Цугцванг

Паку снится что-то нехорошее, что-то страшное и мрачное. Он ворочается во сне и скулит как побитый щенок. Лоб усыпали бусинки пота, а взмокшие пряди светлых волос неприятно липнут к коже. Не сон, его боль реальна. Чимин осознает это, когда чувствует, что не в силах разлепить глаза от нестерпимой боли, пронизывающей изнутри и отдающей пульсацией куда-то в височную долю. В доме тишина и покой: Юнги с Тэхёном мирно спят за стенкой, а Чим воет от боли, вгрызается в свое запястье, ползет до ванны, на ощупь находит унитаз и выворачивает наизнанку свое естество. Во рту привкус метала и желчи — отвратительная смесь. Пак не может раскрыть глаза, точнее, ему кажется, что он не может. В реальности парень просто сидит с распахнутыми, слезящимися глазами и невидящим взором смотрит в стену перед собой. Трясущиеся руки хватаются за воздух, пропускают его между пальцами и снова цепляются в надежде наконец-то найти опору. Кратковременная потеря зрения, тошнота, припадки и жуткие головные боли — постоянные спутники Чимина, все еще не готового принимать тот факт, что его болезнь прогрессирует.  — Не нужно меня успокаивать, док, — Пак улыбается сидящему перед ним мужчине, облаченному в белоснежный халат, но взгляд его отсутствующий и потерянный. Он выпотрошен и напуган, но признать этого не может. Если признает — все потеряно. — Лучше скажите, смогу ли я дожить до следующей осени? — Чимин… — Значит нет, — горько давит из себя парень, облизывает пересохшие губы и чувствует как тело сотрясается от мелкой дрожи. — Ну, хотя бы цветение сакуры я смогу увидеть? — Если ты сейчас ляжешь на сохранение, у тебя будут все шансы встретить еще один новый год, — тиканье часов в кромешной тишине, делает атмосферу напряженной до предела, Пак закрывает глаза и сглатывает комок в горле. — Я никогда не прощу себе, если умру в больничной палате. Не хочу даже представлять, что со мной станет после всех облучений и терапии. Если я умру в любом случае, то лучше умру на свободе, чем в клетке. — Пожалуйста, Чимин… — Только не говорите Чонгуку, господин Чон. Это единственное, что я у вас попрошу, пожалуйста. Не хочу, чтобы он начал жалеть меня. Пусть лучше дальше ненавидит, чем одаривает наигранным сочувствием. — Не поступай так, Чимин. Будь благоразумен, подумай о себе, сейчас у тебя просто головные боли, но дальше будет хуже. Ты же медик, должен понимать, что такое саркома и как это страшно. — Я все понимаю, господин Чон, поэтому ухожу. Всего доброго, — поклонившись, Пак покидает кабинет, оставляя доктора одного в окружении белых стен и с болью на душе. Он никогда даже представить не мог, что будет так сильно беспокоиться о старом друге своего сына. Мужчина прекрасно знает, что Чимин сирота, у которого нет никого. Чимин не беспокоится о своем самочувствии, только потому что не видит смысла. Он внушил себе мысль, что не может быть нужным кому-то и теперь живет с ней, боясь подпускать людей близко к сердцу. — Чимин? — взъерошенный и уж больно напоминающий воробья Тэхён стоит на пороге ванной комнаты в одной футболке и наспех натянутых трусах. Он проснулся от тихого скулежа за стенкой и долго не мог понять что происходит. Звуки рвоты и шум крана заставили его подорваться с постели как ужаленного и ворваться в ванную, где сейчас перед ним стоит все еще бледный Пак. — Я в порядке, — сипло выдавливает парень и улыбается, только не так ярко и лучезарно как вчера, а болезненно и вымученно, — просто съел слишком много вечером, живот прихватило. — Может тебе в больницу? — Тэхён наивно верит его словам или просто хочет верить, боясь копать глубже. — Нет-нет-нет, никаких больниц, — отрицательно качает головой Чимин, — я уже в