Цугцванг

Мир раскрошился и окрасился во всевозможные оттенки красного. Казалось, что каждая поверхность в этой квартире окропилась кровью человека, бездыханно лежащего у ног оцепеневшего Тэхёна. Больше ничего не существовало: звуки исчезли, обоняние пропало и кроме крови больше не видно ничего. Наверное, единственное, что еще клокочет где-то там, под грудной клеткой — нечеловеческая боль в тандеме с животной яростью и желанием уничтожать. — Нет, — его руки в крови, он словно искупался в ней, — вставай, Юнги! Давай же, блять! Я прошу тебя! Не бросай меня, не смей так поступать со мной, боже-е-е! — тело еще хранит тепло, но почему-то контраст их кожи сейчас кажется таким явным. Тэхён прижимает к себе Мина, обвивает его руками и ногами, трясется как ополоумевший, что-то шепчет и просит-просит-просит. — Услышь меня, пожалуйста. Мы ведь, — рыдания вырываются из парня непрерывным потоком, — должны были столько всего сделать, Юнги. Ты же обещал! — Люблю экспансивные пули, — голос Ви кажется каким-то далеким, пробивающимся сквозь толщу воды, Тэхён не слышит его, он тонет вместе со своим смыслом жизни. Юнги стремительно идет ко дну, а Тэ, как верный пес следует за ним, ведь жизни без него нет. — Всегда думал, что использую их для охоты на большого зверя, а в конечном итоге, — блондин криво растягивает губы, демонстрируя ровный ряд зубов, — подстрелил мелкую шавку. Ладонь Юнги выскальзывает из ладони Тэхёна, и его выталкивает на поверхность. В голове набатом слышится родной голос, умоляющий жить дальше, просящий быть счастливым, шепчущий слова любви, убеждающий в том, что все будет хорошо. Но его перебивает мерзкое брюзжание убийцы, чудовища, стоящего в паре метрах от разворачивающейся картины. Титаническими усилиями Тэ поднимает заплаканные глаза на человека, которого раньше звал братом и понимает, что единственное желание сейчас — смерть, только вот не своя собственная, а как раз таки его. На трясущихся ногах парень поднимается, вытирает слезы руками, оставляя кровавые разводы на щеках. Один рывок вперед и вот уже Ви лежит на полу, сраженный тяжелым ударом кулака прямо в челюсть. Он даже не сразу соображает что происходит, когда получает еще и еще и еще. У Тэхёна больше нет блока, ему окончательно сорвало крышу. Треск ломающегося носа становится любимой мелодией, а лицезрение расцветающих кровоподтеков на коже — шедевром искусства. Отсутствие какого-либо сопротивления замедляет его и дает фору Ви, умело воспользовавшемуся предоставленной возможностью. Скинуть брата с себя было не очень тяжело, да и врезать ему пару раз не велика задача, только вот чего он от себя не ожидал уж точно, так это испытать дикий ужас, от ненависти и ярости в горящих глазах напротив. Сейчас Ви смотрел на свое отражение, словно находился напротив зеркала — это неправильно. Тэхён не может уподобиться ему, так нельзя. Его любовь к брату строилась на их полном отличии, вопреки внешнему сходству. Тэхён всегда был светлым человеком, наивным немного, но добрым и улыбчивым. Ви хотелось быть таким как брат, по началу он даже пытался копировать его, но осознав свою полную неспособность к контактам с кем-либо кроме самого Тэ — забросил это дело и воспитал в себе любовь, разрушающую не только их вдвоем, но и всех попадающих в поле зрения. Сплюнув кровь, блондин хватается за пистолет и направляет его точно в лоб лежащего под ним Тэхёна. Рука почему-то дрожит и вдыхать становится больно. Ви непонимающе смотрит на широкую улыбку брата, завидевшего оружие и щурится, пытаясь понять причину. — Стреляй, сволочь, — хрипит парень и прижимается лбом к дулу, — сделай это сейчас, потому что второго шанса у тебя не будет, поверь мне. — Да что ты говоришь, правда что-ли? — Если ты не убьешь меня — я убью тебя. Вновь предоставляю право выбора, так что, не медли, выбирай! — крик больше походит на рев раненого животного, Ви даже не знает как реагировать на это. Такого Тэхёна он еще никогда не видел. Секундная пауза, глухой удар пистолета куда-то в височную зону, обмякшее тело и вибрация телефона в кармане. Все сливается в одно короткое мгновение и прерывается не менее коротким: — Да! — Вы в порядке, господин? — Конечно в порядке, что со мной будет то, — фыркает блондин, стараясь звучать уверенно и поднимается с пола, попутно отряхиваясь и поправляя пиджак. — У меня для вас спецзадание. — Слушаю. — В квартире труп — избавьтесь от него и следов. Тэхёна не трогайте, пусть полежит в отключке, ему полезно. Домой не везите, не хочу видеть его кислую мину. Просто оставьте на том же месте. Мне нужно развеяться, я поехал, не облажайтесь. — Как скажете, господин.

