А можно вас забрать?

       В помещении стоит неимоверная духота, приправленная приторным ароматом духов моей новой коллеги. Точнее, это я был ее новым коллегой, но это неважно. Важно то, что я, откровенно говоря, уже не мог дышать — сладкий запах безжалостно драл горло. И ведь окно не откроешь, потому что Джесс, строя жалостливое лицо, своим мелодичным сопрано всегда выдавала одно и то же: «Холодно, Тай, ножки мерзнут». И, видимо, для пущей убедительности, она невзначай высовывала из-под стола свои длинные ноги в черных капроновых колготках. И мое сквозь сжатые зубы: «Так надевай штаны» она упорно игнорировала, продолжая раскладывать пасьянс на компьютере.       Так и работаю. С закрытым окном и любительницей кислотных тонов Джесс. Иногда мне кажется, что она специально выбирает одежду-вырви-глаз, чтобы я не только задохнулся, но и ослеп. Эта перспектива меня не радовала, поэтому в ее сторону лишний раз я старался не смотреть. Сделать это было легче, чем стерпеть невыносимую духоту. И черт меня дернул согласиться подработать в этом турагентстве, одни неудобства. Мало того, что просиживать свой зад нужно ежедневно по десять часов, так и зарплата позволяет питаться только пельменями да лапшой быстрого приготовления. В добавок приходится каждый день лицезреть сияющие лица людей, которые разъезжают то по Мальдивам, то по Фиджи.       Вот и сейчас в нашей душной конторке появился высокий мужчина, на лице которого была улыбка. Он окинул взглядом мигом оживившуюся Джесс и, что-то мысленно прикинув, широким шагом направился ко мне. С размаху сел на стул и выжидающе уставился на меня: — Есть путевки на тридцатое декабря? — ну вот опять. Ни «здрасьте», ни «насрать». — Добрый день, — говорю подчеркнуто медленно, снисходительно смотря в его синие глаза. Услышав мое приветствие, он как-то стушевался, почесал щетину и пробормотал: «Извините, здравствуйте». — Путевки есть, — щелкаю мышкой по иконке вордовского документа и озвучиваю варианты, — Испания, Италия, Исландия… — А есть что-то не на «И»? — насмешливо спрашивает и откидывается на спинку стула. Проводит по длинным волосам пятерней, откидывая темно-русые пряди назад. Вдруг он нахмурился, сделал пару глубоких вздохов и поморщился. — А чем это так пахнет? — Это мои духи, — пропела Джесс со своего места, очаровательно улыбнувшись. — Вам нравится запах? — Нет, — сказал, как гвоздь вбил. Я тихонько прыснул в кулак, наблюдая, как под наштукатуренным лицом коллеги проступают красные пятна то ли от злости, то ли от обиды. Быстро собрался, прочистил горло и, как ни в чем не бывало, продолжил. — Есть путевка в Перу, на десять дней. — Идет, — он как-то слишком быстро согласился и, привстав, вытащил кошелек. Раскрыл его, а потом неожиданно снова подвис. Я уж было хотел позвать его, как он, так же неожиданно оживившись, вперился в меня глазами, чуть наклонившись. — А вы поедете со мной? — нерешительным шепотом спросил он. От неожиданности я аж поперхнулся. — Что?! Он очаровательно смутился; я видел, как покраснели кончики его ушей. — Ну, забрать вас можно? — так же тихо повторил он, переводя взгляд на календарик, который стоял на моем столе. Почуяв что-то неладное, я взял его в руки. Перевернул и, увидев, что на нем было написано, истерично хохотнул. «Заберите меня с работы. Желательно замуж», — открылась глазу выложенная толстыми буквами надпись. Над ней была изображена лупоглазая лиса, которая с удовольствием уминала клубничный торт. Видимо, эту прелесть мне оставил предыдущий работник, не посчитав нужным забрать ее, а я и не обратил внимания.       Перевожу взгляд на все еще красного мужчину и думаю: на маньяка не похож, выглядит прилично. Чувство юмора, вроде, имеется. Когда улыбается, на щеках появляются милые ямочки. Собиравшись с духом и мысленно сказав, что живем один раз, я выпалил: — А поеду! — и сам не заметил, как на губах расцвела улыбка.

3 недели спустя

      В Перу было жарко. Не просто жарко, а очень-очень жарко. Хотелось облиться холодной водой и просто сесть под кондиционер, ничего не делая. Именно так я и поступил, оставшись в номере. Арт умчался куда-то с утра пораньше, так что сегодня я его еще не видел. С момента его прихода в наше турагентство прошло не так уж и много времени, однако, мне кажется, что знаю я его всю жизнь. Он понимает меня даже не с полуслова, а с полувзгляда. А самое приятное, что он готов меня на руках таскать, благо, я запретил ему это делать — ну люди же смотрят!       Неожиданно перед моим носом возник большущий рожок мороженого с разноцветными шариками. Я поднял взгляд и увидел смеющегося Артура: видимо, погрузившись в свои мысли, не заметил, как он вошел. — Опять прохлаждаешься? Подрывайся, так и простудиться несложно, — мягко сказал он, протягивая мне загорелую руку. Как только я ухватился за нее и поднялся, этот парень с замашками кота дернул меня на себя, крепко обнимая за талию. Довольно поцеловал куда-то в волосы (клянусь, я почти слышал, как он урчал) и отдал мне мороженое. Отстранился, взяв меня за руку, и повел куда-то прочь из отеля. Я даже не задумывался особо, куда, я думал о том, что главное — с ним.