Одержимый

— Помните, что несёте ответственность за дачу ложных показаний, — Чимин медленно надавливал на гудящие от монотонной работы виски. — Как только я включу диктофон, можете начинать говорить. Почувствовав прожигающий женский взгляд, Пак, не дождавшись ответа, со щелчком переключил карманное устройство в режим записи. Доисторический аппарат, который, по правде говоря, назывался транзистором, нередко искажал слова, переделывая под громкое фырканье и шипение. Однако он верно служил отделу уже около пятнадцати лет и списанию не подлежал. Диктофон бесшумно проглатывал редкие звуки, которые постепенно превращались в тяжелые всхлипы. После продолжительного молчания Чимин, практически хладнокровно произнёс заученные слова: — Важны любые подробности. С кем она плохо обещалась? С кем хорошо? Вредные привычки? Поток вопросов разом навис над дрожащей женщиной. Она со всей силы прижимала жилистой рукой потертый носовой платок к вздымающейся груди. — Я…я совсем не знаю, что сказать… — сухие губы двигались нервно, сквозь полусомкнутые зубы наружу вырывался сиплый тоненький голос. — Моя Инха… Брюнет всячески избегал зрительного контакта. Перед ним сидела некогда изысканная женщина. Сейчас же и шаль из натуральной шерсти, и дорогой шелк, струящийся по телу, выглядели некрасиво и вычурно. Она была измучена: на неестественно бледной коже можно было заметить ужасные синяки под глазами, набухшие от бесконечных слез. И хотя Пак сталкивался с родственниками довольно часто, все равно никак не мог привыкнуть к этому. Он просто не может безразлично смотреть на горе другого человека. Каждый раз его сердце изнывало, хотя лицо все лучше изображало профессиональное мужское спокойствие. — Пожалуйста, продолжайте… — Ин всегда была очень обязательная и домашняя девочка… Из института она всегда сразу возвращалась домой, нигде не задерживалась. Приезжая, готовилась к занятиям… — Она так много времени тратила на институт? Учёба была для неё первостепенным? — Нет! Я имею в виду уроки пианино… — Женщина ещё крепче сжала свой платок. — Ей с детства нравилась музыка. Но, Боже…я была так жестока, — она спешно закрыла своё лицо руками, хотя Чимин успел заметить, как слезы вновь потекли по ее щекам, — я не разрешала ей делать то, что она хочет. Говорила, что сначала она обязана поступить в престижный университет. Запрещала так много… Инха, доченька, прости меня… — ее тело задрожало, а всхлипы становились все громче. Женщина уже не могла говорить, полностью охваченная новым приступом истерики. Чимин отвёл от неё взгляд и прикусил губу. Он понимал, что его руки связаны. Пока неизвестны хоть какие-то подробности, пока улик и впомине нет, дело не может сдвинуться с мертвой точки. И только одно желание преследует Чимина больше всего — поймать этого ублюдка. — Тэхен, — тихо позвал парень, стоящего недалёко Кима, — принеси ей воды. Тот лишь кивнул, и спустя минуту наполненный стакан уже стоял на столе около плачущей женщины. — Выпейте, пожалуйста. Она отняла ладонь от лица и сделала несколько глотков. Серые облака по-прежнему заполоняли небо, врываясь тусклым светом в тесную комнатушку. Металлические столы, расположенные буквально в каждом кабинете, непроизвольно наводили тоску и желание скорее покинуть участок. Между тем где-то в соседней комнате происходило бурное обсуждение произошедшего убийства, сопряжённое с поеданием покупного рамена — приевшейся едой любого полицейского в Корее. Здесь же царила тяжелая тишина. — Инха не та, у кого много друзей, — наконец, произнесла женщина. — Но я видела, как она привязана к нему… — К кому именно? — Пак непроизвольно напрягся. Он зачем-то схватил блокнот, звучно надавливая на грифель. — Уроки пианино для неё проводил господин Мин. Скромный и талантливый парень. Последнее время они были довольно близки. Все присутствующие невольно напряглись, а полицейские обменялись взглядами. Дневной свет плавно ускользал, переходя в потёмки, режущие глаз. Чёрные тени начинали собираться в углах и плавно надвигались своими полупрозрачными лапами. Все это ужасно клонило в сон. На самом деле, Чимин уже клевал носом, утомившись за этот трудный день, когда к его столу кто-то тихонько подошел и в воздухе растворился лёгкий аромат ванили и пряностей. Что-то очень знакомое. Слишком. Пак неохотно оторвал голову от письменного стола, но не сразу