Цугцванг

Гул ночного города, доносящийся из приоткрытого окна, перекрывает играющая в колонках музыка. В комнате накурено и пахнет вином, бутылку которого Ви открыл сразу же после ухода Тэхёна. Он пытается сосредоточиться на кипе бумажек, приволоченных ему еще утром, но не может даже элементарно сфокусировать взгляд хотя бы на одном размывающемся слове в тексте. Что-то невыносимо терзает и тревожит его, только вот что именно — непонятно. Телефон вибрирует, оповещая о входящем вызове. Парень бегло смотрит на высветившийся номер и моментально отвечает на звонок. — Какие-то проблемы? — Мы сделали всё, что Вы просили, господин. — И каков результат? — спрашивает у звонившего Ви, делая глоток из стоявшего подле него бокала. — Кажется, Вы оказались правы. Он дурачил и нас и Вас всё это время. — Неужели, — с нотками метала в голосе протягивает блондин и поднимается с кресла, — мой братишка оказался таким хитрецом. Эта дрянь бегает к Юнги, да? — Да, господин. — Вот же тварь! — рычит парень и со всей силы пинает ногой стол. Музыка стихает, вино красным пятном расползается по паркету, а бумаги в беспорядке разлетаются по комнате. — Не стоило прекращать слежку за этой падалью, не стоило вообще оставлять его в живых! — Прикажете убрать его? — Не нужно, я могу сам с этим справиться, — Ви медленно подходит к шкафу с выдвижными ящиками, достает из кармана пиджака пару перчаток и маленький ключик, которым после открывает один из ящиков. — Жду машину через десять минут, не опаздывай. — Слушаюсь. Он откладывает телефон в сторону и натягивает перчатки, прежде чем взять лежащий поверх бархатной ткани пистолет. Прошло не мало времени с момента, когда ему приходилось держать в руках оружие. Обычно Ви предпочитает сбрасывать грязную работу на других, но этот раз — особенный. Будет что-то феерическое, незабываемое. Не просто зачистка — расправа. Окинув в зеркале тяжелым взглядом свое отражение, блондин расправил плечи и спрятал оружие подальше от глаз, чтобы лишний раз не пугать прислугу. За ним приехали вовремя, в отличии от родного брата, люди, которых он выбирал для своего окружения — были верными и выполняли его приказы беспрекословно и с завидной точностью. — Первым делом заедем к моему мышонку, а то он давненько не получал профилактики, — усмехается Ви, залезая на заднее сидение автомобиля. — Дадим немного времени голубкам, пусть наворкуются вдоволь, хотя, кто там говорил, что перед смертью не надышишься? — глухой смех заполняет салон, а кривая ухмылка становится еще шире. *** — Чимин смотри на меня, — как никогда серьезный Чонгук сжимает одной рукой ладошку побледневшего Чимина, а другой ощупывает его лицо. — Ты видишь меня? — Ничего не вижу, Чонгук-и, я совсем ничего не вижу! — навзрыд причитает парень и вздрагивает, когда чувствует прикосновения к коже. — Тише, успокойся, — лекарства всегда под рукой, поэтому Чон довольно быстро набирает шприц и внутривенно вводит дорогущий препарат, обязующийся помочь Чимину и облегчить его страдания. — Сейчас пройдет, всё пройдет, — он прижимает плачущего Пака к груди и гладит его по волосам. — Не плачь, Чимин, только не плачь. Давай, посмотри на меня еще раз. — Ты такой размытый, — шепчет Чимин и тянется руками к лицу Чонгука, пытаясь ощупать его контуры, восстановить в памяти нужно картинку, пробудить зрительные рецепторы. — Оно не работает, ничего не получается! — Престань кричать, — уже более сурово и серьезно говорит брюнет, но не отнимает исследующих рук Пака от лица, — у нас тут еще пол фильма не