The Glass Serpent and the Dark Horse

Стоило доктору выйти из комнаты, как Том тут же выскочил из-под сдерживающей ладони своей бабушки и набросился на него с вопросами: — Что с ним? Он очнулся? С моим отцом всё будет в порядке? — Том говорил так быстро, что слова больше походили на выпущенные из пистолета пули, чем на вежливое любопытство. — Он будет в порядке? Ответьте мне! До того, как появился доктор, а бабушка придержала его своей рукой, Том ходил из угла в угол несколько часов. Не прерываясь и не останавливаясь с тех самых пор, как вернулся в мэнор, и испуганные слуги внесли отца в дом. Адреналин всё ещё бурлил в его крови и не хотел так просто исчезать: сердце стучало так быстро, что это точно не было нормальным, и казалось чудом, что он не потерял контроль над своей разбуженной магией и не разрушил половину дома. Том подумал, что он наверняка сейчас выглядит таким же яростным, каким ещё недавно был его дядя — будто одержимый самим Сатаной. Взгляд, который на него бросил доктор, подтвердил его мысли: мужчина смотрел так удивлённо и напугано, будто столкнулся с чем-то невиданным, но однозначно ужасным, тем, что он не в силах объяснить. Доктор молчал несколько долгих секунд, а потом неловко кашлянул и сказал скрипучим голосом: — С твоим отцом всё в порядке, мальчик. Небольшое сотрясение и кровопотеря — он скоро восстановится. Чувство облегчения оказалось таким сильным, что колени подогнулись, задрожав, а сам Том даже не заметил, как доктор перевёл своё внимание на его дедушку с бабушкой и стал им что-то говорить. Вместо этого он опёрся рукой о стену и вошёл в комнату отца. Блеклый свет от садящегося за окнами солнца едва развеивал поселившиеся в углах тени, а единственным звуком, нарушающим тишину, было дыхание. Пусть Том и знал, что отец всё ещё без сознания и вряд ли очнётся в ближайшее время, он всё равно шёл очень аккуратно и тихо, чтобы его не потревожить. Реддл-старший лежал на своей кровати: его мятая пыльная рубашка была наполовину расстегнута после проверки доктора. Одна рука лежала на простыни, а другая на животе и размеренно поднималась при каждом вдохе. Возле брови была прилеплена большая повязка. Мальчик отодвинул стул к кровати и сел, взяв кисть отца в свою: длинные пальцы были абсолютно недвижимы, а немного мозолистая кожа ладони холодной, но вопреки этому на запястье ощущался ровный пульс. Тени за окном потемнели от серого до чёрного — наступила ночь. — Томми? — Он поднял глаза на вошедшую в комнату бабушку, которая подошла ближе и смотрела на него с беспокойством. — Пойдём ужинать, милый. Реддл покачал головой и отвернулся обратно к отцу. Тот ни разу не двинулся за всё время, что Том тут просидел, и всё так же лежал в тишине. — Я не голоден. — Его желудок в протест словам громко заурчал, но мальчик это проигнорировал. Однако бабушка это тоже услышала и теперь мягко сжала его плечи. — Сходи покушай, Томми, твой папа после ужина всё ещё будет здесь, и ты сможешь прийти к нему сразу после. Том бы не хотел, чтобы ты голодал тут у его постели. Он не хотел уходить, но знал, что его бабушка права: то, что он сидит здесь и старается забыть обо всём никому не поможет. Но он хотел оставаться тут и дальше ждать, пока отец не придёт в себя… Что ж, ему просто нужно быстро поесть и вернуться. Вздохнув, Том отпустил чужую руку и встал. Бабушка с грустной улыбкой отодвинула волосы сына с его лба, прежде чем последовать за внуком. Реддл-младший сел на своё место за столом, невольно взглянув туда, где обычно сидел отец, и чувствуя себя отвратительно от того, что там сейчас было пусто. Отец оказался ранен не из-за внезапно появившегося Мракса. Он оказался ранен, потому что оттолкнул его с пути лошади и подставился сам. Отец мог умереть — и это была бы только его вина… — Ты помог ему и привёз домой. Не вини себя за то, что мой сын решил тебя защитить. — Том уронил ложку на свою тарелку с тушёным мясом и поднял