! Смотрю по сторонам и ищу хоть что-нибудь, чем можно прервать мою никчемную жизнь. Тут я вспомнил о кинжале, который подарил тебе. Где? Где же он??? Начинаю рыскать руками по полу. Мои пальцы утопают в горячем пепле. Наконец, нахожу его совсем рядом. Судорожно хватаю оружие за рукоятку. Сгибаюсь над ним и практически прислоняюсь к полу головой. — Я скоро приду к тебе, любимая… Иду… уже иду.       Направляю серебро прямо, в сердце и в последний раз открываю глаза. Вот оно долгожданное дыхание смерти… Вот они врата Ада, но перед этим я увижу тебя на небесах. В последний раз обниму, поцелую и отправлюсь в адское пекло. Как же этого мне сейчас хотелось… но моё проклятие только начало действовать… Даже умереть я не могу. Чувствую, как руки братьев вырывают кинжал и откидывают в сторону. Слышу их голоса, обращения к Дьяволу и всем чертям Ада. Открываю глаза и вижу перед собой Райто с Аято. С силой отталкиваю их и, не видя больше преград, несусь к телу Нацуми. Вдруг передо мной оказывается Субару. — Убирайтесь все!!! Убирайтесь!!!       Пытаюсь оттолкнуть его, ударить. Хоть что-нибудь сделать. Кричу, они видят мои слезы… ну и пусть. Мне уже ничего не страшно. Ничего для меня важного больше нет… ничего… пусть видят мою слабость, пусть делают что хотят, но только бы дали умереть. Субару пытается что-то сказать, но ведь и сам не в лучшей форме. Смотрю на него и вижу в глазах ту же печаль и боль, что и у меня… Он обхватывает меня руками и не пускает дальше. Сильный, он очень сильный, и сейчас я не могу даже оттолкнуть его. Он по братски обнимает меня и не пускает к телу любимой. Что-то говорит, не слышу. Уже ничего не слышу, ничего не говорю. Ярость и гнев затухают на смену приходит лишь пустота. Только пустота заполняет все нутро. Субару, Аято и Рейджи оттаскивают меня все дальше от Нацуми. Я уже не сопротивляюсь. Вижу, как Райто присел рядом с её сгоревшим телом. Он снимает шляпу и кладет рядом, опуская в пепел. — Уйди… Уйди от неё, — практически молю я младшего брата.       Он поворачивается ко мне. Я уже вижу не своего пошляка брата, который смеется надо всеми чувствами, кроме похоти. Я вижу парня, который тонет в печали и грусти, глаза которого пусты, они померкли. И ты… и ты тоже… — Не трогай её, — все тише молю я и падаю в пустоту.       Я открываю глаза. Ничто не колеблет мою пустую душу, ничто не заставляет сердце биться. Горе… вечное, холодное, пустое горе. Что это такое? Вот так живешь, кажется, что все есть. Роскошный дом, дорогая еда, одежда, машины. Даже вечное бессмертие. У тебя кучи денег. В любой стране почти каждый знает твою фамилию и склоняется под силой твоей власти. Все есть… Живи и радуйся. К этому стремится каждый человек, но только такие как я понимаем, как все это бесполезно, глупо и бессмысленно. Да, у тебя есть все, но нет ничего. Нет того, ради кого ты можешь отдать все это, отказаться. У меня был такой человек — моя любимая женщина, моя любимая жена. Ради неё я готов был отказаться от денег, власти, титула, бессмертия. Я мог вместе с ней жить в какой-нибудь занюханной квартирке и быть по настоящему счастливым. Нацуми умерла, а вместо неё пришла пустота. Я любил… по настоящему любил её… и сейчас люблю. Я мечтаю, только и мечтаю о том, чтобы воссоединиться с ней в смерти. Когда пусто внутри тебя совсем не волнует жизнь, смерть, курс валюты, скандалы высшего света, политика, проблемы мира и вообще мир в целом. Ничто не заставляет сердце очнуться от уже вечного сна.       