Сердце дракона

      Дни сменяли друг друга. Казалось, с тех пор, как сменился хозяин земли, Белль стала выглядеть лучше и немного спокойнее. Но вечерами, когда она приходила в ангар, устало опираясь о бок дракона и читая одну из любимых книг, Голд мог видеть в ее взгляде все не утихающий огонек беспокойства. Он знал, что Гастон и Белль все еще думали над тем, как раздобыть денег. Зимой любые продажи шли медленно, что было ожидаемо. Каждый житель деревни готов был пожертвовать комфортом, лишь бы у него хватило денег на более необходимые для выживания зимой вещи: еду, теплую одежду, оплату за землю. Именно исход зимы показывал, кто умеет рассчитывать свои силы и смотрит наперед. Дракон чувствовал легкое беспокойство и капельку стыда за то, что не смотря на то, что он выкупил землю, ему необходимо было собрать деньги с Белль. Но на это у него были свои причины. Хотя, видя то, как она хмурится во время чтения, сбиваясь со строчек и иногда замолкая посреди предложения, отстранено смотря сквозь книгу, он все отчетливее начинал понимать, что Белль была куда упрямее, чем казалось со стороны.       Неделя истекала, а денег у них не прибавилось. Голд знал это по крикам, исходившим из дома. По безуспешной торговле в деревне, когда он изредка выходил прогуляться, когда ему позволяли силы. Чем больше близился срок оплаты, тем более раздраженной была Белль, и тем более ворчащим становился Гастон. Это приводило к пререканиям, переходящим в перепалку. В один из таких дней Голд услышал, как хлопнула входная дверь дома и через минуту в ангар, яростно пыхтя, ворвался Гастон. Дракон поначалу дернулся, насторожившись, ожидая, что в таком состоянии от безвыходности мужчина вполне мог нарушить любые запреты Белль и напасть на него. Сколько бы не было добра от этой семьи, сколько бы их поступки не убеждали в обратном, Голд все еще не мог побороть свои привычки, свой страх. Он всегда знал, что если человек зол или разочарован, а рядом, хоть и не прикован, но есть ослабленный дракон — то жди беды.       — Что ты так на меня смотришь? — буркнул мужчина, почувствовав на себе настороженный взгляд. — Это все из-за тебя, между прочим.       Голд удивленно вскинул брови, нервно переступив с лапы на лапу. Откуда он мог узнать? Неужели он видел, как…       — Говорил же Белль, что ты не стоишь таких денег. Еще и новый хозяин этот, не известно, как он поступает с должниками. И никто ничего не слышал о нем. А мы с Белль пытаемся, ей едва удается продать что-то, я пытаюсь, как могу, но кузнец мало кому нужен зимой, и…       Дракон облегченно выдохнул, осознав, что мужчина ничего не знал, он был настолько огорчен, что начал ходить из стороны в сторону, бормоча свои оправдания, ища хоть один способ помочь Белль. Настолько забывшись в своем горе, даже упустил тот факт, что расслабленно расхаживал перед носом дракона, самого опасного существа на планете. Он даже не отреагировал на предостерегающее рычание, когда Голду надоело его слушать.       -… а обещали очень суровую зиму, еще не зима, а уже холода и… Ай! Какого черта?! — Гастон накрыл рукой ноющий затылок и резко повернулся к смотрящему исподлобья дракону. — Что ты творишь, ты не понимаешь, что…- он замолк, заметив у ног что-то блестящее. Потерев ладонью ноющую точку, он наклонился, подняв с земли золотую чешуйку. — Погоди, это же… — мужчина замолк, под тяжелым, немигающим взглядом дракона.       — Эм… мы оба правильно понимаем, что ты только что кинул в меня свою чешую? — дождавшись медленного кивка, Гастон неловко покрутил ее пальцами. Чешуя была не маленькая, но все еще могла поместится на ладони мужчины. Она отливала золотом, что было редкостью для этого дракона, только в определенных местах, в определенном настроении и лучах света, можно было сказать, что дракон был больше золотым, чем зелено-золотистым. Но кто обращал внимание на это ранее?       В ожидании долгого мыслительного процесса, Голд лениво наклонил голову, медленно зализывая небольшую рану на запястье, на том месте где мгновение тому была так раздражающая его выломанная из общей массы чешуйка. Ее проще было удалить, чем терпеть этот дискомфорт. Но открытый участок кожи не позволял об этом так быстро забыть. Его слюна была достаточно лечебной для него самого, но даже на это требовалось время.       — Ты в своем уме? Белль потратила на тебя уйму мази и своего времени, чтобы твоя кожа зажила, а ты просто берешь и отрываешь от себя это?! — Гастон яростно потряс чешуей перед носом дракона, вызвав у того удивленный вздох. — Голд, она стоит целое состояние, тебе не стоит разбрасываться этим, потому что… — мужчина замолк под тяжелым многословным взглядом этого умного существа. — Ты. ты даешь это мне? — дождавшись его кивка, Гастон неловко откашлялся. — Тебе не стоило, мы с Белль пытаемся и… Эй, ты куда? — надоев слушать его оправдания, Голд решил поспешно покинуть этот ангар. У него было еще несколько дел, прежде чем ему удастся воплотить свой план в реальность.