досмотрено, а я без тебя его смотреть не буду, знаешь ведь, да? Так что, соберись уже, наберись терпения и подожди. Лекарство не может подействовать моментально. Для всего нужно время, ты ведь большой мальчик, должен понимать это. — Хорошо, я подожду, — кивает Чимин и шмыгает носом, теснее прижимаясь к Гуку. — Расскажи мне что-то, пожалуйста. Я закрою глаза и буду представлять, ладно? — Что тебе рассказать? — Что-то, что угодно. Какую-то хорошую историю, добрую. — Из меня плохой рассказчик, — вздыхает Чон. — Ну пожалуйста, Гук-и, что-нибудь, мне так страшно, не могу не думать о плохом. Я не хочу думать о плохом. — Хорошо-хорошо, — парень кивает и слегка покачивая Чимина на руках, начинает рассказывать первую пришедшую на ум историю. — В одном далеком королевстве, где всегда были холода и шел снег, жил маленький принц, мечтающий хотя бы раз в жизни увидеть как распускаются цветы и зеленеет трава. В его детских сказках, весна и лето описывались так красиво, что было невозможно не хотеть увидеть нечто столь прекрасное своими глазами. Шли годы, мальчик рос, но в их королевство так и не приходила весна. Каждый день он ходил к морю и ждал, когда растает лед и зажурчат ручейки, он мечтал, что одним прекрасным утром, наконец-то сможет вдохнуть полной грудью теплый, морской воздух, почувствовать нежные солнечные лучи на своей коже и коснуться кромки воды рукой, не ощущая леденящего холода… — Это какая-то грустная история, — ворчит Пак, но тут же замолкает, получив легкий шлепок по бедру. — Имей совесть и дай мне закончить! Ты вообще умеешь слушать?! Сначала просишь, а потом не слушаешь! — Не злись, Чонгук-и, я просто переживаю за этого принца и хочу, чтобы его мечты сбылись. Они же сбудутся, правда? — Ну вот если бы ты слушал и не перебивал меня, то уже узнал бы! — Ты когда злишься, похож на агрессивного бобренка, — хихикает Чимин. — Хочешь сказать, что я похож на бобра? То есть это оскорбление, да? — Нет, это я так пытаюсь сказать, что уже вижу тебя. Я бы никогда тебя не оскорбил, Чонгук-и, как ты вообще мог такое подумать? — С каких пор называть кого-то бобром перестало быть оскорблением? — А разве это вообще когда-либо было оскорблением? Теперь я понял, что погорячился. Потому что бобры — милые, а вот ты совсем не милый! — хмурится блондин и отпихивает от себя Чона. — Ну всё-всё, заканчивай свой спектакль, — Чонгук вздыхает и укладывает Чимина на диване, — если тебе уже лучше, давай досмотрим фильм. — А сказка? — Может потом? — Нет, я хоч… Фраза так и остается незаконченной, звонок в дверь прерывает её и в комнате воцаряется молчание. Чон поднимается с дивана и смотрит на часы: — Тэхён бы не пришел так рано, кого-то ждешь? — Издеваешься? — вопросительно изгибает бровь Чимин, приподнимаясь на локтях. — Ладно, лежи я посмотрю кто там. Не начинай смотреть без меня! — он убегает, не дожидаясь ответа от Пака, тормозит у двери, чтобы посмотреть в глазок, но в подъезде темно и ничего не видно. — Кто там? — Доставка! — Я ничего не заказывал, — Чимин выходит в коридор и облокачивается об угол двери, с вопросом смотря на Чонгука. — Да я тоже вроде бы… — Доставка на имя Пак Чимина, это Вы? Здесь указан этот адрес. — слышится из-за двери. — Открой, может и правда что-то заказал и забыл, — жмет плечами блондин и Чонгук кивает, отпирает дверь, мгновенно жалея о том что сделал это. — Чимин, беги! — вскрикивает парень, но тут же получает сильный удар под дых и складывается пополам, хрипло выдыхая. — Мышонок, что же ты такой доверчивый у меня, — Ви переступает