***

— Вы должны меня пустить, я лучший анестезиолог этой больницы и имею полное право находится с пациентом! — выкрикивает Чонгук, пытающийся прорваться в реанимацию к Чимину. Он пришел в себя довольно быстро, хоть и получил тумаков не мало. На свое самочувствие, по правде говоря, ему было плевать. Единственное, что заботило парня — состояние Чимина. — Ему нужна моя помощь, я должен помочь ему! — Успокойтесь, господин Чон, Ваш отец сейчас там, он занимается пациентом, Вы будете только мешать, пожалуйста, присядьте и… — Не тебе говорить кому я буду мешать и что мне делать, — брюнет кидает взгляд на бейджик девушки и вновь переводит взгляд на её бледное лицо, — медсестра Ким. Лучше не стой на моем пути и свали отсюда по-хорошему, — цедит Гук, тучей надвигаясь на непреклонную девушку. — Если Вы не успокоитесь, я буду вынуждена вызвать охрану и попросить Вас покинуть территорию больницы, — сдержанно и спокойно чеканит сестра, даже не смотря на Чонгука. — Клянусь, если ты сейчас не пропустишь меня, я разнесу к че… — пламенную тираду прерывает звонок противно пиликающего телефона в кармане Чонгука. Парень сжимает челюсти до желваков и не глядя отвечает на звонок. — Что нужно?! — Чонгук-и? — голос Тэхёна тихий, севший и такой разбитый, что у Чона сжимается сердце. Почему он не подумал о нем в первую очередь? Нужно было искать его сразу, как только очухался, дурак. — Тэ? С тобой всё в порядке? Где ты сейчас? — Он убил его, Чонгук-и, — тяжелое дыхание трансформируется в надрывный всхлип. — Они забрали его, здесь никого нет. Я искал, Чонгук-и, перерыл весь дом, смотрел в каждом углу, но его нет, понимаешь? Мой Юнги, — Тэхён явно балансирует на грани потери здравого рассудка, что-то со звоном разбивается на заднем плане и брюнет вздрагивает. — Тэхён, пожалуйста, слушай меня. Уходи оттуда, немедленно уходи, я сейчас в отцовской больнице, приезжай ко мне, не делай глупостей Тэхён, слышишь? — широкими шагами Чон направляется к лифтам, намереваясь сейчас же поехать на квартиру к Юнги и вытащить оттуда Тэ. — Нет, Чонгук-и, ты не понимаешь, — в голосе парня слышится горький смешок, — я звоню не затем чтобы пожаловаться тебе, мне не нужна жалость, больше не нужна. Но я хочу кое-что другое, помоги мне. — Что именно ты хочешь? — Мне нужно, чтобы ты достал препарат, способный быстро, но мучительно убить человека. Он должен сделать так, чтобы жертва страдала пока умирает максимально сильно. Привези мне его, Чонгук-и, в ближайшее время, хорошо? Я знаю, у тебя есть доступ ко всем препаратам, это не составит труда. — Что ты задумал, Тэхён? — палец Чонгука зависает у кнопки вызова лифта, а сам парень напрягается и замирает. — Месть, — шипит в трубку Тэ, — не подведи меня, Чонгук, он должен заплатить за всё содеянное, только мы можем наказать его. Привези препарат, Гук. Если я сам возьмусь все проворачивать — будет хуже. Поверь, даже если ты сольешься, я не остановлюсь. — Ты уверен в том, что собираешься сделать? — Ты себя слышишь, Чонгук?! — Тэ с грохотом швыряет куда-то в стену кухонный стул, на котором ранее сидел Ви и переходит на крик. — Он убил Юнги, выстрелил в него прямо на моих глазах, понимаешь?! Я еще никогда не был так уверен в своем решении как сейчас, поэтому больше не задавай мне вопросов, лучше действуй и быстро! — он бросает трубку и шокированного Чонгука, явно до конца не осознающего все то, что ему только что сказал Тэхён. Сам же Ким отбрасывает в сторону телефон и оседает на пол, обнимая руками колени. Он заперся в их с Юнги спальне, но больше не чувствует себя безопасно, теперь там ему страшно и пусто. Тэ и вправду прошерстил всю квартиру, отказываясь верить в то, что случилось, пытался списать жуткие вспышки воспоминаний на шизофрению или что-то в этом роде. Но кровь на руках, полу и стенах — настоящая, это