Безделушки

Август 1963, Ницца Оказалось, что управлять катером проще простого. Есть замок зажигания, как у автомобиля, рычаг (поднимаешь - прибавляет скорость, опускаешь - замедляет или дает задний ход) и, собственно, штурвал. Справился бы и ребенок. Но Эрик непреклонно отгонял Руди, пока медленно и осторожно маневрировал на выходе из бухты: - Рудик, нет! Не трогай тут ничего! Сядь на место! Не вставай во время движения, умоляю! Сейчас врежемся!.. Вон плывет какой-то человек!.. Рудик, уйди! Но когда Эрик наконец-то вырулил за буи и им перестали попадаться другие катера, лодки и отдыхающие на надувных матрасах, он вдруг уступил Руди место за штурвалом, а сам устроился на палубе у него за спиной. И Руди оттянулся на славу. Он разогнал катер так, что тот чуть не вставал на дыбы. От крутых виражей посудинку швыряло с одного борта на другой, но это было так восхитительно и опасно, что Руди восторженно хохотал и вопил: - Эрик! Посмотри! - Полегче! - кричал в ответ Эрик, не слишком восхищенный. - Ты нас перевернешь! Тяжелая волна перехлестнула через борт. Эрик заорал что-то неразборчивое, может быть, даже на датском, как это случалось с ним в моменты особенно сильного волнения. Поняв, что произошло нечто серьезное, Руди заглушил мотор и обернулся. Надо сказать, увиденное ему понравилось. Эрик возвышался посреди палубы, раздраженно скрестив руки на груди, и был он совершенно голый. То есть, вообще. Не то чтобы Руди совсем-совсем никогда такого не видел, но вообще-то Эрик даже в постели норовил надеть пижаму, а когда вылезал из постели, то надевал поверх пижамы еще и халат. Вот так, среди дня, под ярким солнцем показаться в чем мать родила, даже если из зрителей только Руди да чайки в безоблачном синем небе, - это было не в его стиле. Видимо, он хотел позагорать, пока они в открытом море. Поэтому и Руди пустил за штурвал - чтобы не лез и не мешал спокойно поджаривать на солнышке прекрасный зад. У Руди зажглись глаза и потекли слюнки. Он уставился на самое интересное - на белоснежный ровный треугольник в форме Эриковых плавок - и далеко не сразу заметил, что Эрик вне себя от ярости. - Меня чуть не смыло за борт, - сообщил он. - Ты в своем уме? - И-извини… - рассеянно пробормотал Руди, по-прежнему не сводя взгляда с мраморно-белого Эрикова члена. Надо же, как загорел Эрик за время их отпуска. До чего прекрасна молочная белизна кожи, особенно по контрасту с безупречным бронзовым загаром! - И вся моя одежда за бортом, - прибавил Эрик с той же тихой яростью. - И полотенца. И часы… Блядь, - спохватился он, - неужели часы тоже смыло? Твою мать, они же стоили… - Да вот твои часы! - очнувшийся от своего эротического оцепенения Руди обнаружил часы на полу под спасательным кругом, бочком неуклюже протанцевал по качающейся палубе, подобрал и вручил Эрику. - И что мне теперь делать? - настроение Эрика нисколько не улучшилось. - Я что, должен буду прятаться на этом катере, пока ты съездишь в отель за моей одеждой?! Идиотизм. Кромешный идиотизм. Рудик, ну почему с тобой всегда так?! Ты ходячее бедствие, мое персональное бедствие! - Эрик в отчаянии запустил руки в волосы. - Можешь надеть мои шорты, - извиняющимся тоном предложил Руди. - И рубашку тоже. - И тогда ты останешься голым? То-то обрадуются твои фанатки, которые вечно ходят за нами по пятам. - У меня же есть плавки. Я могу в плавках добежать до машины. Мне-то что? У меня один раз на пляже украли одежду… Это еще в Советском Союзе было, - уточнил Руди, увидев крайнее изумление на лице Эрика. - Пришлось идти через весь город в одних плавках. И ничего, никто не умер. Эрик его не слушал. Он потерянно бродил по палубе, глядя себе под ноги. - И сигареты. Мои сигареты тоже утонули! Рудик, тебя убить мало. - Перебьешься часок! - но стоило Эрику пристально взглянуть на него исподлобья, как Руди поспешно прибавил: - То есть, мне очень жаль. Эрик тяжело вздохнул и снова улегся на палубу ничком, положив локоть