порог вслед за охраной и брезгливо смотрит на Чона, пытающегося подняться с пола, — да и ты, Гук, совсем с этими детьми голову потерял. Пак испуганно вскрикивает, видя как Чонгук получает еще один удар, теперь уже в челюсть и пятится назад. Ноги сковывает от страха, а в глазах снова темнеет. Осознание с большой запоздалостью настигает уже тогда, когда тяжелая ладонь Ви прикладывается об его щеку. Чимин мешком валится на пол и с писком отползает к стене, закрывая лицо руками. — Не трогай его, падаль! — вопит Чон, пытаясь вырваться из цепкой хватки двух амбалов, но не может даже двинуться с места. — Боже ты мой, — театрально хватается за сердце Ви, — как быстро с дорогого и любимого я скатился до падали. Прямо как-то обидно стало, — блондин дует губы и опускается на корточки напротив Пака. — Ну что, Чимин-и, страшно? — Не… — его голос дрожит, в глаза смотреть и правда страшно до дрожи, в особенности когда знаешь, что можешь там увидеть. — Не трогай Чонгука, пожалуйста. Он не виноват. — Да что же это такое, а? — еще одна пощечина и Чимин заваливается на бок, стараясь не разрыдаться. — Вы тут все значит разбились по парочкам, счастливы и беззаботны, а меня на свой праздник любви даже не пригласили, так значит? — Ви, это.. — Молчать! — его нога придавливает пальцы блондина к паркету и тот вскрикивает от боли. Не имеющий возможности помочь Чонгук, давится воплем отчаянья и еще сильнее пытается вырваться. — Мальчики, вырубите его, он мешает мне беседовать с мышонком. — Нет! Пожалуйста! Не делай ему больно, я все скажу, сделаю что захочешь! Не нужно его трогать! Просто скажи, чего ты хочешь? — пульсирующая боль в голове не дает Паку сфокусироваться на лице перед собой, а уж на картине на заднем плане — подавно. Пальцами не пошевелить — больно, он беспомощен и безоружен, это провал. — Ты уже сделал все что мог, Чимин-и, — с наигранной любовью Ви проводит пальцем по подбородку парня, а затем сжимает его с такой силой, что кажется слышно как тот трещит. — Выполнил миссию предателя на все сто. — Я всё исправлю, Ви, мне так жаль… — Слишком поздно, мышонок, время вспять не повернешь, ты облажался. Признаюсь честно, думал ты умнее, выше всего этого, — он поднимается и убирает свою ногу с ладони Чимина. — Но что я вижу, сидишь здесь, со своим драгоценным Чонгуком. Вот скажи мне, ты реально думаешь, что он с бухты-барахты полюбил тебя или что-то в этом роде? Как в твою тупую, больную голову, пришла мысль переметнуться на сторону этих недалеких и стать предателем? Рак сожрал остатки твоего мозга? — Мне плевать любит он меня или нет! Мне важно только то, что он в порядке и что ему не о чем тревожится! Если бы ты умел любить, знал бы что это — жертвовать всем, ради любимого человека. — Готов отдать свою жизнь за вот это? Шутишь? — Ви с отвращением тычет пальцем в лежащего без чувств Чонгука. — А хотя, ты ведь все равно подыхаешь, днем позже днем раньше — не велика потеря. — Как ты можешь быть таким мерзким? — Это я мерзкий? — блондин смеется. — Нет, золотце, это ты мерзкий. От тебя уже за километр несет мертвечиной, ко всему этому теперь ты еще попахиваешь предательством и ничтожностью. Отвратительный набор, тебе так не кажется? — Чего ты от нас хочешь? — Если честно, мне просто хотелось немного повеселиться и услышать все эти «речи раскаяния», но вы слишком скучные, поэтому, придется поехать развлекаться в другое место. — Ты чудовище, Ви. — Да-да, я в курсе, Чимин-и, — со своей фирменной ухмылкой парень со всей силы прикладывает Пака головой об