Тринадцатая ночь

– Пора идти, Гермиона, – сказал Гарри, опираясь на ее стол. – Что? Только шесть. – Твой кабинет начинает напоминать самую дикую в мире библиотеку, – сказал он, чуть не сшибив стопку книг локтем. Гарри удалось осторожно стабилизировать эту Пизанскую башню. – Ты бы квартиру мою видел, – пробормотала Гермиона. Она нахмурила брови, глядя на страницу перед собой, делая пометки правой рукой, а левой махнув в сторону пера на своем столе. Оно начало яростно скрести по пергаменту, парящему в воздухе. – Ты сколько документов пишешь одновременно? – Четыре, – ответила она, не отрывая глаз от книги. – Концентрация должна быть заоблачная, но время сохраняет. – И над чем ты работаешь? – Сегодня, ты имеешь в виду? Ну, Бруствер попросил меня провести исследование по поводу заклинания, которое Пожиратели Смерти начали использовать с недавнего времени. Знаешь, то, что разжижает внутренние органы? Так что я подумала, что раз уж я этим занялась, могу подумать и над контрзаклинанием. И Тиффи только что направил официальную жалобу на Гринграссов, так что мне и на это надо взглянуть. – А четвертый? – Хмм? Гарри выхватил четвертый пергамент прямо на весу. Перо начало раздраженно нападать на него, пока он не пристукнул его палочкой. – Мерлин, ну и почерк у тебя, так мелко, ничего не разглядеть. – Гарри, отдай! – Кто такая Флоризель Аскью? – Была ведьмой. Отдай, пожалуйста? – Погоди-ка, – Гарри продолжил читать. – Гермиона, это ведь связано с… – Ты знаешь, что да. – Так лучше не становится? – спросил он, расчистив на столе немного места, чтобы сесть. – Пока нет. Но, – добавила она, вырвав пергамент у него из рук, – еще не конец месяца, так что я пока попытаюсь справиться сама. – Справедливо, – он поднял руки, показывая, что сдается. – Пойдем сразу в «Нору»? – Минуточку, – Гермиона наложила уменьшающее заклинание почти на каждую книгу в кабинете, свалила их в сумку и подхватила пальто. – Готово, пойдем. – Эммм… Гермиона, ты хочешь поговорить о… – начал было Гарри. – Определенно нет! – волосы упали на ее лицо, но она удержалась от того, чтобы поправить их, надеясь, что они скроют краску, залившую щеки. – Тогда ладно. В «Нору»? – Я сразу за тобой. *** В этот раз Молли приняла Гермиону более дружелюбно, чем в прошлый ее визит в Нору, но даже близко не так тепло, как в старые добрые времена. Гермиона попыталась отыграть несколько очков, наложив на плакаты «ВПЕРЕД ДЖЕРИ ВПЕРЕД!» и «МЫ ЛЮБИМ ДЖИННИ!» заклинание, чтобы буквы выглядели трехмерными, но всех, кажется, более интересовал тот факт, что по случайному совпадению на ней был черно-белый джемпер. – Простите. Я не знала, что это цвета «Сорок». – Посмотрела бы в книге, – бросил Рон. – Это ты умеешь делать. – Не важно, – добродушно сказал Артур. По мановению его палочки джемпер Гермионы стал того же темно-зеленого цвета, что и у всего клана Уизли. – Ну, вот так лучше. Идемте? *** Гермиона изо всех сил пыталась уделять внимание игре. Не то чтобы она совсем ненавидела квиддич – напротив, ей очень нравилось смотреть, как ее друзья играли в Гриффиндорской команде в Хогвартсе. Но сейчас в голове ее вертелось столько других важных вещей, что было сложно выглядеть заинтересованной кучкой людей, летающих за мячиками. Стадион вокруг нее взорвался криками. Она понятия не имела, что происходит, но поднялась вслед за одобрительно орущими Роном и Гарри. – Отлично сыграно, Джери! – закричал Гарри. – Вот так, девочка! – добавил Рон. – Здорово! – прокричала Гермиона. Она села вслед за парнями. – Это было потрясающе! – сказал Рон. – Вуллонгулонский обманный маневр. Работает всегда, – мечтательная улыбка расплылась по его