полном порядке. Только очень хочется выпить кофейку. Не хочешь составить мне компанию? Тут у дома есть отличная кофейня, — он вытирает лицо серым полотенцем и зачесывает мокрые волосы назад. — А как же Юнги? — А что Юнги? — равнодушно жмет плечами блондин. — Проснется и наберет нас, подтянется попозже. Что, не хочешь со мной время проводить? — Не говори глупостей, — Тэхён обиженно дует губы и отступает в сторону, давая возможность Чимину выйти из ванной. — Сейчас оденусь и пойдем. Они расходятся по разным комнатам, чтобы привести себя в порядок. Тэхён одевается спешно и пишет на клочке бумажки куда уходит, мажет губами по щеке спящего Мина, оставляет записку на пустующей подушке и тихонько прикрывает за собой дверь. Чимин уже ждет его у выхода, они не запирают квартиру, просто уходят. Кофейня и вправду оказалась уютной и совсем близко к дому. Парни выбрали столик у окна и заказали себе латте вместе с круассанами. Беседа у них как-то не шла, каждый думал о чем-то своем и не знал как начать разговор. Тэхён мял в руках салфетку, а Чимин просто смотрел в окно, на куда-то спешащих людей. — Скажи, — едва слышно выдыхает Тэ, поднимая взгляд на Пака, размешивающего сахар в своей чашке, — как давно ты знаешь Чонгука? Чимин резко дергается и поворачивает голову в сторону парня, прожигающего его пристальным взглядом. Это было неожиданно, даже слишком неожиданно. Неужели знает? Откуда? Когда Чон успел проколоться? — Интересно, — блондин усмехается и откладывает серебряную ложечку в сторону, — и как давно ты всё знаешь, Тэхён-и? — Не так давно, как хотелось бы, — резко бросает в его сторону парень и откидывается на спинку мягкого кресла. — Как много ты знаешь? — Я знаю только то, что ты знаком с Чонгуком и вы довольно близки, как я понял… — О нет, дорогуша, — Чимин заливисто смеется, — мы с ним были близки, но сейчас просто работаем вместе по воле случая. Точнее, по воле одной мерзкой крысы, но не суть. — Мне нужна правда, я устал слушать враньё. Пожалуйста, может хоть кто-то мне уже объяснит, что происходит? — Тэхён сдерживает злость внутри себя и сжимает ладони в кулаки. — Все считают, что им нужна правда. Но знаешь, даже десятая часть тех, кто требует её, не готовы вынести то, что последует после этой самой правды, — улыбка сползает с красивого лица моментально. — Почему я? Почему бы тебе не спросить у самого Чонгука? — Потому что я знаю, что ты не будешь лгать мне. Потому что я не могу доверять никому. Потому что я просто хочу правды. Доволен? — они смотрят друг другу в глаза и молчат. Чимин нервно проводит пятерней по волосам и складывает руки перед собой в замок. — Я не хотел всего этого. Думаю, Чонгук убьет меня как только узнает, что я рассказал тебе… — Давай ближе к делу, у меня нет времени и желания слушать о ваших с Чонгуком взаимоотношениях. — Ха, — блондин издает смешок, прежде чем отпить еще не остывший кофе, — ты все же очень похож на своего брата, больше, чем мне показалось сначала. — Ближе к делу, — рвано выдыхает Тэхён и недовольно постукивает по столешнице пальцами. — Мы познакомились с Чонгуком на первом курсе медицинского. Да-да, не делай такие круглые глаза, я собирался стать самым лучшим медиком и найти лекарство от всех болезней. Ты же знаешь какой он, Чонгук… — Пак кусает губу и отводит в сторону взгляд. — Он не делал ничего особенного, чтобы быть самым лучшим. Мне приходилось зубрить сутками ненавистный материал, в то время как он словно родился с этим запасом знаний. — Почему ему не нравится Юнги? — Потому что Чонгук уверен, — Чимин запинается, — точнее, он был уверен, что Юнги тот, кто увел у него Ви. Музыка все еще тихонько играет на фоне, люди все еще обсуждают