пол, выжидает и наблюдает за образующейся лужицей крови. — Такой мальчик хороший был, эх. Жаль дураком наивным оказался. Блондин снимает перчатки, окидывает взглядом сложившуюся картину и выходит за дверь, сетуя охране на то, какими слабыми и жалкими могут быть люди из-за любви. Он уезжает с уверенностью, что с этими двумя покончено, но упускает одну деталь. — Чимин, — сплюнув кровь вперемешку с вязкой слюной, Чонгук ползком добирается до лежащего Пака и пытается найти взглядом хотя бы один телефон. — Не умирай, ладно? Ты слышишь меня? Сейчас я вызову врачей, они помогут, все будет хорошо, — до конца не понимая кого он скорее успокаивает — себя или Чимина, Чон хватает лежащий на тумбочке мобильник, до которого получилось дотянуться только с третьей попытки, и набирает номер скорой помощи. — Я расскажу тебе про принца, он будет счастлив и увидит цветы, слышишь, Чимин? Весна придет в их королевство, все будет хорошо. Когда женский голос в трубке уже в который раз спрашивает есть ли кто на линии, Чонгук лежит без сознания и держит за руку Пака, со стороны походящего на восковое изваяние с фиолетовыми пятнами на кукольном лице. *** — Неси! — громко восклицает Тэхён и трясет руку Юнги так сильно, что кажется вот-вот оторвет. — Тэ, ну в этом нет никакого смысла, все равно тебе придется его снять, — устало вздыхает мужчина и пытается отцепить от себя прилипчивого парнишку. — И что? Это теперь наша традиция. Мы, считай что, каждую неделю обручаемся по два раза, у кого еще так? Правильно — только у нас. Так что бы-ы-ыстренько тащи мое кольцо, — он ногой спихивает Мина с дивана и довольно лыбится, когда тот поднимается с пола и бурча что-то себе под нос, идет в комнату, а затем возвращается с кольцом на ладошке. — Давай руку, — нетерпеливо выдыхает брюнет и надевает на безымянный палец Тэхёна кольцо, точь-в-точь такое же как и у него. — Сними свое, я хочу его надеть еще раз, — сияя ярче любой рождественской елки, парень с умилением смотрит на свое кольцо и прижимает ладонь к груди. — Ты серьезно? — Ну и ладно, сам сниму, — ворчит Тэ, стягивая кольцо с тонкого пальца Юнги, чтобы через секунду снова его надеть. — Ты даже представить не можешь, какие эмоции я испытываю, когда делаю это. Мы ведь поженимся когда-нибудь по настоящему, правда? — Конечно поженимся, — кивает Мин и улыбается, видя лицо счастливого Тэхёна. — Скажешь мне какие-нибудь трогательно-романтичные слова как это обычно делают на свадьбах? — А ты хочешь этого? — Угу, — парень кивает и обнимает Юнги за шею, перебираясь с дивана на его колени. — Тогда слушай внимательно, Тэ. Я уверен, что ты знаешь как сильна моя любовь к тебе, пускай я не умею постоянно говорить о таком, ты сам всегда должен знать и помнить это, хорошо? Больше всего в жизни я хочу, чтобы ты был счастлив и жив несмотря ни на что. Поэтому, пообещай мне одну вещь, пожалуйста. — Какую? — Чтобы не случилось с нами, чтобы не случилось со мной, — он запинается и прочищает горло, — живи. Просто живи, Тэхён. Проживай каждый день так, словно это самый ценный подарок. Когда ты счастлив — мир кажется ярче, солнце светит по-другому, все становится таким прекрасным. Я не хочу, чтобы твой свет погас. Ты постараешься для меня? — Это больше похоже на речь перед расставанием, чем на романтические сопли на свадьбе. Хочешь расстаться со мной что ли? — моментально меняется в лице Тэхён. — Ответь на мой вопрос. — Что это изменит? — Просто ответь на вопрос, пожалуйста. — Я не могу ничего обещать, но я постараюсь, если это так важно для