все гребаная реальность, навечно погрязшая в багровых кляксах и разводах. Тэхён умудрился вывернуть шкаф, проверить все ящики и тумбочки, словно где-то там мог спрятать Юнги. Это помешательство, не иначе. Странное и страшное чувство, которому нет названия и толкования, чувство необходимости иметь рядом то, что ты попросту не можешь иметь уже никогда. Теперь он сидит в центре захламленной вещами комнаты и ловит на каждом вздохе аромат терпких духов Мина, давится слезами и как мантру повторяет его имя. Жить больше не хочется, да и смысла как такового нет. Наверное, единственной ниточкой, державшей Тэ в этом мире, стала жажда мести. Убийца должен платить по грехам, должен страдать так же сильно, как его жертвы — это всё, что сейчас важно. Тэхён готов наплевать на их прошлое, на детство, на счастливые дни. Готов зачеркнуть образ Ви, собранный из кусочков памяти, хранивших в себе дух ушедших дней. В это же время Чонгук запирается в ординаторской и наспех переодевается в больничный халат, находит свой бейдж, ключи от склада, пропуск, один из своих старых отчетов по наркотическим средствам за сентябрь месяц и ампулу с каким-то легким обезболивающим. Чтобы не вызвать подозрения, он решил взять все и сразу, наплести с три короба про ошибку в отчете и под шумок провернуть свою аферу. Рано или поздно подмену препарата заметят и помимо увольнения и позора фамилии Чон в сфере медицины, ему будет грозить решетка. Как только Тэхён закончит с Ви, они заберут Чимина и уедут отсюда. По крайней мере, так хочет Чонгук, и очень надеется, что Тэхён ему не откажет. Одному сбегать не хотелось, а вариант остаться в Сеуле и смиренно ждать того знаменательного часа, когда придут люди в форме и повяжут — не хотелось еще больше. В помещение пройти не составило труда, никто даже не обратил особого внимания, а вот найти нужный препарат — задача посложнее. Чон перебирает ампулы, растворы, выдвигает ящики, изредка поглядывает на дверь и снова возвращается к поискам. Отец когда-то рассказывал ему о препарате, который после попадания в кровь парализует все мышцы, но никак не поражает мозг. Человек умирает от того, что не может сделать вдох, хоть и понимает, что это необходимо. Страшная смерть, мучительная, идеально подходит для такого мерзавца как Ви. — Да-а, наконец-то, — выдыхает Чонгук, выуживая ампулу из коробки с препаратом, и заменяет её на ту, что принес с собой. Проверив помещение после себя, он выскользнул за дверь и пулей пронесся по коридору обратно в ординаторскую. Халат полетел в корзину для грязного белья, а болтающая по телефону медсестра, была одарена сухим кивком, перед тем как Чон забежал в лифт. Он не хотел разрываться между Чимином и Тэхёном, но сейчас к Чимину его не пустят, а вот убитый горем Тэ — как никогда нуждается в поддержке друга. Поэтому Чонгук садится в стоявшее у обочины такси и называет нужный адрес. Тело немного дрожало от нервов, но парень старался выглядеть невозмутимо. Таксист всю дорогу косился на него, да и немудрено: на лице Чона ссадины и огромный синяк, одежда помята и не первой свежести. Благо, водитель был привыкший к подобным кадрам — и не такое увидишь в ночную смену. Отдав почти всю наличку, брюнет сломя голову мчится в квартиру Мина, даже не используя лифт, что потом аукнется болью в травмированной спине. Тэхёна он застает в гостиной с половой тряпкой в руках, залитого слезами и испачканного в крови. Чонгук опускается рядом с ним на колени и обнимает. Тэ не вырывается и не дергается, просто тихо плачет и что-то шепчет. Парень гладит его по спине и сжимает в объятиях сильнее. — Все будет хорошо, Тэхён-и, мы справимся. Поплачь, вытолкни из себя эту боль, а я буду с тобой. Я всегда буду с тобой, не думай, что ты один. Мы со всем справимся, а он заплатит за то что сделал, обещаю.