под голову. - Ладно, правь к берегу, капитан Морган. Только постарайся в этот раз без происшествий. Руди тоже вздохнул и поплелся на капитанское место, но по пути споткнулся обо что-то на полу. Это что-то оказалось объемистой фляжкой. - Зато у нас осталась выпивка! - радостно объявил он. Эрик нехотя протянул руку, и Руди вручил ему фляжку, а сам уселся за штурвал. Теперь он старался вести катер на черепашьей скорости и смотреть вперед, а не на Эрика, разлегшегося сзади. Какая у него все-таки задница - совершенных очертаний и столь же совершенной белизны. Как утренний туман. Как лепесток магнолии. Или еще что-нибудь этакое. Как жаль, что Руди эта красота не обломится. Эрик злющий, невооруженным глазом видно, что подкатывать бесполезно. А ведь, казалось бы, ситуация идеальна - вокруг никого, за бортом ласково плещутся волны, Эрик без одежды... Эх. Впрочем, приложившись как следует к фляжке, Эрик немного подобрел и даже начал шутить над происшествием, оставившим его без штанов. - С тобой, горе мое, ни одного дня не проживешь без приключений. Ты притягиваешь их как магнит. Так что, ты говорил, у тебя случилось на пляже в России? Довольный этой переменой в настроении Эрика, Руди тотчас заглушил мотор и перебрался на палубу, оставив катер тихонько дрейфовать в неведомом направлении. - Я пошел поплавать, и у меня украли всю одежду, - принялся рассказывать он, усевшись рядом с Эриком по-турецки. - Остались только сандалии. И это хорошо - они были удобные, разношенные. - Не могу поверить, что кому-то понадобилась твоя одежда, - пробормотал разнежившийся на солнце Эрик. - Разве что этому человеку приспичило… ну, не знаю… срочно машину помыть. Или собаке в будку подстелить. - Шутишь, что ли?! - оскорбился Рудик. - Это были отличные шмотки. Импортные! Я их привез из Вены. Мы как раз перед отпуском ездили туда на гастроли. Поэтому их и сперли в первый же день. Санаторий, куда мне дали путевку, был от пляжа далеко. Ну и пришлось мне идти через весь город в одних плавках. А плавки у меня тоже были импортные. Короткие. Не такие, как те, которые на мне сейчас, но тогда все ходили на пляж в таких ужасных труселях-парашютах до колен, и мой вид… кхм... - ...Производил впечатление. - Ну да. Девушки оглядывались. И не только они. Отпускники-горожане показывали пальцем. Дети за мной бежали толпами. Милиционер, ну, полисмен, примчался, свистит в свою дудку. Хотел меня забрать, но я объяснил, что меня ограбили. Что мне теперь, до темноты на пляже сидеть?! Руди лег и вытянулся на палубе рядом с Эриком. Нагретые солнцем доски крепко пахли морской солью. - А на следующий день, - продолжал он, - я нашел вора. Он прямо в моих шмотках по городу разгуливал. Додумался. И я на него случайно наткнулся в толпе. Это был не настоящий вор, сопляк какой-то. Школьник, что ли. Просто увидел на пляже импортный шмот и не смог устоять. У меня, говорит, никогда такого не было. - “Говорит”? Ты с ним беседы вел, а не позвал полицию? - переспросил Эрик, поудобнее устраивая голову на сгибе локтя и прикладывая к губам флягу. - Надо допить, пока не нагрелось на солнце, - пояснил он. Руди мечтательно улыбнулся своим воспоминаниям и потянулся всем телом. - Мы с ним решили до полиции дело не доводить. Договорились по-хорошему. Он возвращает мне шмотки и… в качестве... как это там?.. компенсации морального ущерба, - тщательно выговорил Руди, - пойдет со мной в кусты за пляжем. К себе я не мог его привести: со мной в одном номере жил один хрен, его ко мне подселили, так было принято - когда тебе давали путевку на одно лицо, с тобой в номере непременно жило какое-нибудь чмо, совершенно незнакомое. Это Советский Союз, так-то. - И как это было? - полюбопытствовал Эрик. - Ну, как… Конечно, бесило. Кому понравится в отпуске жить с каким-то незнакомым придурком, который храпит и не стирает носки? Но иначе было нельзя. Отдельные номера в санаториях полагались только самым-самым блатным. У всех простых