тебя, — тихо говорит парень, — но мне не нравится о таком говорить. Не хочу больше поднимать подобные темы, особенно на нашем торжественном, вечернем, обручальном сеансе. — Обручальном сеансе? — Юнги заливисто смеется, тем самым смущает Тэхёна, моментально краснеющего и отворачивающегося в сторону. — А что тут такого? Я люблю так говорить! Что тебе не нравится? — Мне всё нравится, — мужчина наклоняется к нему ближе и мягко целует, поглаживая ладонью пряди карамельных волос. — А ты — особенно сильно. — Вау, я что, попал на съемки новой мелодрамы? — синхронно повернув головы на звук голоса со стороны, пара застыла в немом шоке, не веря в то, что видит. — Ой, наверное, стоило постучать, да? Если я сейчас скажу тук-тук, это сойдет? — Ви оставил охрану караулить у выхода, предпочитая разобраться здесь самостоятельно. Он уже давно сидел в полумраке за кухонным столом, наблюдал со стороны, делал выводы. — Замки сейчас такие ненадежные — раз два и взломал. А ты, дорогой Юнги, я погляжу совсем беспечным стал. Думал придется проходить фейс контроль, а ты даже не удосужился хоть кого-то на стреме поставить, дурья башка. — Брат… — Закрой рот, ради своего же благополучия, окей? — Ви приложил указательный палец к губам и улыбнулся. — Мальчики, вы так меня расстроили, — как огорченная плохой оценкой сына мать, запричитал блондин, — я ведь думал, что мы все прояснили и нашли понимание, эх, — в этом парне точно умер великий театрал. — Ладно мой тупенький братишка, с ним все давно было ясно, но ты то, Юнги, человек с каким-никаким мозгом, додумался вертеть шашни у меня за спиной с моим Тэхёном. Вы что, реально думали, что я не узнаю о ваших «отношениях»? — Ну, по крайней мере рассчитывали, — холодно говорит Юнги и поднимается с дивана, отцепляя ладонь испуганного Тэ от своего запястья. — Давай ближе к делу, что ты собираешься делать? — Если на чистоту, — широкая, фальшивая улыбка вновь засияла на его лице, — я пришел сюда убить вас, но вот сейчас смотрю на тебя и терзаюсь смутными сомнениями. Любовь тебе к лицу, Юнги. Ты прямо весь цветешь и пахнешь. — Это комплимент? — Констатация факта. — Ты не дашь нам спокойной жизни, ведь так? — брюнет не двигается, смотрит прямо в стеклянные глаза Ви и размеренно дышит, подозрительно слишком спокойный и расслабленный на первый взгляд. — Мне нравится твое умение правильно мыслить. — Тогда, спрошу еще раз, что ты собираешься делать? — Не дави на меня, — Ви топает ногой как маленький ребенок и задумчиво смотрит на Тэхёна, потерявшего дар речи и мечущегося взглядом от одного парня к другому. — Я пока не решил. Ты же знаешь, мои решения импульсивны и непредсказуемы. — Знаю, но надеялся, что ты хотя-бы в такой ситуации не будешь действовать по наитию. — Ви, — хриплый голос Тэхёна разрывает повисшую в воздухе на пару секунд тишину, — пожалуйста. Я знаю, ты любишь меня. Когда любят, желают счастья, ведь так? — он косится на Юнги и снова переводит взгляд на брата. — Дай нам уйти, Ви, я прошу тебя. Не забирай его у меня. Я позволил тебе забрать жизни наших родителей, я был покорным много лет и слепо выполнял все твои приказы. Прошу, будь благосклонен ко мне и хоть раз, всего один раз сделай меня счастливым. Отпусти меня, Ви. — Отпусти-и-ть, — задумчиво тянет буквы блондин, — хорошо, я отпущу тебя, братик, — ладонь в белой перчатке нащупывает рукоятку пистолета, одно резкое движение, секунда дела, оглушающий звук выстрела и истошный вопль, пронизывающий душу изнутри. — Только вот счастливым без меня, я тебе быть не позволю.