что-то за соседними столиками, а звуки сигналящих автомобилей все еще слышны, но Тэхён чувствует, как все вокруг замирает на секунду, которая по ощущениям затягивается на целую вечность. — Что ты имеешь ввиду? — Неожиданно правда? — Пак смеется, хотя хочется закричать от досады и горько заплакать. — Чонгуки как собачонка бегал за твоим братцем. Он боготворил его, считал, что тот идеален и совершенен. Понятное дело никто кроме тебя этому уроду не нужен был, поэтому он умело втаптывал чувства Чона в грязь, а тот все продолжал молиться на него и зад вылизывать. — Не понимаю, — воздуха стало мало, Тэхён оттягивает ворот водолазки и пытается сделать вдох, — бред какой-то… Чонгук никогда не знал Ви, мы с ним познакомились в интернете. — Ты очень сильно выносил мозг своему братишке просьбами отпустить тебя погулять и попытками завести друзей. Он приказал, хотя, в его понимании это была просьба, чтобы Гук стал твоим другом. — Значит, в тот вечер, когда я ушел чтобы встретиться с ним, Чонгук просто сдал меня Ви? — Не знаю, Тэхёни, может и сдал, а может и нет. Он любил его, сильно любил. Хотя, о том что вы близнецы, он узнал уже когда увидел тебя в реанимации. Ви ничего ему не говорил, кроме того, что у него есть брат. Да он даже Юнги, которого трахал на протяжении года, ничего не сказал. — Всё это время, Чонгук врал мне, так получается? — расфокусированным взглядом Тэхён смотрит на трясущиеся руки. — Он просто не хотел ранить тебя, не хотел рушить ваши отношения, — Чимин тянется ладонью к руке Тэ, но тот отдергивает её и прижимает к груди. — Что вас связывает? — Ты. — Объясни. — Он сам тебе все объяснит, если посчитает нужным. Я и так слишком много сказал, — кофе уже не хочется, Пак тяжело вздыхает и достает из кошелька пару купюр. — Ты любишь Чонгука, да? — Тэхён стреляет в Чимина словами и попадает прямо в сердце. — Люблю. — А он все еще любит Ви? — нервно облизнув губу, шатен останавливает собирающегося уходить Пака и вопросительно смотрит на него. — Нет, теперь у него новый предмет воздыхания, — Тэ поднимается из-за стола вслед за Чимином и пытается высмотреть в потемневших глазах что-то, что даст толчок и поможет понять, но там только пустота и плещущаяся на самом дне боль. — Увидимся, Тэхён-и. Чимин уходит, оставляя после себя недосказанность и кучу вопросов. Тэ был уверен, что после разговора с Паком ему станет легче и проще, но все запуталось в сто раз сильнее и накрылось толстым слоем непонимания. Ситуация с Чонгуком, представляющимся в глазах Тэхёна чуть ли не мессией — подорвало все его доверие и разрушило фундамент их дружбы. Теперь он не сможет смотреть на него так как раньше и не факт, что сможет снова доверять. — Нам нужно встретиться, — неловко переминаясь и топчась на одном месте, Тэ ждал когда приедет его маршрутка. После их разговора он не смог больше находится в той кофейне и сидеть сложа руки тоже не мог. — Что-то случилось? Ты не ночевал сегодня дома? — взволнованный голос Чонгука больше не кажется таким искренним как раньше. Возможно, он просто накручивает себя, но факт остается фактом. Больше ничего не кажется таким как раньше. — Ты дома? — автобус поворачивает из-за угла и останавливается у столпившихся на остановке людей. Тэхён протискивается внутрь и забивается в самый угол. — Да, а что? Тебя встретить? — Не нужно, просто никуда не уходи, — парень серьезно настроен на разговор, а еще на то, что с сегодняшнего дня он больше не живет у Чонгука. Первое время, можно перебиться у Юнги, если он не выгонит, а там дальше снять что-то свое, может быть даже в другом городе. Здесь все ему больше не кажется прекрасным, а родным и подавно никогда не было. — Хорошо, жду тебя.