смог разглядеть человека, стоящего перед ним. Он мило улыбался и придерживал рукой массивный чехол, спадающий с левого плеча. За стенами не было слышно ни единого шороха, значит, рабочий день подошёл к концу, и коллеги оперативно покинули рабочее место. После вкусного перекуса раменом- самое-то! А единственный, кто остался разгребать записи с допросов родителей и родственников — Чимин. — Я Мин Юнги. Следователь кивнул, указывая на стул напротив. Он небрежно взъерошил волосы, в очередной раз проклиная свой график. Как правило, работа следователя занимает все свободное время и становиться семьей, женой и другом. В животе глухо заурчало, и Чимин мысленно посочувствовал своему желудку. — Мин Юнги…— Пак говорил слишком медленно и вяло, попутно отыскивая нужные документы. — Итак, посмотрим… Нам важна любая информация о потерпевшей. — Это же допрос? — По правде говоря, у нас нет причин, чтобы вызывать вас. Однако мы были бы правда очень признательны, если бы вы поделились информацией со следствием. Важны любые мелочи. Парень понимающе кивнул, набирая в легкие побольше воздуха, и положил инструмент рядом с собой. От верхней одежды веяло недавним дождем и сыростью. Безупречно гладкая светлая рубашка подчеркивала молочный тон кожи. На образ накладывался отпечаток тянущей поволоки, которая четко читалась во взгляде и мимике. — Мы были действительно близки последнее время. Изредка я встречал ее из института, так что некоторые могли подумать, что мы встречаемся, — между строк проскользнула легкая усмешка, сменившаяся все тем же низким, немного хрипящим голосом. — Но Инха… Она была мне просто сестрой. — Другими словами, простые дружеские отношения? Я где-то слышал, что между женщиной и мужчиной такого не бывает, — следователь искоса посмотрел на собеседника, продолжая более низким тоном.— Я прав? Юнги мгновенно переменился в лице и отвёл взгляд в сторону, так и не ответив на вопрос. Его беспокоили нахлынувшие воспоминания, которые так сильно окрасили прежде до бесстыдства спокойное выражение. Белоснежные пряди сливались со стенами и приобретали грязный оттенок. А подтянутое, но довольно худое тело, казалось, задрожало, словно осиновый лист. Чимин внезапно нарушил тишину, подавшись вперёд и налегая на локти: — М-мы случайно нигде не пересекались? — он осторожно рассматривал его с ног до головы. Все слишком знакомое. Юнги медленно приподнял уголки губ, пытаясь вернуться в прежнее состояние. Но пальцы по-прежнему дрожали, и голос непослушно скользил. — Простите, следователь Пак, но я не помню. Чёрная гравировка и имя, которое вертится на языке, неразрывно связаны. «Этот взгляд… Я абсолютно точно помню его», —  Пак мысленно перебирал работников кафетерия, где работает Чонгук. Ведь поблёскивающий бейджик с именем на манжете официанта и леденящий голос его владельца вертелись прямо на языке. Внезапно лицо Чимина озарилось улыбкой: — Вы точно работаете в кафе неподалёку! Уверен, что видел вас… пару дней назад. Забавно, что мы встретились при таких обстоятельствах. Убийство, знакомство, а сейчас — следствие. Юнги рассеянно почесал затылок. Тогда Чимин наконец выдохнул и откинулся на спинку кресла. Теперь все встало на свои места. И запах, и лицо, и тело, и волосы ясно отпечатались в сознании Пака. Он ещё раз оглядел собеседника, попутно переписывая его номер из документов на маленький стикер. После этого Чимин приготовился продолжить допрос, перелистывая очередные кипы бумаг. — В тот день… мы не заметили, как стало совсем поздно. Наши репетиции часто затягиваются. Этот раз не был исключением, —он задумчиво посмотрел в окно, где по стеклу все сильнее колотили крупные капли дождя. — Помню, было ужасно темно, поэтому я не хотел, чтобы она шла одна… В тот вечер у меня было плохое предчувствие. А впрочем, Инха все равно не послушалась. Слишком самоуверенно и глупо так поступать. Очень глупо, — Мин поднёс ладони к лицу, закрывая покрасневшие глаза. Чимин, все это время просматривающий какие-то записи из ноутбука, тихо промычал: — Есть ли у вас алиби? —Я что теперь подозреваемый? — спокойно произнёс Мин, словно издеваясь над следователем. Абсолютно точно, что сказанные слова никак не указывали на его причастность к случившемуся. И он это прекрасно знал. В ответ Чимин устало перевёл взгляд с монитора, точно попадая в карие глаза: — Просто формальность. Он