голову. С другого конца стола на него пристально глядел дедушка. — Его ранения, к счастью, оказались не такими серьёзными, но даже если бы они и были таковыми, Том бы предпочёл подставиться под них сам. Ведь если бы он потерял тебя, то это бы его по-настоящему уничтожило. Том неуютно заёрзал и опустил взгляд обратно в тарелку, заставляя себя продолжить есть. — Всё будет хорошо, Томми, — произнесла его бабушка. — Ты же слышал, что сказал доктор — твой папа поправится. Он очнётся к завтрашнему дню и не должен потерять память или что-то ещё. И ты ведь говорил, что тот, кто напал на вас, теперь арестован. Том кивнул: — Да, двое авроров пришли и забрали его. Они обычно охотятся за тёмными магами, но также являются и служителями магического закона. Думаю, авроры запрут его где-нибудь за всё, что он сделал. Сомневаюсь, что он когда-нибудь вернётся в Литтл Хэнглтон. — Том положил ложку рядом со своей теперь уже пустой тарелкой и встал из-за стола. — Но даже если он вернётся, в этот раз с ним будут разбираться уже не представители власти. А я не буду настолько глуп, чтобы оставить какие-либо улики… Я пойду в комнату отца. Спокойной ночи. Быстро покинув столовую, он вернулся в комнату, где всё так же лежал больной, кажется, даже не двинувшийся за это время. Закрыв за собой дверь, мальчик вновь принял позу, в которой до этого просидел несколько часов… В какой-то момент он всё-таки вырубился от усталости и перенапряжения. Резко проснувшись, Том всмотрелся затуманенным взором в ночную темноту. Не зная, что же его разбудило, он некоторое время сидел прямо и прислушивался, пока не услышал мягкий шорох ткани. С простыней приподнялся едва различимый тёмный силуэт и протянул к нему руку, легко проводя ладонью по волосам. — Папа. — Мальчик аккуратно обвил отца руками и уткнулся лицом ему в рубашку. Тот, кажется, удивился такой красноречивой реакции, но ничего не сказал. — Прости меня. — За что? — Реддл-старший прижался щекой к макушке сына: он казался одновременно очень ослабленным, но при этом бодрым, и это было странным сочетанием. Том придвинулся ещё ближе: — За то, что я сказал. Про твою кровь. — Мне с детства говорили, что обычные люди стоят ниже, чем я и моя семья, так что я прекрасно понимаю, какими волшебники видят магглов. Ты действительно превосходишь меня, Том. — Нет, я был неправ! И чистокровные ошибаются! Через несколько поколений все они будут такими же, как Мракс. Тогда магический мир наследуют такие люди, как я, потому что у них в родне есть такие люди, как ты!.. — Он вдруг прервался и поднял голову, мягко разжал объятия и встал. — Жди здесь. Не дожидаясь ответа, Том выбежал из чужой спальни и направился в свою. Чуть запнувшись о расстеленный в коридоре ковёр, подошёл к своей книжной полке. Взяв учебник Истории магии и небольшую коробочку, где лежала его волшебная палочка, он прибежал обратно. За то время, пока мальчика не было, больной успел включить лампочку, и комнату теперь заливал жёлтый искусственный свет. Сам Реддл окончательно сел в кровати и опёрся спиной о подушку; его голова была запрокинута, а глаза закрыты, но, услышав тихий звук, с которым вновь затворилась дверь, он тут же посмотрел на сына. Тот подошёл к кровати, залез на неё и лёг. Когда вокруг обвилась рука отца, прижимая ближе, Том положил принесённые из своей комнаты вещи на чужие колени. — Что это? — Реддл поднял тяжёлый том свободной рукой и посмотрел на обложку. — История магии авторства Батильды Бэгшот?.. — Ты говорил, что нам нужно узнать получше миры друг друга, — ответил маг, утыкаясь носом отцу в шею, чтобы не видеть выражения его лица. — Завтра я начну читать учебник Естествознания. И… прости, если эта книга будет почти целиком о гоблинских войнах. — Гоблинские войны играют такую важную роль в магической истории? — Если верить лекциям нашего преподавателя-призрака, то да, — он чуть нахмурился от воспоминаний, но потом расслабился и, взяв в