***

Юнги слышал как собирался Тэхён, слышал когда он ушел. Он сам не до конца понимал, почему не подал виду и не сказал, что уже проснулся. Хотя, честнее было бы сказать, что он и не спал вовсе. То сообщение глубокой ночью — выбило почву из-под ног Мина и основательно пошатнуло крепость, сооруженную из иллюзий. Возможно, он изначально не верил в то, что инцидент может так кардинально поменять человека и все, что было нужно, чтобы усомниться — одно сообщение. Он топил себя в своих же мыслях весь день напролет и осознал, что время близится к вечеру тогда, когда нужно было собираться и выходить, чтобы не опоздать. Юнги хотел понять для себя, а есть ли вообще смысл вестись на провокацию какого-то анонима? Есть ли смысл поддаваться сомнению? Это тревожило его, не давало покоя и изводило настолько, что Мин просто плюнул на всё, наспех нацепил какие-то вещи и спустился на парковку к машине. Парк, в котором он должен был встретить отправителя сообщения, был довольно далеко от центра. Он знал это место хорошо, так как его старый рабочий офис был буквально через дорогу. Весной здесь и вправду цвела вишня, и цвела она так красиво, что можно было любоваться ей вечность. Юнги приводил сюда Ви. Из всех мест, в которых они бывали вместе — это понравилось ему по-настоящему. За всю прогулку Мин не услышал от парня ни одного колкого слова, что было удивительно. Откуда отправитель узнал об этой детали — все еще оставалось загадкой. Лавочка у старенького киоска с мороженым пустовала, брюнет взобрался на неё с ногами и потянулся к карману с сигаретами. Голые деревья, пустые улицы, холодный ветер — угнетающе. Зачем ему это? Разве не лучше было остаться дома, дождаться Ви, уснуть у него под боком, сменить номер и просто вычеркнуть эту ситуацию из жизни и воспоминаний? Любопытство губит, он знает об этом, но все равно сидит сейчас здесь и ждет чего-то. Светлый силуэт в конце аллеи привлекает внимание, Юнги поворачивает голову и щурится. Человек шагает неспешно, словно не торопится вовсе, а просто прогуливается. С каждым шагом, сделанным этим незнакомцем, с каждой новой чертой, высмотренной в полумраке, сердце Мина пропускает удар и в конечном итоге просто ухает вниз, на самое дно. — Хорошо выглядишь, — глубокий, пропитанный февральским холодом голос пробирается под самую кожу и оседает, сливается с нутром. — Но с платиной ты мне нравился больше, — Юнги чувствует, как разжимает пальцы и сигарета падает под ноги парню, смотрящему на него с неким превосходством и высокомерием за поволокой голубых глаз. — Не понимаю… — Признаюсь честно, я тоже не понимаю, — блондин делает шаг ближе и поджимает губы, в то время как его глаза открыто смеются над всем происходящим. — Когда мои люди доложили мне, что ты якобы нашел Ви — я всполошился. Пришлось поднимать стольких знакомых, уточнять, следить. Кто же знал, что ты, моя дорогая ищейка, умудришься натолкнуться на моего братца. — Что… Что ты вообще несешь? Это какой-то тупой пранк? Тебе не кажется, что он выходит из-под контроля? — Мину страшно, откровенно говоря, страшно и непонятно. Напускная грубость и надменность не спасают, он тонет, чувствует хруст речного песка на зубах и как в легких растекается лава. — Он вышел из-под контроля, когда ты сунул свой очаровательный носик, — парень щелкает Юнги по носу ногтем и широко, даже безумно улыбается, — к моему Тэхёну. Знаешь как сильно я прятал свое сокровище от этого ужасного-ужасного мира? Знаешь сколько мне пришлось