***

      Гастон растерянно прохаживался по рынку. Он прекрасно осознавал ценность и значимость того, что для него сделал Голд. Оставалось найти на рынке того, кто способен бы заинтересоваться этим, оплатить, а так же не проявить должного интереса к тому, откуда же у него действительно оказалась эта чешуя. Мужчина вглядывался в прохожих, приезжих купцов и торгашей, необходим был кто-то, чей вид и манеры говорили о том, что ему по карману была такая мелочь. Уже несколько часов он ходил меж рядов, всматриваясь в людей, не зная, к кому следует подойти. Гастон был уверен, что Белль значительно лучше него разбирается в людях и ей бы не понадобилось так много времени на принятие решения, но с другой стороны она бы в жизни не взяла у Голда то, из-за чего или благодаря чему, Гастон сейчас мерзнет.       — Мне кажется, или вам необходима помощь? — кто-то с сильным акцентом обратился к нему за спиной.       — Не думаю, что вы… — развернувшись, он замолк, с интересом изучив стоящего перед ним невысокого мужчину. Его посох был из темного дерева, сам он был облачен в тончайшую искусно сделанную кожу и шелк. Остроконечное пальто, прикрывавшее его шею и защищавшее от холода, красноречиво говорило о достатке этого мужчины. — Ах, возможно да. Вы купец?       — Не совсем, — уклончиво ответил незнакомец, усмехнувшись. — Скорее путешественник. Но всегда балую себя чем-то интересным с каждого уголка мира. Возможно, вы можете подсказать что-то, что может удивить меня в этой деревне?       Гастон нахмурился, изучающе скользнув взглядом по мужчине, колеблясь в ответе.       — Не думаю, что вас может что-то удивить именно в этой деревне.       Уголок рта незнакомца подернулся, но его лицо осталось невозмутимым. Гастону стало не по себе от его тяжелого, немного знакомого ему взгляда, но качнув головой, он быстро сбросил с себя это наваждение. Такого просто не могло быть.       — Что ж, видимо я ошибся, — пожав плечами, отозвался мужчина. — Возможно, в будущем меня постигнет большая удача. Всего доброго.       — Постойте, — окликнул его Гастон, едва мужчина отвернулся от него. Он решил рискнуть не смотря на подозрительность в поведении этого незнакомца. Ему, им, необходимы были деньги.       — Да?       — Я сказал, что не думаю, что что-то может удивить вас в этой деревне. Но это не значит, что у меня нет чего-то, что не сможет просто удивить вас, — оглянувшись по сторонам, он протянул незнакомцу ладонь, в которой что-то блестело. Потянувшись чуть вперед, мужчина удивленно вскинул брови, увидев причину блеска, а затем неуверенно посмотрел на Гастона.       — Это то, о чем я думаю?        — Именно.       — Но откуда у вас…?       — Пару выигрышей в карты то тут, то там, я был чертовски удачлив в прошлом месяце.       Незнакомец усмехнулся, не ожидавший такой искусной лжи от этого увальня. Потребовалось несколько мгновений, чтобы определить цену и поторговаться. Ради приличия. Каждый купец, а может и не купец, просто обязан был сбить цену. Но в итоге обе стороны остались довольны. Мужчина с посохом быстро растворился в толпе, когда его привлек внимание один из торговцев из Аграбы, привезший необычные позолоченные книги. А Гастон с деньгами в кармане и тяжелым сердцем направился к Белль. Ему придется лгать ей, то, что он не делал с самого детства. Это было необходимо для их общего блага. Она обязана была забрать эти деньги и выплатить долг этому чертовому новому хозяину, кем бы он ни был в этот раз. Но что-то Гастону казалось, что любой другой хозяин должен был быть лучше Кита.       Голд хотел наведаться к Белль в облике человека в этот же день, и ему едва удалось отвлечь свое внимание от навязчивых мыслей новым приобретением книги. Он был очень удивлен, заметив этот экземпляр у одного из купцов, ему казалось, что спустя столько столетий, подобные книги исчезли, но нет. Люди все еще писали их, передавали свои знания и опыт. Что могло и радовать и огорчать одновременно. Хотя он знал, кого эта книга точно обрадует. Необходимо было выждать чуть больше суток, и тогда он сможет поговорить с Белль вновь, увидеть ее, возможно, добиться своего. Усмехнувшись, он направился обратно в ангар, не забывая об осторожности.