руки маленькую коробочку, стал её бездумно вертеть. — Поговаривают, что профессор Биннс даже не знает, что он умер. Будто смерть пришла к нему во время учительского совещания, и он просто оставил своё тело за столом и ушёл. В любом случае, Биннс уже который год не меняет свой учебный план и даёт настолько скучные лекции, что даже мне сложно не заснуть на уроке. Реддл лёгко усмехнулся и, положив книгу обратно себе на колени, открыл её. Листая страницы, он сказал: — Я во время учёбы терпеть не мог уроки этикета. Мне они всегда казались до невозможности глупыми, а женщина, которую родители мне наняли в преподаватели, своим характером больше подходила для дрессировки немецких овчарок. — Коротко взглянув на сына, он спросил: — А что в этой коробке? — Моя волшебная палочка. — Том поднял слабо заскрипевшую деревянную крышку, и взору показалась длинная почти белая палочка. — Сейчас мало кто умеет пользоваться беспалочковой магией, хотя в старые времена она входила в обязательное изучение. Потом же Министерство Магии поняло, насколько проще контролировать волшебников, если те ничего без палочки не могут. Особенно это актуально для несовершеннолетних волшебников: им запрещено использовать магию вне школы, потому что обычно они могут потерять контроль и нарушить Статут о секретности. — Но к тебе это не относится, да, Том? — тёпло произнёс Реддл, и мальчик почувствовал гордость. — Очень немногие взрослые волшебники владеют беспалочковой магией на том уровне, на котором ей владею я. Вообще палочки концентрируют и преумножают магическую силу с помощью ядра, таким образом делая заклятия в разы эффективнее, но у меня почему-то всё наоборот. Может, с опытом это поменяется, не знаю. В школе мне в любом случае приходится пользоваться только палочкой. — Он вытащил палочку из обитой изнутри сатином коробки. На пальцах сразу потеплело, а сама палочка едва ощутимо завибрировала. Она была довольно удобна в использовании, но всё равно сильно проигрывала в сравнении с тем, когда магия концентрируется прямо на коже. — Тис, тринадцать с половиной дюймов, ядро из пера феникса, негибкая. Безобидная сама по себе, разве что в глаз тыкнуть можно. Очень похоже на то, как… «не пуля убивает человека», кажется. Подумав секунду, маг развернул палочку в своей руке и протянул её отцу рукояткой вперёд. Тот сначала посмотрел так, будто мальчик протянул ему живую извивающуюся змею, но потом собрался и взял её в руку. Реддл-старший всё ещё был бледным и чуть дрожал, а палочку он держал очень аккуратно, будто она в любой момент могла его укусить. — Значит, это не просто обломанная палка от первого попавшегося дерева, да? — Да. Я не особо много знаю про то, как они делаются, но уверен, что для этого не каждое дерево подойдёт. Вообще, только немногие мастера способны создать подобную палочку — говорят, что те обладают неким подобием разума и сами выбирают себе волшебника. — Ими нужно взмахнуть каким-то особым образом или… — Отец бездумно шевельнул кистью, и лампочка в прикроватном ночнике взорвалась. Осколки стекла зазвенели по полу, а нить накаливания на короткое мгновение стала красной, прежде чем потухнуть. Мальчик рефлекторно вцепился в рубашку родителя и теперь чувствовал под своей рукой быстрый испуганный пульс. Что произошло? Разве могут палочки работать сами по себе? Такое вообще возможно? Не может же быть, чтобы… Нет, точно нет, он маггл! Наверняка просто совпадение. На несколько секунд наступила тишина, а потом Реддл-старший неловко кашлянул и сказал: — Перепад напряжения. Такое иногда случается, хотя у нас такого уже как несколько лет не было. Я скажу слугам проверить электропроводку в мэноре, как только они проснутся. — Протянув палочку обратно, он потянулся к тумбочке и достал оттуда пачку спичек, зажёг фитилёк в латунном подсвечнике и рассудил: — Теперь, раз уж у нас снова светло, почему бы тебе не рассказать мне немного об этих «гоблинских войнах»?