Смотрю по сторонам и не понимаю, где нахожусь. Эта комната мне совсем не знакома. Я лежал на кровати. Темно. Видимо ночь. Какая разница… Встаю с кровати, понимаю, что из одежды на мне только штаны. Кисти перебинтованы. Выхожу из комнаты и иду в темноту коридоров. Не знаю зачем. Какая разница… Я прекрасно помню, что произошло… Не хочу… не хочу ничего… Пусто… так пусто внутри… И я потерялся… потерялся в этой пустоте и не хочу выходить… Какая разница…       Иду по коридору. Слышу голос. Иду на него и выхожу в большой зал, освещенный одной люстрой. Стою на небольшом подобии балкона, от которого вниз идет лестница, ведущая в саму гостиную. В центре стоял большой синий диван, два кресла, стол. По стенам большой книжный шкаф, небольшой комод. На стенах висели картины. Камин, а в нем огонь. Мурашки пробежали по телу.       Субару стоял прислонившись к стене. Аято и Канато сидели в креслах. Рейджи один был на диване. Райто прислонился спиной к наружной спинке дивана, сидя на полу, и смотрел в огонь. Что он там видел? Ничего кроме углей… Как только я вышел на свет, Рейджи замолчал. Я даже не слышал, что он говорил. Какая разница… Все посмотрели на меня. Я молчал. Смотрел куда-то в пустоту. Что я хотел увидеть. Ничего…       Я спустился по лестнице под пристальными взглядами братьев. Подошел к коричневому дивану, стоящему рядом с камином, и лег на него ногами к обители огня. Я подложил руки под голову и закрыл глаза. Тишина. Ничего меня сейчас не волновало. Где я? Этот дом мне был не знаком, ведь я тут ни разу не был. Кто я? А этого знать уже не нужно, ведь не имеет смысла. Я хотел быстрее все закончить. Каждая секунда на этом свете лишь угнетала меня. — Где она? — почти шепчу я.       Мой голос сильно охрип, я его почти не слышал. — Её тело на алтаре в мавзолее. Готово к похоронам, — ответил Рейджи.       Это все, что мне нужно знать. — Где мавзолей? — я почти забыл, что это не наш особняк. — Я отведу тебя, — без эмоций проговорил Райто.       Мой брат встал с пола и побрел к выходу. Я поднялся с дивана и молча пошел за ним. Остальные лишь проводили нас тишиной.       Я шел за Райто даже не запоминая дороги. Брат шел молча, что было не похоже на него. Наконец, перед нами появилось небольшое каменное строение. Оно было окружено деревьями и кустами. Справа от него было, кажется озеро. Несмотря на то, что на мне были только штаны, я не чувствовал холода. Вообще ничего не чувствовал. Я не знаю, сколько спал… лучше бы не просыпался.       Райто остановился перед входом во внутрь. Я поравнялся с ним и посмотрел вперед. Как и говорил Рейджи, на каменном алтаре лежало завернутое в белую ткань тело моей любимой. Рядом стоял подготовленный гроб из белого дерева, ткань внутри тоже была белой. — Я помогу тебе, — послышался голос Райто.       Я молчал. Делай что хочешь. — Лопата есть?       Райто вышел из мавзолея за инструментом, а я подошел ближе к её телу. Сквозь ткань я видел страшные цвета. Я протянул руку и кончиками пальцев через шелк коснулся её головы. Слеза скатилась по щеке. Не могу… Не могу жить без неё… Я хотел… так хотел прожить с ней всю жизнь. Обратить в конце лета. Я хотел жить с ней в одном доме, спать в одной кровати. Хотел создать семью. Настоящую семью, которой у меня никогда не было и уже не будет. Все пропало… все исчезло… все сгорело… — Вот, — Райто принес две лопаты.       Я повернулся к брату, взял инструмент и пошел на улицу. Какое место выбрать, я не знал. Я зашел за мавзолей и среди деревьев нашел небольшую полянку. Здесь. Райто неотступно следовал за мной. Я воткнул лопату в землю.       Через полчаса могила была готова. Она была не очень глубокая. Я и Райто вымазались в грязи, но ни я не он этого не замечали. Почему он решил мне помочь? Не знаю… Какая разница. Я стоял рядом с этой ямой… Смерть, как же сейчас я чувствовал смерть…       Я развернулся и пошел за её телом. Райто шел за мной. Тишина, мертвая тишина. Как только я зашел в мавзолей, увидел остальных братьев. Я провел взглядом по каждому, но ничего не сказал. Зачем что-то говорить? И так все понятно… Я прошел мимо них прямо к телу. Обойдя алтарь, я встал прямо за ним. Сжал в руках ткань. Братья окружили алтарь и тоже схватили ткань. Мы вместе осторожно подняли тело Нацуми и переложили в гроб. Позже мы вшестером несли этот ящик к яме. Даже Рейджи не побоялся испачкать костюм. Каждая секунда становилась последней и каждый из нас это понимал. Она стала для каждого чем-то своим.       