лицу. Гермиона быстро согласилась и решила полностью сконцентрироваться на матче. До того, как она успела понять, что происходит, головокружительная масса колдунов и ведьм будто растворилась и преобразовалась в его лицо. Ветер на коже чувствовался прикосновением его рук, бледная луна казалась стальными глазами. Что она собиралась делать? Это было дохрена неправильно. И дело было даже не в том, что он был мальчишкой, который годами издевался над ней и ее друзьями; мальчишкой, который называл ее грязнокровкой; мальчишкой, который впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс; мальчишкой, который был выбран, чтобы убить Альбуса Дамблдора. Нет, не его прошлое беспокоило ее, скорее – его настоящее. Ее работой было помочь ему, и в качестве «социального работника», и как представителя Министерства. Конечно, кстати было бы упомянуть, что приходить к нему было для нее больше, чем просто профессиональной обязанностью. И вот уже это приводило ее совершенно к другому поводу для беспокойства – их будущему. А вкратце – его не существовало. Не могло существовать. Что она собиралась делать? Отказаться от своей жизни в качестве ведьмы и переехать к нему в квартиру? Она не могла этого сделать. Здесь слишком много людей, которых она любила, и слишком много вещей, которые ей нужно было сделать. Так какой у нее был выбор? Жить двойной жизнью казалось почти невозможным, даже сейчас было тяжело. Но она также не могла обратить заклинание и вернуть Драко его воспоминания. Это создало бы невообразимый ворох проблем, и она определенно потеряла бы работу. Толпа снова взревела. Она поднялась вместе с ними. – Ловцы! Я вижу их! – Гарри указал на точку на северном конце поля. – Давай, Джинни! Ты можешь! – закричал Рон. – Вперед, Джинни! – поддержала Гермиона. Они снова вылетели из поля зрения, и публика заняла свои места. Нет, кажется, единственное, что она могла сделать, так это оставить все как есть. Драко должен был доверять ей, а ей просто стоило приглядывать за ним. Она скоро найдет способ удалить все остатки воспоминаний о мире волшебников из его головы. А как только это случится, их маленький… роман… просто обязан прекратиться. Он будет здоров, стабилен и полностью способен продолжить жизнь в качестве маггла, без нее… А она… ну, она просто вернется к ежедневной рутине. Этот сценарий был самым благоразумным. Но одна только мысль об этом заставляла Гермиону чувствовать холодную пустоту в груди. – Вон они! – указал Гарри. Все снова поднялись. – Возьми его, Джинни! Возьми! – Уррррра-а-а-а! Стадион взорвался осипшими криками радости. – Ну, все, ребята! – закричал комментатор. – Ловец «Холихедских Гарпий», Джинни Уизли поймала золотой снитч! Финальный счет: «Гарпии» – четыреста семьдесят, «Сороки» – четыреста пятьдесят! Гарри и Рон радостно хлопнули друг друга по рукам. Молли и Артур обнялись. Джордж и Анджелина поцеловались. Билл и Флер начали обжиматься, что смотрелось уже практически неприлично. Гермиона натянула улыбку и стала аплодировать. *** Гермиона с трудом узнавала «Убежище» – столько туда набилось народу. Основную часть составляли Уизли и «Гарпии», большинство которых были на пути к бессознательно пьяному состоянию. В частности Рон хлестал красный смородиновый ром, будто это была вода. – Эй, Миона! – позвал он. – Я тут тя познакомить хотел, – его рука обвивалась вокруг шеи высокого мужчины с угловатым подбородком. – Миона, это Калелл. Даселл. Даделл. Ой, дружбан, прости, не могу выргроворить твое имя сейчас. – Каделл. Каделл Льюуэллин, – он подал Гермионе руку, которую она вежливо пожала. – Ты, наверное, брат Джери. – Так оно и есть. – Потрясающе, – сказал