смертных были соседи. А когда это повсеместно, к этому привыкаешь, это кажется абсолютно естественным и никому и в голову не приходит протестовать и требовать отдельную комнату. - Нет, - улыбнулся Эрик, - я про того воришку. - А, - Руди расплылся в ответной улыбке. - Он, разумеется, ничего не умел. И сначала испугался. Но он был симпатичный. Совсем еще мальчик, волосы выгорели на солнце, а кожа коричневая. Зато задница белая - совсем как у тебя, - Руди отважился дотронуться до предмета разговора, но Эрик был начеку и отбросил его руку. - Но почему?.. - расстроился Руди. - Потому что ты наказан. - Ну ладно, - смиренно вздохнул Руди, снял с себя рубашку и прикрыл задницу Эрика. Тот рассмеялся и по-змеиному вильнул бедрами, сбросив рубашку. - Детка, я понимаю твои чувства, но придется тебе включить силу воли. Видишь ли, эту часть тела я как раз и хочу немного подкоптить. А то некрасиво, когда выглядывает белая полоса. - С ума сойти, как красиво - горячо возразил Руди. - Дико сексуально. Я глаз не могу отвести. - Он все-таки решился еще раз коснуться поясницы Эрика и невесомо скользнул пальцами по границе между бронзовым и белым. На сей раз Эрик великодушно сделал вид, будто не заметил. - Так что, ты трахнул того мальчика? - спросил он сонным голосом. - Разумеется, - Руди даже обиделся. - Мы забрались подальше от пляжа, за скалы, за кусты. Я сказал ему раздеваться, а он снял только мои шмотки, сложил аккуратненько, уставился на меня и моргает. Я ему говорю: “Ну?” Он мне: “Ну, я пошел…” Пришлось объяснить ему, что надо делать. Я сказал, чтобы он снял с себя все остальное, подошел к дереву, взялся за него и немного наклонился. Руди шумно сглотнул. Его ладонь переместилась на задницу Эрика. Она была гладкая, твердая, будто из фарфора, нагретая солнцем. Ее сияющая белизна невероятно возбуждала. Жалко, если она станет бронзовой, как остальное тело. Руди растопырил пальцы, прикрывая хотя бы кусочек этого великолепия от палящих лучей. Эрик шевельнулся, и Руди поспешно продолжил рассказ сирены: - Когда он наконец встал как надо, оказалось, что у нас с собой нет ничего подходящего. Ну, чтобы смазать. - И как же вы справились? - глухо спросил Эрик, уткнувшись лицом в сгиб локтя. - А вот так, - Руди быстро наклонился над ним и лизнул одну ягодицу. - Прекрати, - выдохнул Эрик, поежившись. - Тебе же нравится, - Руди сладострастно облизывал и покрывал влажными поцелуями белоснежную плоть. У Эрика это место в самом деле было чувствительным, и он всегда заводился от прикосновений там, особенно если делать это, едва касаясь кожи. Эрику нравились всякие изыски. Его поясница заметно прогнулась, под кожей напряглись мускулы. Руди зачарованно вздохнул и снова лизнул поясницу вдоль границы белого и бронзового, задержавшись в районе копчика, там, где разделялись две половинки райского персика. И вдруг, поддавшись вдохновению, скользнул языком в эту расщелину. - Перестань! Нет! Нет! - Эрик дернулся, вырываясь, но Руди прижал его к палубе. Он знал, что это просто смущение, на самом деле, Эрику нравится, не может не нравиться. Он такие штучки любит. Навалившись на его ноги всем весом и руками фиксируя поясницу, Руди продолжал ввинчиваться языком туда, где было так ужасно тесно. И вот уже руки Эрика судорожно цепляются за канат, протянутый вдоль борта, выкручивают его, будто хотят разорвать. И, как отметил Руди, он и не думает вырываться, а весь дрожит и просто ищет положение поудобнее. Руди на секунду отстранился, чтобы вздохнуть, а Эрик уже чертыхается и снова чем-то недоволен. А, на сей раз недоволен тем, что Руди халтурит. Ужасный человек этот Эрик, невозможно угодить. Руди, делая вид, будто не понимает, снова провел пальцами по белой коже, вызвав новый поток ругани. Вот попросил бы Эрик по-доброму… Но Эрик просто прогнулся в пояснице еще сильнее, приподнимая зад, и Руди не смог удержаться и снова разделил две половинки, разломил этот охренительный фрукт и