Узелки.

А потом была свадьба. Оставшиеся до неё дни прошли в лихорадочном оживлении, которое позволяло Касу и Дину избегать серьёзного разговора. Эта парочка теперь постоянно была вместе, Дин уходил на работу только после того, как получал поцелуй в нос, а как только возвращался, Новак буквально бросался ему на шею и висел до тех пор, пока это было возможно. Кастиэль, пренебрегая своей нелюбовью к дальним перемещениям, особенно бесцельным, почти каждый день упорно ездил к офису своего возлюбленного просто для того, чтобы пообедать вместе. Появляясь где-нибудь, эти двое постоянно держались за руки, словно их кто-то склеил, и использовали любую возможность для поцелуя. Видя их, Сэм закатывал глаза и не переставал удивляться, но удивление его носило исключительно радостный характер. На свадьбе Кастиэль был весел, приветлив с гостями и постоянно поражал брата шутками, которые были ему совершенно несвойственны. Дин замечал в этом веселье какую-то лихорадочность, но его внимание было, как и внимание всех присутствующих, по большей части сосредоточенно на молодожёнах, которые были просто великолепны. Свадьбу можно было назвать вполне консервативной, угождая Сэму и самому себе, Новак-младший попытался устроить типичную свадьбу двух молодых и обеспеченных натуралов, но Гейб не был бы собой, если бы не внёс в это какого-то оживления. В итоге Сэм был обряжен в белый костюм, а во время застолья новоиспечённый муж даже умудрился нацепить на длинные волосы младшего Винчестера какое-то подобие фаты. Сам же Габриэль был в чёрном смокинге и высоченном цилиндре, который, несмотря на неустойчивость конструкции, держался как приклеенный. Дин и Кас казались не менее счастливой сладкой парочкой, чем их братья, и постоянно становились объектом дружеских шуток и подколов со стороны знакомых и не очень людей. Но, как ни странно, Кастиэль реагировал на это не просто сдержанно, а даже весело, словно всегда был душой компании. Габриэль считал, что это положительное влияние Дина, а вот сам Винчестер-старший в этом несколько сомневался. Внезапные перемены в синеглазом затворнике его пугали, он видел за ними какую-то решимость совершить всё, что угодно, и не был уверен, что это "что угодно" будет конструктивно. Точку в этом ажиотаже поставил Габриэль, всучив брату красивую коробку, очевидно полученную им в подарок, но, судя по тому, что она уже была вскрыта, подарок этот он получил накануне. В коробке покоились два аккуратных белых чулка и пояс, на который их, видимо, полагалось крепить. - Вот, Сэму это только на нос, а я туда весь влезу, так что бери себе, - рассмеялся Гейб, предлагая коробку. - Тем более, что можно скоро ожидать вторую свадьбу, верно? - Дин удивлённо наблюдал за тем, как Кас принял подарок и, подхватив коробку одной рукой, поцеловал брата в щеку. А потом счастливые парочки разъехались по домам. Точнее Сэм и Гейб отправились в гостиничный номер, чтобы сделать свою первую брачную ночь действительно незабываемой, а Кастиэль и его спутник двинулись на квартиру к Винчестеру, где, в общем-то, и жили с того самого памятного разговора. Надо заметить, что несмотря на совместное проживание, Кас и Дин ещё не занимались сексом, хотя и спали в одной постели. Дин не считал нужным спешить с этим, точнее не видел за собой такого права, а Новак словно вообще игнорировал физические потребности. Засыпая, он прижимался к Дину и совершенно не обращал внимание ни на своё возбуждение, ни на ощутимую эрекцию партнёра. Дин даже подозревал, что молодой человек никогда не будет заниматься сексом вообще, и был вполне готов с этим смириться, потому что понимал, что этот процесс действительно может всё испортить. А портить всё, каким бы странным это всё не было, не хотелось. Поэтому Винчестер, выйдя из