Рон. – Я ща пойду и найду твою сестрень, Кадди. Тебя ведь называют Кадди? Или Делли? – Нет. – Вот же гребаный, гребаный, гребаный стыд, – разочаровано сказал Рон. Он хлопнул Каделла по спине и отбыл куда-то неспешной заплетающейся походкой. – Ну, – Каделл повернулся к Гермионе, – кажется, Рон хотел, чтобы мы поговорили. – Да, думаю, так оно и есть. – Тогда ладно. Что ж. Вот они мы. Разговариваем. – Да. Разговариваем. Они неловко сделали по глотку своих напитков. – Так твое имя Миона? – ГЕРмиона. – А-а-а… – Да. – Тут говорят, что матч был потрясающий. – В точку. Напряженный до самого конца. – Я надеялся успеть, но не смог уйти с работы. – Жаль. Было очень увлекательно. – Ммм. – Верно. И снова вдумчивое прихлебывание напитков. – На самом деле, я должен признаться, – сказал он, придвигаясь ближе. Гермиона заметила, что родовой подбородок Льюуэллинов смотрится на нем гораздо лучше, чем на Джери. – Я тайно ненавижу квиддич. – Правда? Он серьезно закивал. – Хожу только ради Джери. Но всегда надеваю эти очки во время игры, – он вручил Гермионе выглядящую безобидной пару очков. – Давай, посмотри сквозь них. Когда Гермиона надела их, вместо заполненного бара перед ней появились страницы книги. – А как… а как перевернуть страницу? – спросила она голосом, полным восхищения. – Просто прочисти горло. Гермиона покашляла, и страница перевернулась. – Фантастика! Сам сделал? – Ага. Могу и тебя парой снабдить, если хочешь. Нехотя она отдала ему очки. – Лучше не стоит. Мне и так иногда трудно притворяться, что мне нравится смотреть игру. Каделл рассмеялся и вернул очки в карман. – Ну, и чья ты родственница? – А ничья. Джинни Уизли и я вместе ходили в школу несколько лет назад. – Хогвартс? – Он самый. Каделл присвистнул. – Завидую. Нас мама на дому учила, я там не был никогда. – Ну, ты, очевидно, не много упустил, раз смог сотворить те очки. – А, да это так, ерунда, – отмахнулся он рукой, явно наслаждаясь восхищением в голосе Гермионы. – Так чем ты занимаешься? – Работаю в Министерстве. Ты? – А я на Совиной Почте. Не очень занимательно, но я вроде как просто убиваю там время, пока не накоплю достаточно, чтобы открыть свой собственный книжный магазинчик. Гермиона сузила глаза и просканировала комнату. Каделл попытался проследить за ее взглядом. – Потеряла кого-то? – спросил он. – Тебя Рон подослал, чтобы вы оба могли надо мной посмеяться? – она с подозрением смотрела на него. – Ты это о чем? – Да так, ни о чем, – пробормотала она. – Прости. Просто я вроде как сама библиофил, и Рон над этим прикалывается с тех пор, как нам было одиннадцать. Каделл широко улыбнулся. Один из его передних зубов был треснут. – Вот как? Он глядел так серьезно, что Гермиона просто обязана была улыбнуться в ответ. – Да. Так что за книга в твоих очках? – О метафизических трансфигурациях. – Сельвина Суссмана? – Нет, Вайнтрауба. Но он активно ссылается на теории Суссмана. Гермиона поставила свой напиток на столик. – Хмм. До нее я еще не добралась. А что Вайнтрауб говорит о проблеме Суссмана касательно разделения вожделения и… Но до того, как она успела закончить предложение, вернулся Рон, еще менее способный контролировать свои телодвижения, чем раньше. – Мермиона! Калелл! А я знал, шо вы классно поладите. Это просо зачательно! Вам нужно выпить еще по стакашке! – Спасибо, Рон, мне не нужно. Где Джери? – У Джери красивые волосы. Я ведь сегда это горил, правда, Мермиона? – Рон, может, тебе Отрезвляющее зелье найти? – Не-е-е-е-е-е-е. – Твоим дыханием костер разжигать можно, – заметила она. Каделл от души рассмеялся. – Мермиона, ты очень колючая, колючая, колючая леди. Ты ведь это