***

— Господин, узнал как Вы и просили касательно состояния господина Пака, — мужчина в костюме переступил порог кабинета, предварительно постучав. — Пока что без изменений, все еще не пришел в сознание, господин Чон позаботился о том, чтобы с ним были лучшие специалисты, но травмировался он серьезно, плюс опухоль не способствует восстановлению, так что… — Что я могу сделать для него? — Ви поднимает взгляд от стопки бумаг, с которыми работал и откладывает их в сторону. — К сожалению — ничего. Врачи делают всё что от них требуется, материальная помощь предоставляется господином Чоном, — сухо чеканит мужчина. — Ладно, свободен, — блондин кивает на дверь и снова приступает за работу. Уже около недели он не виделся с Тэхёном и не трогал его, наказание для брата, по мнению парня, было справедливым. Тревожило Ви только состояние Чимина, который хоть и был виноват, не должен был пострадать так сильно. Он слишком много делал для этого мышонка, чтобы просто взять и позволить ему умереть, по сути, от своей же руки. Приходить к нему Ви не решался, посылал каждого третьего на разведку, но сам и носа не совал. Трудно признавать факт того, что он беспокоится в полном объеме о человеке, который не Тэхён. Кстати о Тэхёне не было слышно довольно продолжительное время, он не отсвечивал, не пытался ничего предпринимать, залег на дно и кажется даже не появлялся на улице. К нему приходил Чонгук, и это, наверное, единственный признак того, что тот еще был жив. Поэтому, когда прошлым вечером Ви получил звонок от брата, его удивлению не было границ. Признаться честно, он был уверен, что Тэ попытается либо отомстить, либо трусливо сбежит поджав хвост, но никак не ожидал того, что брат смиренно попросит его прощения и принятия обратно в семью. Это настораживало и немного напрягало, но что ему может сделать Тэхён, который за всю свою жизнь и мухи не обидел? Ви соглашается на встречу, которую брат так выпрашивал у него, даже позволяет Тэ самому выбрать место этой самой встречи. Особой оригинальностью Тэхён не отличился и пригласил его на вечернюю прогулку по набережной. Собственно говоря, Ви льстила вся эта ситуация и отчаянно желающий вернуться к нему братец, вот только, почему-то у него уже в нутре не горит то жаркое пламя страсти и всепоглощающей любви к Тэ. Мысли то и дело возвращались к Чимину и это пугало непривыкшего к каким-либо чувствам Ви. Работать с таким количеством мыслей в голове было невозможно, блондин отодвигает от себя все бумаги и папки, смотрит на часы и удовлетворительно хмыкает — время еще есть, можно успеть даже перекусить. В любом случае, это Тэхёну нужно с ним встретиться, а если надо — пусть ждет столько, сколько потребуется. Конечно, с его стороны было очень глупо полагать, что Тэхён настолько жалок, чтобы самостоятельно и по доброй воле решит вернуться к нему. Возможно, сработал фактор непоколебимой веры в то, что Тэ всегда любил только его, а Юнги был неким экспериментом, или же, просто рычагом, вызывающим ревность у Ви. В любом случае, в этот раз он очень сильно проебался, причем по всем параметрам. Тэхён был на месте в условленное время и смиренно ждал. Толстовка Мина висела на нем мешком, что показывало насколько сильно исхудал парень. Он и сам понимал, что превращается в ходячий скелет, но ничего не мог поделать с нежеланием есть, двигаться и существовать в принципе. Наверное, если бы не Чонгук, который как квочка наседка носился от Чимина к Тэхёну и насильно заталкивал в последнего купленную еду, Тэ уже бы умер от истощения. Вечерний ветер был теплым и приносил с собой запахи местных забегаловок и чьих-то духов, не самый лучший микс, особенно для чувствительного в последнее время ко всем запахам парня. Тэхён в очередной раз проверил на месте ли шприц, слегка сжимая его пальцами и оглянулся по сторонам. Фигуру Ви было узнать не сложно, особенно когда она облачена во все белое — как иронично. Тэ усмехается, снимает с головы капюшон и идет к тому навстречу. — Не думал, что ты так быстро прибежишь обратно, — блондин ласково гладит брата по щеке и усмехается. — Выглядишь ужасно, совсем ухаживать за собой перестал? — Прости, — хрипло шепчет Тэхён, стараясь не выдать себя раньше времени, — мне было тяжело без тебя, я страдал. — Вижу, — самодовольно кивает Ви и притягивает к себе Тэхёна, — не