душа, куда он рванул сразу после возвращения, был искренне удивлён тому, в каком виде застал Кастиэля. Тот был одет в огромную рубашку, которая и Сэму была бы велика (несколько таких вещичек он притащил в дом Дина, так как имел к ним большую слабость), и те самые белые чулки, правда без пояса. - Ну как, легче стало? - улыбнулся Кас, покачивая ногой. Он сидел на кухонной тумбе и смотрел на Дина почти так же весело, как весь сегодняшний день. - Или всё-таки таблетку? - в машине Дин обмолвился о том, что у него разболелась голова, но убедил спутника, что душ обязательно поможет, так что теперь забота и волнение приятно льстили. - Легче. Не надо таблеток, лучше поцелуй, - приблизившись, Дин мягко поцеловал сидящего на столе парня в скулу, поднимаясь ладонью от его колена вверх. Надо признать, с точки зрения тактильных ощущений всё эти женские штучки были просто великолепны. - Только поцелуй, - Кас мягко отстранил руку Винчестера, продолжая загадочно улыбаться. Кивнув, Дин отступил на шаг и, оглядев кухню, махнул рукой. - Знаешь, я, наверное, пойду спать прямо сейчас, - он потёр шею и дёрнул себя за вырез футболки. - Всё это было ужасно утомительно, - развернувшись, Дин вышел из кухни. Кастиэль, соскочив с тумбы, кинулся за ним и нагнал в коридоре, впечатавшись сзади так, что выбил воздух из лёгких обоих сразу. - Кас? Кас не слышал, он временно был не здесь. Попытка понять, те ли это самые руки, что сотворили с ним когда-то нечто столь ужасное, завели его в прошлое, и выбраться по собственному желанию он уже не мог. Он вспомнил, как Дин тогда рванул его за распахнувшуюся куртку вверх и одним движением развернул, а затем толкнул к лавочке с такой силой, что Новак разбил о неё колени. Ещё одно сильное и резкое движение заставило его перегнуться через спинку, которая так врезалась в живот, что Кастиэлю постоянно казалось, что его сейчас стошнит. Он вспомнил, как руки Винчестера неумело справлялись с ремнём. Руки постоянно дёргали вместо того, чтобы расстегнуть, словно Дин надеялся, что ремень от ужаса расстегнётся сам. Молния на джинсах, к счастью, была простой и понятной, и только поэтому осталась цела. А потом Дин рванул джинсы вместе с боксерами вниз, царапая ногтями бёдра, и Кас в тот момент пообещал себе не плакать, а если и плакать, то тихо, потому что ему вдруг стало так дьявольски страшно, что... - Кас! - громко позвал Дин, не решаясь, однако, обернуться. Он боялся увидеть в синих глазах бездну, в которую они оба рухнут, если будут слишком много вспоминать. Лучше думать о политике или, скажем, о тщетности бытия, но только не о том, что случилось. Они и так делают друг другу больно просто тем, что находятся рядом, но эта боль дарит какой-то кайф, какое-то наслаждение, а вот то, что принесут воспоминания, будет губительно. - Всё хорошо, Дин, - рассмеялся Новак, крепко обнимая своего возлюбленного за талию. - Я просто думал, как мне повезло, что у меня есть ты. И немного увлёкся, - он, конечно, врал, но врал весьма и весьма убедительно. Точнее так, что желание докопаться до правды просто не возникало, и это было славно. От этой лжи Винчестеру становилось вполне спокойно и легко, то есть так, как было необходимо. А потом они занимались любовью. Кас напрочь отказался снять чулки и вёл себя совершенно бесстыдно, но в то же время невероятно мило и почти невинно. Он вцеплялся в плечи Дина так, словно мог рухнуть сквозь кровать и всё время этого боялся, он целовался так, словно хотел получить в себе как можно больше от своего партнёра, он ласкал так, словно это было смыслом его существования, и Винчестер, опыт которого был заметно больше, никак не мог отделаться от мысли, что растляет совсем ещё ребёнка, даже при том, как Кастиэль довольно смело и дерзко демонстрировал