Мы все стоим рядом с её могилой. Надгробия пока нет… потом. Тишина. Пустота. Мрак. Хватит… Хватит с меня мучений. Умереть бы быстрее… — Субару, — позвал я.       Брат поднял на меня взгляд. Сейчас я видел в нем ребенка. Его взгляд, выражение лица почему-то напоминали мне его детские черты. Он был такой же на похоронах его матери. — Дай мне кинжал, — просил я.       Субару удивился и замотал головой. — Шу, не надо.       Разве я его слышу? Разве я еще хоть что-нибудь слышу? Ничего… — Дай мне кинжал. — Шу… — Дай мне кинжал и прекрати эту чертову жизнь. Даже не вздумай хоть что-то сказать про Бога. Если бы он был таким, каким его представляют, то он был бы милосерден. Я давно бы уже перестал мучаться и лежал бы вместе с ней. Дай мне этот кинжал. Прекрати мои мучения.       Я говорил тихо, спокойно. Не хотелось кричать, истерить… Ничего... — Даже не думай о смерти, — послышался голос сзади.       Я узнаю его где угодно. Узнаю из тысячи. Что он здесь забыл? Зачем вообще пришел? Когда ему было дело до нас? Того Сакамаки собственной персоной. Отец подошел ближе. Все кроме меня смотрели на него. — Ты наследник семьи и умереть из-за какой-то девки я тебе не позволю. — А я тебя не спрашивал. Я жить не буду…       Отец повернул меня к себе лицом. Я смотрел в его глаза. Говорят, что перед взглядом великого Того каждый становится трусом и готов ползать перед ним, но не я. Я уже ничего не боюсь… Ничего… — Хорошо, умирай. Можешь делать с собой все что хочешь. Однако знай, что после твоей смерти я сразу раскопаю её могилу и сделаю то, что никому даже в голову не придет.       Эти слова… Вызвали мой мертвый гнев. Могила — это все, что у меня осталось от нее. Он — дьявол. Даже на том свете не может оставить её в покое. Даже в смерти не может позволить мне быть с ней. Ненавижу! Я бы хотел убить его здесь и сейчас, но прекрасно понимал, чем все обернется. Я не позволю тронуть её могилу. А это значит, что… Вечные муки… Сотни, тысячи лет я ещё буду здесь… Я буду жить… нет не жить и даже не существовать… Я мертв. Лишь мое тело останется в миру. Я буду ходить по этой земле, дышать этим воздухом. Но все равно мертвый… — Вот и хорошо, — сказал мой отец, — а замену мы ей быстро найдем.       Что? Что он только что сказал???! Замену? Я не успел даже похоронить Нацуми, как он уже говорит… о замене. Нет… не позволю… ни за что! Никакой другой женщины не будет! Никогда!!! — Что ты сказал? — Есть у меня друг. Вампир из древнего рода. У него прекрасная дочь… — Замена?       Того нахмурился. — Сын, ты наследник… —  Никто не заменит ее. Я никого больше к себе не подпущу. Никого и никогда! Ни одна женщина её не заменит, — я говорил тихо, но каждый был уверен в моих словах, кричать совсем не обязательно, — А если ты все-таки попробуешь закинуть мне свое протеже, убью на месте и даже не подумаю о сожалении. — Тогда ты знаешь, что будет с телом твоей ненаглядной. — Тогда ты знаешь, что будет с твоим сыном.       Отец смотрел на меня. Я разозлил его не на шутку. Ну и пусть. — Оставь меня в покое… не трогай ни меня, ни её. Хоть раз в жизни поступи по человечески. "       Эти воспоминания одновременно для меня и жизнь и смерть. Я уже смирился со своей участью. За те девять лет, что прошли с момента смерти Нацуми ничего практически не изменилось, кроме того, что все человеческое умерло во мне. Я забыл о жалости, о сострадании… обо всем, о чем говорила Нацуми. Люди стали для меня лишь едой и я признаю, что ничем не лучше обычного убийцы. Я никого не пускаю в свое мертвое сердце, никому не верю, никого не люблю. Моей радостью являются ведения и возможность приносить на могилу моей жены ее любимые цветы — Паучьи лилии.