проник языком в его сердцевину, вызывая у Эрика замечательные, ласкающие слух мучительные стоны и корчи. Когда еще он так стонал в полный голос? - Хочешь кончить так? - заботливо спросил Руди через минуту, снова оторвавшись от своего занятия. - Нет... - выдохнул Эрик, поймал его руку и сжал между бедер. - Теперь вот так... - О! - Руди уложил его на бок и прижался к его спине, пробираясь пальцами туда, где только что были его губы. Вторую его руку Эрик положил на свой член. В смысле секса он, конечно, имел свои причуды, но в нем было прекрасно то, что он всегда знал, что ему надо, и не стеснялся давать четкие указания. Предварительно поломавшись, конечно, поцедив сквозь зубы всякие гадости, изображая царственный гнев. Но если уж начинал говорить и показывать, то без всяких экивоков. Иногда желания Эрика были экзотичны даже с точки зрения Руди. А ведь и не скажешь, по этой ледяной наружности. Сам-то Руди готов был довольствоваться самыми простыми вещами, лишь бы посильнее, поглубже и подольше. Сейчас его сжигало ужасное нетерпение. Но Эрик был так хорош, когда умирал от удовольствия, весь выгибался, запрокидывал голову и мучительно кусал губы, что Руди решил держаться, сколько нужно, лишь бы Эрик получил все, что ему требуется. - И что же… - вдруг прошептал Эрик, выдыхая слова с присвистом сквозь стиснутые зубы. - Ты для него сделал то же, что и для меня сейчас? - Что? - не понял Руди. Он совершенно забыл, о чем они говорили. - Для кого?.. - Для того мальчика, который… украл твою одежду… - Ха! Щас! Я просто в ладонь плюнул. И хватит с него. Да он бы по-любому не оценил… Я опасался, что он еще и верещать начнет. - И как это было? - Эрик весь сжался, стискивая в себе пальцы Руди. Невероятно, но ему хотелось еще и поговорить. Тридцать три удовольствия. - Тебе детально или лучше наглядно? - Руди с усилием пошевелил плотно сжатыми пальцами, ввинчиваясь еще на сантиметр глубже. - Вот так и он зажимался, как ты. Я попробовал немного утешить его - вот так, - он заскользил ладонью по члену Эрика. - Но у него не стоял. Не то что у тебя. Но я все-таки потрогал еще, - в подтверждение своих слов Руди невесомо прошелся пальцами по выступающим венам, потом сжал ладонь крепче, - я ж не насильник какой. - Давай, детка, - простонал Эрик, извиваясь как сонная змея. - Теперь трахни меня. Я так хочу. Скорее. Руди пристроился было все так же на боку, но Эрик снова перекатился на живот и приподнялся на коленях, прогибаясь в пояснице. Раньше ему не нравилась эта поза, если он и соглашался на нее, то после долгих упрашиваний и с безразличным видом: мол, делай, что хочешь, только постарайся меня не разбудить. Но сейчас - о, сейчас он привстал сам, прогнулся сам, все для того, чтобы как следует подставиться. Вцепился обеими руками в бедра Руди, заставляя действовать энергичнее. - Не бойся, детка, - повторял он, - я так хочу, я так хочу. И даже когда Руди довел его до конца, он снова схватился за его бедра и не дал выйти. - Продолжай. Я хочу, чтобы ты продолжал все равно. Мне нравится чувствовать тебя. “Но не слишком долго”, - сказал себе Руди и ускорился, поглядывая вниз, на свой багровый ствол, с восхитительным усилием исчезающий между белых ягодиц. Под конец он сорвался в такую бешеную скачку, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Эрик лежал под ним, еле живой, тяжело дышащий, но, судя по всему, довольный происходящим. Руди растянулся на его спине, целуя плечи и шею. - Ты такой вкусный… - сообщил он, довольно посмеиваясь. Невероятно, но Эрик покраснел как маков цвет. Значит, приходит в себя и вот-вот снова закроется в ледяной броне. - Прекрати, - попросил он, пряча лицо в сгибе локтя. - Это правда, - сказал Руди совсем тихо ему на ухо, наслаждаясь последними мгновениями настоящей близости. - Я хочу сделать это для тебя еще раз. Этой же ночью. Дома, м-м-м? Не торопясь. Долго-долго... Эрик какое-то время лежал неподвижно и молчал, а потом вдруг кивнул.