всего себя и требовал с каждой секундой всё большего. Дин ничего не вспоминал в тот момент. Сейчас всё было иначе, совсем не так. И Кас был другим, и чувства, и поза, и стоны, наполнявшие комнату ничего общего не имели с тем, что он слышал той ночью. Сейчас был хрупкий молодой мужчина в белых чулках, жадно целующий и тянущий на себя, сейчас были яркие ощущения и трезвый разум. А ещё сейчас было это тихое, нервное "люблю тебя, люблю, люблю, люблю!", за которое можно было отдать всё на свете. Но сейчас было почему-то страшно. Когда всё закончилось, было уже утро. Дин, который был измучен церемонией, мог думать, кажется, только о хорошем сне, но Новак казался бодрым и свежим, как новый день, и совершенно не собирался проводить время в кровати. Натянув сползшие чулки обратно, Кастиэль принялся надевать свою гигантскую рубашку с видом озабоченной хозяюшки. - Ты вспоминал прошлое? - спросил Дин, не поднимаясь с кровати. Он был уверен, что в процессе никаких воспоминаний не было, но до и после. Думает ли Кас вообще о случившемся? Мучают ли его кошмары? И не страшно ли ему сейчас рядом с Дином. Не больно ли? Отвечать Новак не спешил. Застегнув последнюю пуговицу он шагнул к окну и, раскрыв его, уселся на подоконник, опуская ноги в белых чулках на улицу. Вскочив, Дин мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и, ухватив за талию, втащил Кастиэля обратно, практически укладывая его на пол. Отпустив юношу, он судорожно закрыл окно и обернулся. Молодой мужчина смотрелся спокойным и весёлым, в нём никак нельзя было заподозрить того, кто собирался выпрыгнуть из окна, но Дин знал, как может быть обманчиво внешнее веселье. - Я не собирался прыгать! - рассмеялся Кас, и Винчестер ему поверил. Действительно, вряд ли он действительно хотел покончить с собой таким вот способом. - А ты испугался? Да, испугался же? - синие глаза смотрели с любопытством. - Я просто не хочу, чтобы кто-то кроме меня видел эти ножки, - отшутился Дин, за руку уводя Новака подальше от окна и поближе к кровати. - Дин, помнишь, ты спрашивал, можно ли жить с этим? - прошествовав по квартире, Кас вернулся обратно с небольшой сумкой, с которой ходил вчера весь день. - С тем, что случилось? Так вот, всё дело в том, что я не знаю. - Разве ты не собирался быть счастливым? - уточнил зеленоглазый, заворачиваясь в одеяло и глядя на то, как его возлюбленный роется в своей сумке. Совсем как девушка, потерявшая помаду или что-то в этом духе. - Я хочу и могу быть счастливым с тобой, но не уверен, что то, что было, можно вполне пережить. Может, после этого жить нельзя. А может, мы с тобой уже тогда умерли морально, а теперь у нас только тела живут, - он достал из сумки небольшую баночку и, подойдя к столу, выложил в ряд четыре пилюли, наполненные каким-то белым порошком. Вид у Кастиэля был загадочный и сосредоточенный, и теперь Дин понял, что всё, что было на свадьбе и после неё, в действительности было подготовкой к этому моменту. Моменту истины. Сейчас случится что-то такое, что определит их отношения. Вот только причём тут эти таблетки? - Что это? - спросил Дин, поднимаясь с кровати и подходя ближе. Пилюли были одинаковы только на первый взгляд. Капсулы наполнили порошком явно вручную, и две из них были побольше двух других, да и были более округлыми. - В двух сильный яд, в двух - безобидный витамин, - пожал плечами Кастиэль, раздвигая капсулы разного вида. - Одна тебе, одна мне. А то, яд или витамины - решать только тебе, - он прикрыл глаза, ожидая реакции Винчестера. - Ты не простил меня? И хочешь убить и умереть сам? - уточнил мужчина, разглядывая пилюли и пытаясь понять, какие из них ядовиты и ядовиты ли хоть одни. Может, яд тут везде, а это всё - игра. А может, наоборот? Все безвредны, а Новак просто