***

      В назначенный день, спустя неделю после их первой и последней встречи, он решает прийти к ней днем. Не слишком рано, но достаточно вовремя, чтобы, как он надеялся, застать ее в хорошем расположении духа. Едва он поднял руку, чтобы постучать, дверь резко распахнулась, заставив его врасплох. Удивленно моргнув, спустя несколько секунд тягостного молчания, он прочистил горло.       — Ты сегодня в боевом настроении?       — С чего вы взяли? — в тон ему ответила Белль, слегка прищурившись. Сегодня он был в пальто из кожи с высоким воротом, хорошо закрывающего его шею, скрытую от ее глаз темным шелковым платком.       — Мне еще никто не открывал дверь до моего прихода. Очевидно, ты была взволнована ожидая меня, не так ли? — он усмехнулся, пробежавшись взглядом по ее телу.       — Вы себе льстите, стук вашего посоха невозможно не услышать, достаточно раздражающий на расстоянии.       Он стушевался, взглянув на свою ногу и сильнее оперся на посох. Его ноздри подернулись в тихо зарождающейся в глубине груди ярости, когда Белль тут же виновато выдохнула, шире раскрывая входную дверь в приглашающем жесте.       — Это было не вежливо, простите.       Румпельштильцхен сморгнул наваждение, и Белль показалось, что в его глазах на мгновение был другой зрачок.       — Ничего, каждый может обидеть старика, — он усмехнулся, лукаво взглянув на нее.       — Вы не старик, — отфыркнувшись, сказала Белль, протягивая ему деньги. — Здесь вся сумма.       — Ну, это как сказать, — пробормотал едва слышно он, принимая с поклоном плату, тщательно, к ее раздражению, пересчитывая деньги. — Все верно. Долг оплачен.       Он хотел было уйти, но смена направления ветра позволили ему наполнить легкие ее ароматом, слегка вскружив голову. Он что-то невнятно промычал, и вошел в ее дом, проигнорировав ее возмущенный вскрик.       — Ах-ах, я так и знал, что ты и дома хранишь свой товар, — он усмехнулся, вновь втягивая носом воздух. — Очень ароматно. Мне бы хотелось… приобрести, один из них, — он небрежно указал длинным пальцем на полку с разными флаконами.       — Не думаю, что такому человеку, как вы, необходимы такие забавы, — отмахнулась она, складывая руки на груди.       — Ну, теперь это прозвучало оскорбительно, дорогуша, — он нахмурился, осуждающе взглянув на нее.       — Я не это имела в виду! Люди, как вы покупают товар привезенный издалека, не сделанный руками обычной девушки из деревни.       — Я способен оценить красоту там, где ее не видно с первого взгляда, — он нервно потер пальцы друг о друга. — Ну что ж… — он начинает выбирать, скользя кончиком пальца по названиям этикеток. Хотя ему это не нужно, он проигнорировал ее робкие замечание насчет каждого флакона, а так же советы. Его острый нюх искал один единственный запах, тот, чем был пропитан весь ее дом, она. Все ее тело пахло этим ароматом. И этот запах был заключен в одну из этих бутылок, стоило только… Его палец задержался напротив одного самого невзрачного флакона, а ноздри удовлетворенно подернулись от знакомых ноток. Он знал, что этот флакон был ее, если не запах, то не запечатанная, едва начатая бутылка говорили об этом. Он выхватил его и крепко сжал в ладони.       — Этот.       — Он не продается, — Белль нахмурилась, когда попытка забрать его у него из рук не увенчалась успехом. Это был ее любимый запах. Тот, которым она пользовалась каждый день. Тот, по которому ее знал Голд.       — Все имеет свою цену. Главное ее назвать.       — Но он не для продажи. Он начат!       — Не имеет значения. Это не смертельно.       — Двенадцать серебряных, — она упрямо поджала губы, взглянув на него исподлобья, довольно прищурившись, когда он удивленно присвистнул. Они оба знали, что она буквально утроила цену за этот флакон.       — Ну что ж, согласен, — ее едва зарождающаяся в победе улыбка мгновенно исчезла.       — Что?       — Правда, у меня нет с собой таких денег, — сокрушительно покачав головой, с сочувствием, сказал Руспельштильцхен. Что ж, если она была упряма, то еще не знала, насколько упрям был он.       — ЧТО?! — вскрикнула девушка. — Как это возможно?! Вы только что получили от меня деньги!       — Какие деньги? — невинно произнес он, оскалившись, когда ее щеки покраснели от ярости. Едва ей удалось что-то сказать, он переключил свое внимание на книгу, лежащую на ее столе.       — Все та же книга? Не знал, что ты так медлительна в чтении, — он с улыбкой самодовольно усмехнулся ей в лицо. Это был удар ниже пояса. Он знал, что у нее не было средств на другие книги, а любовь к ним возвращала ее все к тем же страницам раз за разом. И хотя он был прав, что как для дракона, она читала медленнее его, он все же осознавал, что не должен был так издеваться над ней. Но ее обидные слова, сказанные ему сегодня, все-таки оставили небольшую кровоточащую рану на его едва живом сердце. Белль хотела что-то ответить, но сдержалась. Блеск ее глаз мгновенно сменился холодом, а в голосе появились стальные нотки.       — Думаю, вам следует уйти. Долг погашен, — она отступила в сторону, давая ему дорогу к двери.       — Не стоит торопиться, — усмехнулся мужчина. — У меня остался еще один вопрос.       — Я не намерена больше отвечать на ваши вопросы.       — Уверена? Я думал, ты подумала над моим предложением, — он сунул руку в карман пальто, покручивая в пальцах его содержимое.       — Каким? — Белль нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.       — О драконе.       — Я не понимаю, о чем вы говорите, — ее взгляд ужесточился. Этот разговор начинал ее нервировать, а незнакомец, стоящий внутри ее дома, даже пугать.       — Ах-ах, видимо, эта золотая чешуя говорит об обратном, — он вытащил что-то из кармана и она увидела в его перебинтованной ладони чешую Голда. Пальцы игриво покручивали ее на свету, позволяя увидеть всю красоту переливов драконьей брони.       На мгновение Белль замирает, забывая, как дышать. Откуда у него это? Он пробрался в ангар? Он видел Голда? Как у него могла она оказаться?       — Где ты ее достал? — пропавшим голосом, пораженно выдыхает она. Румпельштильцхен доволен произведенным эффектом и медленно движется к входной двери, буквально проплывая мимо нее, неся в руке эту улику.       — Стоит ли так волноваться, если ты уверяешь меня, что ничего не знаешь? А вот тот, кто продал мне ее, видимо что-то да знает, как же его звали, мм… ах, да! Этого молодого человека звали Гастон. Прелестнейший человек.       — ЧТО?! — вскрикнула она, покачнувшись от внезапного осознания того, что Гастон предал ее. Румпельштильцхен даже на мгновение показалось, что он перегнул палку, когда она покачнулась и вовремя облокотилась о стол. Он даже готов был забыть о своей игре и помочь ей. Не хотел, чтобы случилось что-то плохое. Это была всего лишь игра, часть его плана. Он должен был добиться от нее правды. Спустя несколько мгновений тягучей тишины, Белль тихо отвечает: — Возможно, вас обманули. Мне не знаком этот предмет.       Румпель тихо усмехается одновременно разочарованный и пораженный ее стойкостью и преданностью… ему же. Что, наверное, не сказать о Гастоне, которому еще предстоит разговор с ней.       — Что ж… нет, так нет. Всего доброго, Белль.       — А как же флакон? — спохватилась она, когда мужчина уже был у порога.       — Ах, да, — Румпельштильцхен оскалился, покрутив в пальцах флакончик и засовывая в карман, где лежала чешуя дракона. — Я беру это. Оплату принесу завтра. Можете поверить мне на слово. Я всегда сдерживаю его. Всего доброго.       И он ушел, закрыв за собой дверь. Оставив Белль наедине со своими мыслями и страхами. Позволив ей погрузиться в пучину ярости, боли от предательства и разочарования. Радость при уплате долгов и поддразниваниях с Румпельштильцхеном сменилась горечью и предстоящим разговором с Гастоном. Ее хозяин казался той еще занозой. И не смотря на то, что ее разум не доверял ему и кричал держаться от него подальше, сердце, почему-то тянуло к его колким разговорам.