знашь? Но береись, Каделл. Она разобьет твое сердце на миллиард бабильон газильон кусочков, – он бросил на Гермиону взгляд, который, наверное, должен был выражать вселенскую печаль. В действительности, он просто выражал, что Рон сейчас упадет, что он и не замедлил сделать. Каделл помог ему подняться на ноги. – Наверное, не стоит рассказывать об этом моей сестрице, – сказал Льюуэллин. К счастью, Билл Уизли был всего в нескольких шагах. Гермиона привлекла его внимание, и Каделл вручил ему Рона. – О, Ронникинс, – сказал Билл с усмешкой. – Я сделаю столько колдографий, сколько смогу до того, как ты протрезвеешь, ты ведь это понимаешь, верно? – А твои волосы срашные, пап, – ответил Рон. – Черт! Он думает, что я папа? О, ты заплатишь за это, Рон. Самое время привлечь Джорджа, чтобы он помог мне придумать, что такого веселого с тобой сотворить. Увидимся, ребята, – бросил Билл, утаскивая от них Рона. – Он обычно не такой, – сказала Гермиона. – О, я знаю. Я часто виделся с ним во время менее… праздничных событий. – Оу… – Рон встречался с семьей Джери? И встречался с ними «часто»? Верно, у них все идет хорошо… – Кажется, для него это плохо кончится, верно? – сказал Каделл, кивая в сторону центра бара. Билл и Джордж ржали, как ненормальные, стоя рядом с распростертым на полу Роном. Гермиона усмехнулась, когда Джордж наклонился и прицепил что-то к уху Рона. Пока лицо Рона принимало приятный оттенок бирюзы, из носа его выросли усы-велосипедный руль размером с Померанского спрута. Билл хлопнул Джорджа по спине и начал делать колдографии Рона. – А вот и Джери, – заметила Гермиона. Они с интересом наблюдали, как Джери подошла к Рону, разочаровано покачала головой и уперла руки в бока. Билл и Джордж предусмотрительно отступили, когда Джери достала палочку из рукава и направила ее на Рона. Внезапно его волосы превратились в лощеный сиреневый помпадур. Еще одно движение ее палочки трансфигурировало его ботинки в роликовые коньки. – Настоящие ролики! – восхитился Каделл. – Я таких с девяносто седьмого не видел! – Как будто ему без того будет легко встать, – добавила Гермиона. Джери склонила голову набок, рассматривая свою работу. Подумав еще, она снова взмахнула палочкой, превратив ролики в пару пушистых розовых тапочек-кроликов. Завершающим штрихом она начертала слова «ЕДИНОРОГИ РУЛЯТ» на его лбу. Джордж задорно ударил ее по открытой ладони, пока Билл продолжал снимать. – О-о-о, эта надпись на века, – со знанием дела, но все же сочувствующе протянул Каделл. – Она и с тобой такое вытворяла? – Слишком, слишком часто, – признал он с усмешкой. – Послушай, – он обернулся к Гермионе, – я бы с удовольствием поболтал с тобой еще о теориях Сельвина. Не хочешь пойти куда-нибудь, где потише? Кажется, есть менее шумный бар вниз по улице. Гермиона вздохнула и посмотрела на часы. Был уже почти час ночи. – Прости, Каделл, мне нужно идти. Работаю завтра с утра. – Конечно. Я могу… эмм… как-нибудь послать тебе сову? – он засунул руку в карманы джинсов, с надеждой глядя на нее. – Я просто эксперт в отправке сов. Гермиона улыбнулась. – Безусловно. Я буду рада, – закинув сумку на плечо, она протянула Каделлу руку. – Было приятно с тобой познакомиться. – Взаимно, – ответил он, пожав ее руку тепло, но чересчур энергично. Покинув бар, Гермиона прокляла себя, что осталась так надолго. Она планировала выпить только стаканчик и быть дома к одиннадцати, максимум к двенадцати. Так у нее было бы время просмотреть еще несколько источников до того, как она отправится спать. А теперь она успеет прочесть только пару глав, если хочет нормально выспаться. Она тяжело вздохнула и отправилась домой.