переживай, я позабочусь о тебе. Приведем тебя в порядок, вылечим Чимина и уедем куда-нибудь, да? — А причем тут Чимин? — голос начинает предательски дрожать. — Не ревнуй, солнышко, — смех у Ви глухой и кажется каким-то наигранным, — просто хочу помочь этому парнишке, — сжав пальцами локоть брата, он потащил его до ближайшей лавочки и усадил. — Почему ты захотел встретиться именно здесь? — Ну, — Тэхён мнется и отводит в сторону взгляд, — здесь не так людно как в центре и вода близко, мне нравится смотреть на воду. — Да? Странно, раньше тебе ведь снились кошмары связанные с водой, или я ошибаюсь? — Тэ удивляет тот факт, что Ви помнит такие подробности. — Снились, но теперь я в порядке, мне нравится находиться у водоёмов, — тихо говорит парень и вздыхает. Врать он никогда не умел, но выкручиваться как-то нужно, поэтому приходится прикладывать все актерские задатки, чтобы убедить не только Ви, но и самого себя. Где-то вдалеке послышался раскат грома, Тэхён вздрогнул и посмотрел на небо, затянутое темными тучами. Нужно начинать действовать, причем как можно быстрее. Он соврет, если скажет, что ему не страшно и что он полностью уверен в своих силах и возможностях. Кажется, Ви пока ничего не подозревает и это единственный шанс, который не стоит упускать. — Может пойдем домой? — пальцы блондина касаются его волос и Тэхён дергается, как от высоковольтного разряда. — Ви, — он легко отстраняет руку брата от своей головы и переплетает их пальцы, — ты больше не злишься на меня? Знаю, я сделал много глупостей, но ты ведь не держишь обиды, правда? — Конечно нет, солнышко, как я могу на тебя злиться? — Ви склоняется к его лицу и широко улыбается. — Ты сейчас такой милый и нежный, таким я люблю тебя, Тэхён-и, — его губы касаются губ брата, язык чувствует их сладковатый привкус, а шею пронзает короткая вспышка боли. — Почему ты не спрашиваешь злюсь ли я на тебя, братец? — содержимое шприца успешно попадает в кровь и Тэхён победно улыбается, одалживая у медленно сползающего с лавочки Ви, его фирменный оскал. — Потому что я так сильно зол, что самому страшно. — Что ты… — слова застревают где-то в горле, блондин испуганно таращится на переменившегося в лице Тэхёна и понимает, что не может сделать ни малейшего вздоха. Паника накрывает его с головой вместе с отчаянным нежеланием умирать. Неужели он сейчас умрет от руки самого родного человека? — Тшш, не нужно слов, — парень присаживается на корточки у неподвижного Ви и заботливо вытирает слезу, стекающую по щеке, — и плакать не нужно. Я должен был положить конец твоему безумству, братец. Ты ведь не думал, что я смогу простить тебе смерть любимого человека? — от нехватки кислорода, лицо Ви налилось кровью, а слова Тэхёна рывками пробивались сквозь шум в ушах. — Хах, ты серьезно думал, что я прощу, поразительно. Называл меня дураком, а сам то оказался еще более тупым, да? Знаю, ты еще слышишь меня, поэтому, хочу чтобы ты знал — мне не жаль, Ви, я не жалею, что сейчас сделал это. Ты разрушил меня, мою жизнь, мое счастье. Думаю, будь ты на моем месте, поступил бы так же. Прощай, братец, придержи мне котел в аду. Он смотрит на то, как стекленеет взгляд Ви, а затем по сторонам. Людей нет, что большой плюс. Обмякшее и безжизненное тело брата, Тэхён волочит к берегу и скидывает у самой воды. Из карманов парень забирает кошелек и ключи от машины, телефон выбрасывает в воду и уходит, не оглядываясь назад. Сочащееся из него спокойствие — просто маска, под которой скрывается страх и боль. Тэхён не хочет думать о том, что сейчас произошло, его тошнит и трясет. Его выворачивает и рвет, он сплевывает, набирает Чонгука, уточняет насчет билетов и просит забрать. Они больше не могут здесь оставаться. Он не может больше здесь оставаться. И это не страх тюрьмы или чего-то такого, нет, это самое банальное нежелание ходить по городу, утонувшему в боли и смертях. Если вовремя не сбежать — станешь вечным его заключенным и падешь как все до тебя. Тэхён не помнил как добрался домой, не помнил как они с Чонгуком забрали Чимина, как добрались до аэропорта, все смазалось в одну кляксу, которая растеклась по стенкам сознания. Единственное, что четко выгравировалось на подкорке памяти — слова Чона, сказанные на борту самолета: — Всё закончилось, Тэхён-и, это конец. Теперь мы свободны, теперь всё будет хорошо.