пугает? - Владей собой среди толпы смятенной, Тебя клянущей за смятенье всех, Верь сам в себя, наперекор вселенной, И маловерным отпусти их грех; Пусть час не пробил, жди, не уставая, Пусть лгут лжецы, не снисходи до них; Умей прощать и не кажись, прощая, Великодушней и мудрей других,* - рассмеялся Кас, прикасаясь кончиками пальцев к скуле возлюбленного. - Одни из них безвредны. Стал бы я делать так, если бы хотел тебя убить? Нет, Дин, это твой выбор, так что... - Две не одинаковые, - вздохнул Винчестер, разглядывая пилюли. Он смотрел то на них, то на Кастиэля, пытаясь различить ответ у него на лице. - Но ты не знаешь, какие безвредны, а какие ядовиты, - улыбнулся синеглазый. - Судьба свела нас вместе, завязала узелок, потом ещё один, так что всё в её руках. Если ей будет угодно, мы умрём. Если нет, то будем жить. И знаешь что? Если мы теперь останемся жить, то точно всегда будем счастливы, так положено. - Зато знаешь ты, - облизнулся Дин. - И поэтому выбирать должен я. Но тебе не кажется, что это глупо? Только нам решать, стоит ли жить или умереть. А то это игра в случайность, так же глупо, как русская рулетка. - Мы не такие умные, Дин, - покачал головой Новак. - Если бы не судьба, мы бы никогда с тобой даже не заговорили, а ведь мы созданы друг для друга. А ты думаешь, что мы можем решать, следует ли нам жить или умереть. - Но если так угодно судьбе, то, может, пусть она убьёт нас как-нибудь иначе? - спросил Дин, крутя в руках пилюлю. Интересно, мог ли Кас действительно сделать это? Две отравленных из четырёх? Мог, и, наверное, сделал, это было так же безумно, как и весь он. Так же печально, отчаянно, но так же хранило в себе надежду и веру в то, что мистическая судьба приведёт к лучшему. - Ты трусишь? - весело спросил Кастиэль. У него в глазах не было ни страха, ни безумия, только какой-то пытливый интерес и надежда, бесконечная и светлая, как у ребёнка. Дин сейчас был совершенно влюблён в эти глаза. - Нет, но Сэм и Гейб... Они так счастливы и только поженились, - он пожал плечами, сравнивая две пилюли, словно пытаясь понять, какая из них безвредна. - Они будут всегда. И наша смерть всегда будет для них ударом. Но мы не можем жить ради них, если мы не можем жить ради себя, - Новак сжал руку Дина. - Я не хочу умирать. Но мы рано или поздно придём к тому, что должны это сделать. И тогда я хочу знать, что я не должен умереть, потому что такова была воля судьбы. А если уж умирать, то я хочу сейчас, когда я счастлив. Потому что я хочу сделать это, обнимая тебя. - Принеси воду, - прошептал Дин, выкладывая таблетки паровозиком на столе. Кас послушно удалился в сторону кухни, а зеленоглазый вгляделся в проклятые пилюли так, словно они могли ожить и рассказать ему всю свою подноготную. Секунду он пытался думать, понять, какие должны быть больше, ядовитые или нет, но потом понял, что это всё равно бесполезно. Пусть будут большие, они почему-то казались более привлекательными. Отодвинув в сторону две другие, Дин повернулся к вошедшему Кастиэлю. - Хорошо, - кивнул Кас. По его лицу Дин никак не мог прочитать, что же за таблетку он сейчас держит в руке. Протянув такую же Новаку, он взял принесённый им стакан и чуть чокнулся этим стаканом с Кастиэлем. - За твоё здоровье, - покачал головой зеленоглазый, опрокидывая капсулу внутрь себя и запивая её несколькими крупными глотками, как мама учила в детстве. В то же мгновение Новак ловко закинул такую же таблетку в себя и запил её, жадно глотая воду. - А теперь скажи, какие мы только что выпили? От автора: Вот и всё! Большое спасибо, что прочитали. Надеюсь, некоторые из вас проявят интерес к моему дальнейшему творчеству, тем более, что скоро планирую начать писать фанфик о том, как одна заблудшая душа может помочь другой. Люблю вас всех!