сделать, чтобы уберечь его? С чего ты вообще взял, что у тебя есть на него какие-то права? — Да ты ополоумел! — рычит брюнет, отшатываясь от нависающего над ним молодого человека. — Что за цирк ты устраиваешь? Какой Тэхён? О чем ты?! — Перестань визжать, — блондин зажимает рот Юнги ладонью, на которой красовалось немереное количество разных колец, — от тебя у меня голова болит. Как можно таким туповатым быть? — не обращая внимания на брыкающегося Мина, парень достает зубами сигаретку и прикуривает от трепещущего огонька, вспыхнувшего на кончике дорогущей зажигалки. — Давай, напряги извилины, не разочаровывай меня. Нет. Так не может быть. Это неправда. Тот кто стоит перед ним — однозначно Ви. Вычурная, белоснежная накидка из меха, эти голубые линзы, светлые волосы, винные губы, сумасшедший взгляд, высокомерие в его чистом виде и безумство обрученное с сумасшествием — это то, из чего состоит Ви, это он сам. Тогда, кто же тогда там, в его квартире? Кто вчера всю ночь обнимал его и тихонечко сопел, как маленький ребенок? Кто тот парень, так поразительно схожий и так разительно отличающийся от Ви? — Ну что? Как там мыслительные процессы? Дошло, или помочь? — блондин облизывает губы и отнимает руку от распахнутых в немом крике губ. — Тэхёни дурачок. Не знаю, чем ты ему понравился и с чего он вообще решил играть в этот театр одного актера, — Ви драматично закатывает глаза. — Он у меня глупенький, наивный ребеночек. Надеюсь, ты не успел его развратить, — с невозмутимым видом парень запихивает сигарету в рот Юнги и улыбается. — Не отвечай, не хочу знать. В любом случае, ты счастливчик, если он уже успел тебя трахнуть. В этом он конечно специалист — трахается как бог, — его хохот пробкой поперек горла становится и Мин чувствует, как его начинает трясти. — Чего ты от меня хочешь? — А что, ты больше не рад видеть меня? Разлюбил? Тэхёни больше по душе пришелся, да? Не могу поспорить, он у меня умеет очаровывать, но давай проясним, — Юнги не сразу понимает, когда пальцы Ви прочно обвивают его горло и сдавливают с такой силой, что вот-вот и сломают к чертовой матери. — Ты никогда его не получишь, он может быть только моим, так уж заведено, пока я жив — Тэхён моя собственность. — Значит, чтобы он был свободен, тебе нужно сдохнуть? — слова даются с большим трудом, воздуха почти не осталось, но блондин не собирался ослаблять хватку. — Угрожаешь? — Ви широко улыбается, приближаясь к его лицу. — Ты ведь любишь меня, не путай настоящие чувства с иллюзией. Посмотри на меня, — пальцы, сжимающие горло, переместились на подбородок, а губы накрыли миновские, с остервенением сминая их и кусая, причиняя больше боли, чем удовольствия. Особо не церемонясь, парень проталкивает язык, моментально принимающийся хозяйничать во рту, щекотать небо и вырисовывать ряд ровных зубов. Юнги даже не пытается отталкивать или сопротивляться, но и отвечать на этот порыв отказывается. Виснет безвольной марионеткой, смотрит куда-то сквозь, сжимает ладони в кулаки и ждет когда Ви надоест. — Просто оставь, — с пошлым чмоком отлипая от губ Мина, блондин вытирает свои и тянется за еще одной сигаретой. — Оставь Тэхёна и я оставлю тебе твою жизнь. У тебя будет Чимин, найдешь себе кого-то, заведешь собаку в конце-концов. Просто забудь о нас, сделай правильный выбор. — А если нет? — Ох, — наигранно тяжело вздыхая, Ви смотрит из-под веера густых ресниц прямо в душу, пронизывает и вспарывает её, — в таком случае, мне придется убить тебя, дорогой Юнги.