чуть слышно надавливал на колпачок ручки. Неприятный звук заполнял все пространство тесного кабинета, оглушая даже повисшую тишину. — Итак, вы говорите, что были близки, и разногласий между вами в последние дни не возникало? — Пак проследил за утвердительным кивком Юнги, ожидая подобного ответа. Он сидел всего в метре от следователя, смотрел ему точно в глаза и говорил настолько уверенно, что усомниться в сказанном мог только самый докучливый полицейский. К сожалению, Чимин был именно таким. Он отчаянно пытался найти любые зацепки и намеренно провоцировал собеседника. Хотя стеклянный взгляд Юнги действительно начинал действовать на нервы. — Так что вы делали тем вечером? Прежде чем ответить парень несколько секунд молчал, смотря на полицейского странным нечитаемым взглядом. — Просто пошёл домой? Чимин понимающе хмыкнул. Конечно, не стоило и ждать другого ответа. По словам Юнги, это был уже поздний вечер, так что самым естественным для любого было бы пойти домой. — Кто-то может это подтвердить? — Не думаю…я живу один, так что… Чимин подозрительно прищурил глаза. Этот парень вёл себя до ужаса странно. Его алиби было неубедительным, точнее, его вообще не было. Более того, Пак был уверен, что если копнуть глубже в его отношения с погибшей, он легко сможет найти там и мотив для убийства. — Ладно. Если это все, можете идти. Юнги медленно поднялся со стула. Его взгляд скользнул по столу следователя, а позже уперся в ботинки, будто нарочно избегая зрительного контакта с Паком. Он коротко поклонился и направился к выходу из участка. Когда дверь за ним закрылась, Чимин ещё раз оглядел свои записи и тяжело выдохнул. Информации было немного и, как бы странно не вёл себя этот Юнги, нельзя с уверенностью назвать его подозреваемым. Он устало оглядел пустующее помещение участка. На часах уже давно было за восемь и, кроме него, тут остались лишь двое дежурных. — Пора бы уже пойти домой… — пробурчал Чимин себе под нос, собирая разбросанные по столу документы. Как вдруг за дверью сначала отдалённо, а затем всё ближе чьи-то шаги пронеслись по пустующему отделению. Чимин интуитивно повернул голову, не успев даже предположить, кому же они могут принадлежать. Из-за дверного проема тут же показалась макушка, любопытно всматривающаяся в Чимина. — Ты ещё тут? — К моему сожалению, да, Тэхён… — Ким сконфуженно улыбнулся, отчасти обвиняя в этом себя и сделал шаг, перемещаясь из холла в кабинет. — Я ехал на другой конец города за результатами медэкспертизы жертвы. Поэтому не думай, что я прохлаждался! Чимин несколько отрешённо ответил, попутно собирая ненужную макулатуру и скомканные черновики в большой пакет: — Я полагаю, там ничего интересного? — Тэхён кивнул. — Все в точности, как мы и предполагали, к тому же никаких отпечатков или записок найдено не было. Лицо новоиспеченного работника, несмотря ни на что, было полно решимости и чистой веры в то, что справедливость обязательно восторжествует и добро победит зло. Другими словами: «Мир. Дружба. Жвачка». Он точно верил, что дело будет раскрыто, ведь оно досталось не «кому-нибудь», а их команде! — Секундочку…— следователь задержал взгляд на стикере с выписанным телефоном, не решаясь выбросить в общую кучу.— Ким! Ты пробил номер, с которого позвонили в скорую? Это очень важно. — Нет… ещё нет. — Тогда обрати внимание на этот. Понял? Он несколько раз кивнул, принимая из рук Чимина бумажку. Тогда Пак облегчённо улыбнулся, дружески похлопав того по плечу, легким движением смахнул кожаную куртку со спинки стула и радостно зашагал в сторону выхода. Ему уже совсем не хотелось ломать голову по поводу нашумевшего убийства: он представлял с какой сладостью рухнет на кровать, укутываясь в воздушное одеяло, прильнёт к подушке и погрузится в сон, хотя бы до семи утра. Если бы не… — Следователь! — Тэхён быстро догнал парня в коридоре, широко улыбаясь. — Не хотите в бар? — Тебе уже можно пить? — саркастично кинул тот, не сбавляя шаг. — Не смешно… — Ким изо всех сил надул губы, изображая обиженную гримасу. — Я хоть и не выгляжу на свой возраст, но выпить мне уже можно давно, и вы это знаете. Плюс, я плачу! Молящие глазки Тэхёна всё же сделали своё дело, да и расслабиться в приятной компании алкоголя не было такой уж плохой идеей. Чимин взъерошил волосы младшего, расплываясь в улыбке: — С этого и надо было начинать.